Присвою навсегда (СИ) - Гром Юля - Страница 33

Но когда дрожащими руками поворачиваю ключи и открываю дверь, то сердце ухает вниз от разочарования.

Глава 36

— Ну, привет, — в дверях стоит отчим и нагло ухмыляется.

— Что тебе нужно? — преграждаю ему путь.

Набрался наглости и явился. Это же надо быть таким человеком?

— А ну-ка отойди, — толкает так сильно, что я отлетаю в шкаф.

— Ты должен быть в клинике, — морщусь, потирая плечо. Синяк теперь будет.

— Надоело мне лечиться. Решил к семье вернуться, а тут меня и не ждут, — по-хозяйски развалившись на кухне, закуривает.

— У меня в квартире не курят, — вырываю у него сигарету, комкаю и выбрасываю в мусорное ведро.

— Ты охренела? Как отца встречаешь? — бьет кулаком по столу.

— Ты мне не отец, — убегаю в другую комнату и возвращаюсь с баулом. — Собрала твои вещи. Выметайся.

— Вот так ты мне за добро платишь? — ухмыльнувшись, складывает руки на груди.

Понимая, что просто так я не выгоню отчима, достаю телефон.

Первый порыв — набрать номер Зевса, но в последнюю секунду палец зависает над его номером, а по сердцу проходится боль острым лезвием. Больше я не могу ему звонить.

Слезы подступают, а горло стягивает тугим ремнем.

Надо, наверное, удалить его контакт, вот только пока руки не поднимаются.

Быстро набираю сообщение Лысому. Не хочется его беспокоить, но одной мне не справиться.

— За добро? А ты не помнишь, что повесил на меня свой долг? Тебе неинтересно, как дело разрешилось? — начинаю задыхаться от наглости мерзавца.

— Ты жива, здорова. Квартира на месте. Значит, все хорошо. Сообрази пожрать.

Отчим совершенно спокойно распоряжается на моей кухне, наливает себе чай, заглядывает в холодильник.

— Уходи немедленно, больше ты здесь жить не будешь, — добавляю злости в голос и сжимаю кулаки до боли.

— А что ты мне предлагаешь, поехать к брату в деревню жить? — мерзко оскалившись, подходит ко мне. Он наступает, пока не зажимает меня в угол.

— Мне все равно, но здесь тебя быть не должно, — храбрюсь, а у самой внутренности скручиваются от страха.

— Моя любимая женушка будет против. Где она, кстати?

Не хватало еще, чтобы он тревожил маму. Ее здоровье только нормализовалось.

— Не твое дело. Уходи, — дергаюсь в сторону, но он ловит меня за руку и впечатывает в стену.

— А ты чего такая борзая стала? Совсем от рук отбилась. Сейчас я тебя научу старших уважать, — расстегивает пряжку и вытаскивает ремень. — Давно тебя не пороли.

— Отпусти меня, — тело парализует от паники. Не могу пошевелиться. Вот за что мне это?

Неожиданно дверь с грохотом открывается.

И в квартиру залетает Дима. Никогда еще не была так рада его видеть.

— Убрал руки, — громкий голос, и тут же удар. Отчим с криком отлетает в другой конец коридора.

Я жмусь к стене и боюсь пошевелиться. Как же вовремя приехал Лысый.

Дима сначала вышвыривает из квартиры баул с вещами, а следом летит отчим.

— Мужик, ты охренел? — поскуливая, отчим хватается за голову. — Я на вас заявление подам.

— Дорогу сюда забываешь. Ясно? – рявкает на него парень.

— Как ты? — захлопывая дверь, Дима подходит ко мне, поглаживая мои плечи.

— Нормально, — сдерживаю слезы и стараюсь не раскисать. – Просто не ожидала, что он заявится.

— Давай я останусь с тобой на ночь.

— Нет, — отказ получается слишком резким.

Если Зевс узнает, ему не понравится. Вот почему я в первую очередь думаю о нем? Он вот забыл обо мне и не интересуется, с кем провожу время.

— Ладно. Как скажешь. Ну хоть чашку чая я заслужил?

— Конечно. У меня тортик есть. Проходи.

Мне не очень комфортно с ним оставаться наедине, но и прогнать не могу. Он мне помог и вообще относится хорошо.

Раскладываю десерт на тарелки, наливаю чай и сажусь напротив Лысого.

— Очень вкусно, — через минуту тарелка уже пустая.

— Что у вас нового? — не могу сдержаться. Мне необходимо узнать, как дела у Рустама. Но напрямую спросить не могу.

