Присвою навсегда (СИ) - Гром Юля - Страница 24

Черные волосы, темные глаза, смотрит также строго и оценивающе. Мысль, что мальчишка может оказаться сыном Рустама, приводит меня в сильнейшее чувство растерянности. Ведь пять минут назад он мне рассказывал, что ему нельзя иметь семью, детей, а на деле, оказывается, совсем по-другому.

— Прости, пришлось соврать. Твои охранники так хорошо тебя охраняют, что испугались женщину с ребенком пропустить, — едва заметная улыбка появляется на ее миловидном лице.

С губ срывается вздох облегчения. Значит, не жена, но вопрос остается открытым: кто это девушка? Ее с Зевсом явно что-то связывает, причем давно.

— Ольга, — это она уже мне говорит. При этом с любопытством меня осматривает. Вижу оценивающие нотки во взгляде. А я, как назло, после нашего секса лохматая, помятая и лицо, наверное, раскрасневшееся. Мой внешний вид явно проигрывает, даже неловко становится.

— Очень приятно. А меня Машей зовут.

— Ну, если обмен любезностями закончен, то, может, перейдем к делу. Ты же не просто так среди ночи ко мне заявилась.

— Ты прав, — вздохнув, хлопает глазками. — Ты всегда безошибочно читаешь мои мысли.

Мне кажется, или она флиртует с Зевсом?

— Как зовут? — обращается Рустам к парнишке.

Тот сначала теряется грозного вида Алиева, но быстро собравшись, протягивает руку.

— Андрей.

— Взрослый какой. Я так понимаю, что вы остаетесь? — мой мужчина расслабляется, даже улыбается, а я все еще стою, боясь пошевелиться, и пытаюсь понять, какую роль для Рустама играет эта женщина. Сердце выпрыгивает из груди, вздрагивая от каждого слова.

— Ты ведь примешь нас? — самоуверенно расправив плечи, Ольга медленным движением поправляет волосы, как будто специально открывает шею и демонстрирует декольте, что не ускользает от взгляда Зевса.

— Андрей, по коридору первая комната налево. Располагайся. И ты, Маш, иди спать. А мы немного поговорим, — поцеловав меня щеку, садится напротив девушки и больше не обращает на меня внимания.

Это он меня так выпроваживает, чтобы остаться наедине с ней?

— Спокойной ночи, — стараясь сохранить невозмутимое лицо, бегом поднимаюсь по лестнице, из последних сил сдерживая негативные эмоции.

Завернув за угол, я останавливаюсь и прислушиваюсь к тихим голосам, доносящимся с первого этажа.

Слов разобрать не получается, иногда слух улавливает хрипловатый смех Зевса и тонкий голосок девушки.

Поняв, что подслушивать бесполезно, удаляюсь в спальню. Громко, хлопнув дверью, хожу по комнате кругами.

Нет, вы слышали? Он меня просто послал спать. Даже не сказал Ольге, что я его женщина. Может, она меня вообще за прислугу приняла.

Сейчас я напоминаю себе огнедышащего дракона, готового спалить все на своем пути, и даже холодный душ мне не помогает.

Зевс появляется в спальне через час. Я не шевелюсь, делая вид, что сплю, а у самой внутри все кипит, так и хочется устроить скандал. Рустам принимает душ, ложится и, обняв меня, притягивает к себе.

— Что за бунт? Ты почему жуткую пижаму на себя нацепила? Снимай быстро.

Я молчу и не двигаюсь.

— Чего пыхтишь, Кроха? — рычит мне на ухо и начинает стягивать с меня штаны.

— Ничего, — уворачиваюсь от поцелуя. Но куда там, против напора зверюги я бессильна.

— Я тебя слушаю, не держи в себе, — нагло усмехается, глядя мне в лицо. – Неужели ревнуешь?

— Ревную? — подскакиваю, отталкивая Алиева. — Вот еще. Глупости. С чего вдруг мне ревновать?

— Да ты у меня огненная женщина. Ух, как глазища полыхают, — упав на подушку, громко смеется.

— Прекрати немедленно, — щипаю его за бок и тут же получаю в ответ мощный шлепок по попе.

Зевс притягивает меня к себе, прижимая к груди. И вырваться у меня не получается.

— Ну, чего разбушевалась? — целует в макушку. — Мы с Ольгой еще с детдома знакомы.

