Самозванка в Небесной академии (СИ) - Теплова Арина - Страница 29

Оттого я не сдержалась и поцеловала его в щеку. Хотела уже отстраниться от него, но Николя быстро среагировал и придержал меня за талию, притянув ближе к себе. И тут же поцеловал меня в губы, долго и чувственно. Я не сопротивлялась, его ласка была мне по душе. Ведь в последнее время я очень привязалась к Николя и уже воспринимала его нечто большим, чем просто другом.

Когда Чарлтон медленно отпустил мои губы, я увидела в его глазах странный блеск. Тёплый огонь его взгляда словно ласкал меня. Тут же смутившись, он тихо вымолвил:

— Прости... я не сдержался, Верни...

Я быстро прикрыла пальчиками его губы, не дав ему договорить, и улыбнулась:

— Не извиняйся. Мне понравилось.

Мне действительно понравился сейчас его поцелуй. Он был таким романтичным, неожиданным, немного дерзким, но в то же самое время трепетным и нежным.

— Правда? — с радостью спросил он.

— Да.

Он медленно выпустил меня из своих рук и, волнуясь, вымолвил:

— Знаешь, Верни, я долго думал об этом. И все же хочу сказать тебе...

— Что?

— А если бы мы по-настоящему стали женихом и невестой?

— Как? — опешила я, не ожидая такого поворота.

— Я давно уже люблю тебя. Хочу, чтобы ты стала моей женой в будущем.

— Ох, ты прямо огорошил меня.

— Не отвечай сейчас, подумай. Я не тороплю тебя.

Я улыбнулась ему, и он снова обнял меня. Мы опять начали целоваться, наслаждаясь близостью друг друга и совсем потеряли счет времени. Даже забыли, что следовало быть осторожными, ведь нас могли увидеть.

А по уставу академии всякий флирт и интимные отношения в академии между студентами были строго запрещены. Да, можно было объявлять помолвки, гулять, держаться за руки, но не более того. Никаких интимных радостей не дозволялось. За это могли наказать дополнительными работами на факультативах или лишить увольнительных.

Неожиданно рядом с нами раздались громкие голоса.

— Согласен, мадам Норма, крыша требует ремонта и уже в этом году! — раздался за нашими спинами баритон Бетфорда.

— А я вам о том и говорила, господин ректор! — ответил женский голос.

Мы с Николя немедля отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Из дверей женского корпуса только что вышли Бетфорд и мадам Норма, главная по нашему корпусу. Они тут же застыли на месте.

Похоже, они видели, как мы целовались прямо у цветника в пяти шагах от них.

Глава 37

Ну кто же мог предположить, что в этот поздний час они появятся из корпуса, как черти, с этой своей крышей?

И похоже и ректор и мадам заведующая — все прекрасно видели сейчас, чем мы тут занимались.

Я видела, как Бетфорд переменился в лице, и его глаза загорелись мрачным огнём, осуждающим и опасным.

Мадам Норма нахмурилась и как-то невольно вымолвила:

— Совсем стыд потеряли!

Бетфорд же окатил нас несколько раз мрачным взором с ног до головы, но ни слова не сказал. Затем прищурился и громко обратился к своей спутнице:

— Пойдёмте в мой кабинет, и всё обсудим детально по деньгам и работам, — велел он, и они быстро проследовали дальше.

— Уфф, теперь нам прилетит, похоже, — испуганно заявил я, когда ректор и мадам Норма удалились по дорожке дальше.

— Не прилетит. Я поговорю с Александром, всё объясню. Он вроде последний месяц спокойный, думаю, поймёт. Завтра после зачёта зайду к нему.

И правда, два последних месяца Бетфорд и правда стал вполне адекватным. Ко мне не придирался, не делал гнусных намеков и опять игнорировал меня. Хотя я и сама избегала с ним встреч. А если видела его на дорожке в академическом парке или в коридорах академии, то быстро сворачивала в другую сторону, чтобы не проходить мимо него.

С Одеттой Бари я больше Бетфорда не видела. Мои подруги, что учились с ней на факультете горчинок, говорили, что она последний месяц каждую ночь льёт слёзы в подушку. Всё оттого, что, видите ли, ректор не приглашает её к себе в кабинет «для разговора». Меня подобные фразы просто выводили из себя, потому что все прекрасно знали, какие «разговоры» Одетта и Бетфорд вели у него в кабинете, но все в академии делали вид, что этого не происходит.