— Все по-старому. Работаем. Молодец, что ты мне позвонила. Если что, всегда меня вызывай.

Димка смотрит так пристально, что у меня щеки краснеют. Мне неловко, хочется сбросить его взгляд. И ведь хороший парень, но я даже в мыслях не могу представить себя с ним. Вообще никого не хочу, кроме мерзавца, который растоптал мои чувства.

— Ясно, — прикусив губу, не знаю, как бы мне узнать про Зевса.

— Как там Алиев? — решаю не мучиться и спросить прямо.

И в этот момент забываю, как дышать.

— Отлично. Много работает, активно отдыхает, — пожав плечами, Лысый отвечает спокойно, но на секунду проскальзывает двусмысленная улыбка. И я не знаю, как ее трактовать.

Именно его отдых меня больше всего и напрягает. Особенно активный. Скоро Дима уходит, и я, ничего толком не узнав, остаюсь наедине со своими тревожными мыслями.

Просыпаюсь с жуткой головной болью. Есть снова не хочется. Каждый день собираюсь взять себя в руки и наладить питание. Мало того, что Зевс растоптал мое сердце, еще и здоровье из-за него порчу.

Подкрасив ресницы, завязываю волосы в пучок и осторожно открываю дверь. Все еще боюсь встретить отчима. Хотя он трусливый мужик, вряд ли решит сунуться ко мне после того, как Лысый ему морду набил.

Быстрым шагом добираюсь до клиники, постоянно оборачиваясь. Сегодня уже я не чувствую слежки. Даже не знаю, радоваться или нет.

Взяв медицинские карты, иду по длинному коридору в кабинет.

— Маш, — слышу за спиной до боли знакомый милый голосок. — Привет.

Оборачиваюсь и не сразу узнаю свою бывшую подругу. Олеся сильно изменилась. На ней дорогая одежда, ювелирные украшения, губы накачала.

— Привет, извини, не узнала тебя сразу, — я рада ее видеть, даже несмотря на то, что было у нас в прошлом.

— Как делишки? — поправляет волосы и спрашивает игривым голоском.

— Все хорошо. Я теперь здесь работаю. А ты как? — искренне за нее переживаю.

Хочется, чтобы у Олеси сложилось все хорошо. Зла я ей не желаю. Все-таки мы столько лет дружили.

— Шикарно. Разве по мне не видно? — демонстративно крутится передо мной, демонстрируя наряды. — Мой Масик не жалеет для меня ничего.

Масик— это, наверное, тот боров, которому она отсасывала в баре.

— Очень рада за тебя, — если ей нравится, то почему бы и нет.

У каждого разное понятие о счастье.

— Ну, а ты как? Почему работаешь? Я вот теперь только по салонам хожу.

— Потому что хочу работать и помогать людям.

— Ой, да ладно тебе, — машет рукой, словно специально демонстрируя мне свои кольца. — Наверное, киданул тебя твой бандос. Признавайся.

— Мы разошлись, — боль с новой силой скручивает тело.

— Я так и знала. Ну, если ты очень попросишь, я могу тебя познакомить с другом Масика.

— Спасибо, Олесь, но мне не надо, — хочется скорее закончить этот мерзкий разговор. — А ты в больнице по делу? Какие-то проблемы?

— Нет. Ерунда. Аборт пришла делать.

От манеры, в которой она сообщает мне об аборте, у меня бегут мурашки по всему телу.

— Подожди, Олесь. Но почему? Разве ты не хочешь ребенка?

— Масик не хочет. Говорит, что я его задумала на алименты раскрутить и всю жизнь доить. Поставил ультиматум. Я выбрала Масика, — все так же игриво сообщает подруга.

— Подумай еще. Ребенок-это же счастье.

— Маш, ну, хватит мне читать нотации. Мне пора уже на прием. Пока.

Цокая каблуками, она скрывается за дверью кабинета.

Я не осуждаю ее. Не мое это дело. Но на душе неспокойно за Олесю.

Ведь завтра Масик может ее прогнать. Как произошло со мной. Я бы сохранила ребенка от Зевса. Даже несмотря на то, что он со мной поступил безобразно. Даже если бы он настаивал на аборте. Я была бы счастлива родить малыша от любимого.

***

Вернувшись домой из клиники, разбираю покупки. Есть совсем не хочется. Но приготовление ужина отвлекает меня. Надо, наверное, попросить дополнительные смены на работе, чтобы загрузить себя по полной.