— Близко знакомы, как я погляжу, — не дав договорить, сжимает грудь и перекатывает между пальцев сосок, который мгновенно твердеет.

— Скажу тебе больше. Я ее трахал, — влажные губы касаются нежной кожи на шее. Это он меня так задабривает, что ли?

— И сын твой?

— Нет. Этого только мне не хватало.

— А что же разошлись? — от его ласк у меня уже мозг отключается. Даже ругаться расхотелось.

— Она мечтала о сытой богатой жизни. А я тогда не мог ей этого дать. Вот и переметнулась к бизнесмену. Только все равно ко мне прибегала, пока он в командировках был, в любви клялась, прощение просила.

— А ты?

— А я пару раз натянул ее и послал обратно под бочок к мужу.

— Вот и сейчас пусть идет к нему.

— Из-за него она ко мне и прибежала. На него наехали. Просит помочь.

Его губы находят мои, языки сплетаются. С ума схожу от его вкуса и напора. Сильные руки ласкают меня. Дрожу, постанываю. И ведь недавно только сексом занимались, а он снова возбужден.

— Когда она уедет? — задыхаясь, успеваю спросить.

— Пока проблему не решу. Пару дней, наверное. Кроха, хватит болтать, удели внимания моему члену.

***

Еще не успев открыть глаза, понимаю, что Зевса нет. Утром он всегда крепко обнимает меня и сразу же начинает приставать. Со словами, что день у него пройдет хреново, если не опустошит яйца. А сейчас его половина кровати пуста. Умываюсь дольше обычного, вожусь с макияжем, надеваю красивое платье и спускаюсь вниз. Из кухни доносится смех Ольги, который меня уже раздражает. Зевс что-то рассказывает ей, сидя за столом, она ухаживает за ним, наливая чай в кружку.

— Маша, доброе утро. А я блинов напекла. Рустам их очень любит. Садись завтракать с нами.

Глава 26

— Маша, доброе утро. А я блинов напекла. Рустам их очень любит. Садись с нами завтракать.

Ольга выглядит, как и вчера, шикарно. Хлопочет у плиты. А я, сжав кулаки до боли, стараюсь не выдать своей злости.

Но это моя кухня и моя деревянная лопаточка, которой она сейчас переворачивает блин, и мужчина тоже мой. Что за хамство — приходить на чужую кухню и устанавливать свои порядки. Здесь только я хозяйка.

Вроде девушка мило улыбается, но по глазам вижу, что в мыслях у нее не все так безобидно. Неужели решила вернуться к Алиеву?

Надеть бы ей на голову блины и сверху сметанкой помазать, но выглядеть истеричной ревнивицей не хочется.

— Кроха, тебе хоть у плиты не стоять. Используй Ольгу, зря, что ли, она тут торчит и хлеб мой ест, — Зевс, как всегда в своем репертуаре.

Я уже научилась не обижаться на его шутки. А вот барышню его слова задели. Ну а что она хотела, чтобы он комплиментами в ее сторону сыпал? Может, в молодости он был более щедрым на нежности, но сейчас от него романтики не дождешься.

Поджав губы, она ставит на стол для меня тарелку. И получается слишком громко, что выдает ее эмоции.

— Конечно, мне только в радость, — отвечает она не слишком радостно.

Я сажусь за стол, стараюсь выглядеть милой, приветливой хозяйкой, но в душе готова разорвать наглую девицу.

А Рустам словно не понимает, что он меня сейчас унижает. Сидит довольный и уплетает чужие блины за обе щеки, макает в сметану и сгущенку. Ему вообще на все наплевать. Ну ничего. Сейчас я тебе испорчу аппетит.

— Какие вкусные блины, — откусив, театрально закатываю глаза.

— Жаль, Зевсу нельзя такое есть, — Рустам впивается в меня непонимающим взглядом. А потом его глаза опускаются ниже, когда я слизываю с губ сгущенку и причмокиваю.

— Почему? — с возмущением интересуется девушка. Мужчина мой тоже перестает жевать и внимательно меня слушает.

— Анализы у него очень плохие. Сладкое, мучное, молочку, сигареты, алкоголь надо полностью исключить из рациона, — заявляю с умным видом.

— Маш, мне кажется, ты преувеличиваешь.

— К сожалению, нет, если не сядешь на диету через год, может быть инфаркт, инсульт или член перестанет стоять, — добавляю в голос трагизма. Видимо, правдоподобно получилось, потому что в глазах Зевса на секунду мелькает паника.