Одетту я тоже не понимала. Как это из-за какого-то там мужика лить слёзы в подушку?

Ну бросил, и что? Он что, последний на этой земле? Другого можно найти. Короче, эту девицу я не понимала, но всё же жалела. Знала, каким Бетфорд может быть противным и мерзким.

С Николя мы расстались спустя четверть часа, договорились встретиться завтра в одиннадцать утра у входа в главный корпус и вместе пойти на зачет по летательному мастерству.

Когда вошла в нашу с девочками комнату, увидела, что пока никого нет. Прислонилась к двери и мечтательно прикрыла глаза.

— Надо же… он оказывается, любит меня… как мило… — прошептала сама себе.

Отчего-то от признания Николя на душе стало светло и тепло.

Я подумала вдруг о том, как они с Бетфордом непохожи в обращении с женским полом.

Бетфорд всё время что-то требовал, навязывал и приказывал, как будто я была его собственностью и что-то должна ему. Без предисловий распускал руки и не только. Наедине постоянно вел себя как одержимый похотью дикобраз, без манер и светского поведения. Хотя внешне, на людях, казался таким прилично-чинным, благородным и высокомерным. И эта разница в его поведении была просто разительной и отталкивающей.

Николя же никогда даже намеком не вел себя как-то похабно или нагло. Нет, он даже сейчас, поцеловав меня, сразу же предложил стать его невестой. Настоящий джентльмен, в отличие от этого озабоченного самовлюбленного индюка Бетфорда. И предложение Николя было так романтично. Мне даже сразу захотелось ответить ему согласием, но он попросил не торопиться, а все хорошенько обдумать.

Проснулась я утром в прекрасном настроении.

Всю ночь мне снились радужные сны о том, как я выхожу замуж за Николя в красивом голубом платье, прекрасная и счастливая. А потом мы вместе с ним ведём самолёт, взлетая всё выше и выше. Только это уже не учебный полёт, а самый настоящий, реальный. Он — как первый лётчик, я — как его помощник, второй.

На зачёт я шла немного взволнованная, но в целом уверенная в своих силах. Поднять каретник в воздух, сделать пару облётов ближайшего леса и вернуться на площадку — задание несложное. И я знала, что справлюсь.

Ведь позавчера я тренировалась управлять грузовым летателем в сопровождении профессора Димринга и всё сделала хорошо. Он даже похвалил меня.

В каретнике все было гораздо проще, даже артефакт был из первого класса, простой и легкий в управлении. Он, словно дрессированная зверушка, слушался беспрекословно.

По случаю первого лётного зачёта я надела свою парадную форму, которая состояла из белой блузки и пиджака такого же цвета, и синей расклешённой юбки по колено. Дополняли мой наряд белые чулки и синие туфли без каблука. Волосы я собрала, как обычно, в хвост, чтобы они не мешали мне управлять каретником.

Пришли мы с Николя на взлётную площадку, когда там уже были другие парни. Сегодня сдавала зачёт первая половина нашего факультета — восемнадцать человек.

Отчего-то мы долго ждали профессора и его помощника, чтобы начать зачёт, уже волновались. Каретник стоял уже готовый, и обслуживающий его технический инженер заявил нам, что эроморфного топлива хватит на все наши полёты, и что артефакт воздушных потоков начищен и вымыт как следует.

Наконец послышались тяжёлые шаги профессора по мелкой гальке, который вышел на лётную площадку.

Мы повернули головы, и я напряглась.

Это был ректор Бетфорд и его хвост — секретарша седая мадам Лот.

На удивление, ректор был одет в лётную форму военной эскадрильи чёрного цвета, и на его кителе виднелись нашивки — награды. Немного, пара штук всего, но было ясно, что он когда-то участвовал в настоящих боевых полётах. Ведь «Чёрные ястребы», в форме которых он был одет, были главной боевой эскадрильей королевства. Обычно Бетфорд одевался по-модному, вычурно и элегантно, как франт. И видеть его в такой строгой военной форме было непривычно.