[де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита (СИ) - Лиманский Александр - Страница 9

Тёмные густые волосы без единой седой пряди. Я провёл рукой: жёсткие, коротко стриженные. Не мои. Мои давно стали серебряными.

На меня смотрел я сам образца тридцатилетней давности. До всех войн.

Но кое-что было не так.

На виске, у самой линии волос, виднелся тонкий белёсый шрам. Старый, давно заживший. Я провёл по нему пальцем и ничего не почувствовал, никакой памяти, никакого отзвука.

Это не мой шрам. Я никогда не получал ранения в висок.

А на шее, чуть ниже уха, обнаружилась едва заметная татуировка. Выцветшая, почти стёршаяся, похожая на какой-то символ или букву. Я точно ничего там не набивал. Никогда.

Чужие отметины красовались на моём новом теле.

— Ева, — сказал я, не отрывая взгляда от отражения. — Этот аватар точно новый?

— «Трактор» инженерной серии, — она помедлила с ответом. — Данные о предыдущей эксплуатации отсутствуют в моей базе. Официально числится как «новый, не введённый в эксплуатацию».

— Официально.

— Официально, — повторила она, и в её голосе мне послышалось что-то похожее на неуверенность.

Я ещё раз посмотрел на шрам. На татуировку. На молодое лицо, которое было моим и одновременно чужим.

Аватары могли иметь несколько операторов, если еще функционировали — это нормальная история в эпоху капитализма. Никто не будет выбрасывать рабочую лошадку, если закончился контракт у прошлого хозяина.

Но списанный аватар на свалке посреди джунглей со следами, которых быть не должно — это странно

И интересно как вообще на меня это повлияет.

Но разбираться с этим буду потом. Сейчас есть дела поважнее.

— Психосоматическая адаптация, — сказала Ева, явно пытаясь сменить тему. — Это стандартный эффект. Био-оболочка подстраивается под ментальную матрицу оператора, но корректирует дефекты.

— Корректирует?

— Шрамы, возрастные изменения, хронические травмы. Всё, что мозг воспринимает как «неправильное» или «повреждённое». Аватар сглаживает эти искажения, приводя внешность к оптимальной версии.

— К тому, как я себя вижу?

— Молодым, здоровым, сильным. Без следов того, что тебя ломало. Поэтому лицо твоё, но моложе. Тело подстроилось под твой идеальный образ себя.

Я смотрел в отражение. Молодое лицо смотрело в ответ, и только чужой шрам на виске портил картину.

Значит, все, кто сюда попадает, выглядят как улучшенные версии себя. А это значит, что я смогу узнать Сашку. И всех старых знакомых тоже, а их тут хватало, многие отправлялись осваивать новые территории в последние годы.

— Ты сейчас лучшая версия себя, — сказала Ева. — Поздравляю.

Я бросил зеркало на землю. Пластик звякнул о камень, но не разбился.

— Хрен там, — сказал я. — Я — это я. А это, — я похлопал себя по груди, чувствуя под ладонью чужой шрам и чужую татуировку, — инструмент. Скафандр. Не путай.

— Философия? — Ева подняла бровь. — Сейчас?

— Важно помнить, кто ты. Иначе потеряешься.

Она внимательно посмотрела на меня. Будто пыталась что-то понять.

— Ладно, философ, — сказала она наконец. — Что делаем дальше?

— Пойдём мародёрить. Заберем отсюда максимум полезного, нам нужно собирать стартовый капитал.

— Думаю на этой свалке много полезного…

Договорить она не успела. Осеклась, обернулась и уставилась вдаль.

Тут и до моего слуха дошло — отдаленный рев мотора. Да у нас гости в человеческом обличии.

Это было прекрасно. Потому что пиликать до «Восток-4» на своих двоих мне совсем не улыбалось.

Нет, мне, конечно, хотелось получше познакомиться с местной флорой и фауной. Но все же можно это сделать не так резко, а постепенно.

— Кучер, тебе лучше спрятаться, — прервала размышления Ева.

— Чего? — у меня аж складка на лбу разгладилась. — Я еще никог…

— Прячься, командир, — шикнула Ева. — Это мародеры. Охотники на Аватаров!

Глава 3

Позицию я выбрал в корнях огромного пня, торчавшего на краю поляны. Когда-то здесь стояло дерево, одно из тех мастодонтов где-то в шестьдесят метров высотой, которыми был утыкан весь этот лес.

Кто-то или что-то его свалило, и от ствола остался только комель с растопыренными корнями. Между ними образовалась естественная ниша: тёмная, прикрытая сверху переплетением лиан и молодой порослью, с хорошим обзором поляны через просвет между двумя корневыми отростками.

Идеальная позиция.

Наверху, на любом другом дереве удобно было бы наблюдать, но неудобно отступать. Если тебя заметили на дереве, ты мишень, и белка в ловушке. А из-под корней можно уйти в подлесок за три секунды, раствориться в папоротниках и пропасть.

Я забрался в нишу, подтянул ноги и замер. Нож держал в правой руке. Дыхание ровное, глубокое. Сердце «Трактора» стучало медленно и мощно, как дизельный движок на холостых.

— Ева. Что у нас? Доложи обстановку.

— Звуковая аномалия, — официальным тоном сказала она. — Механический шум с северо-запада, примерно полтора километра. Двигатель внутреннего сгорания, судя по частоте. Приближается.

Последнее и так было понятно, можно было не уточнять. Больше интересовало сколько у меня времени.

— Скорость?

— Около двадцати километров в час. Для местного бездорожья это быстро. Кто бы они ни были, у них серьёзная машина.

— Серьезная машина это серьезно.

— Они едут прямо на нас. Точнее, на свалку. Думаю, они знают об этом месте.

Грязь на Терра-Прайм кстати тоже была особенной.

Не та серая безликая субстанция, которую можно найти на любой стройке в Подмосковье. Здешняя грязь жила своей жизнью.

Она воняла прелой листвой и ещё чем-то сладковатым, для чего у меня не было названия. Может, так пахнет мир, где органика разлагается и рождается заново быстрее, чем на Земле.

Я зачерпнул пригоршню и размазал по лицу.

Холодная. Зернистая. Мелкие песчинки скрипели на коже «Трактора», забивались в поры синтетической кожи, в микроскопические щели между пластинами мышечного каркаса. Не самое приятное ощущение, но привычное.

Маскировка грязью стара как сама война.

Человеческое тело воняет для хищника за километр, а Аватар, скорее всего, воняет ещё хуже: синтетика, металл, смазка. Грязь забивает всё.

— Кучер, что ты делаешь? — поинтересовалась Ева с интонацией человека, наблюдающего за душевнобольным.

— Маскируюсь.

— Обмазываясь грязью? Серьёзно? У тебя био-синтетическая оболочка и ты её…

— Именно.

Я нанёс второй слой на шею и плечи, потом прошёлся по рукам, стараясь покрыть каждый открытый участок кожи. Лицо, уши, затылок. Везде, где блестит, где отражает свет, где может привлечь взгляд.

Старая школа. Ещё в учебке нас учили: прежде чем прятаться, стань частью ландшафта. Не просто сядь в кусты, а стань кустом. Чтобы глаз скользил мимо, не цепляясь. Чтобы мозг наблюдателя говорил «куст» и шёл дальше.

Покончив с этим, я прижался спиной к корню и стал ждать. Бежать смысла не было, только суету наводить. А вот посмотреть кто в гости пожаловал — милое дело. К тому же машина — это колеса. Колеса — это «Восток-4» через полчаса, а не через три часа пешего марша с риском стать чьим-то ужином

Ждать я умел. Тридцать лет в армии учат многому, но главное — это терпение. Тупое, монотонное терпение, когда ты лежишь третий час подряд, потому что позицию менять нельзя, а мочевой пузырь не казённый. Когда у тебя затекли ноги, спину ломит, а нос забился сырой землёй и прелыми листьями, и ты думаешь только об одном: не шевелись.

Звук приближался.

Сначала далёкий гул, похожий на жужжание особо крупного насекомого. Потом низкое рычание мотора, хруст веток под колёсами, лязг чего-то металлического.

Это точно был тяжелый грузовик.

На поляну он выехал через просеку с южной стороны, ломая молодую поросль бампером.

Грузовой вездеход-пикап. Массивная рама, широкие колёса с грунтозацепами, приподнятая подвеска. Кузов открытый, с наваренными бортами из стальных листов.