[де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм (СИ) - Лиманский Александр - Страница 23

Детонатор в первый заряд. Контакт, проверка, надёжно. Провод потянулся вниз, к основанию завала. Второй заряд, у левой стены. Третий, в основание. Каждый на своём месте, с расчётом, с той привычной точностью, которую тело помнило лучше, чем голова, потому что руки делали эту работу тысячи раз, на трёх континентах, в песке, в глине, в бетоне, в мёрзлой земле.

Провода сошлись у моих ног в узел, который я соединил с подрывной машинкой. Маленькая коробочка с кнопкой и предохранительной скобой, простая, как молоток, и такая же надёжная.

Я отошёл от завала. Осмотрел работу. Три заряда сидели в камнях аккуратно, почти незаметно, только тонкие провода выдавали их присутствие, змеясь по поверхности валунов к моим ногам.

— В укрытие, — сказал я, разматывая провод на ходу и отступая к «Мамонту». — Сейчас тут будет громко.

Группа отошла за корпус БТРа. Гризли встал у кормы, контролируя подходы со стороны джунглей. Фид присел за колесом. Кира осталась на дереве, но сместилась за ствол. Док, единственный из всех, наблюдал с откровенным интересом, высунув голову из-за брони «Мамонта» как зритель из партера.

Шнурок забился под днище БТРа и оттуда смотрел на меня янтарными глазами, в которых читалось мнение о людях, которые добровольно устраивают очень громкие звуки рядом с маленькими троодонами.

Я размотал провод до конца, подключил к машинке. Снял предохранительную скобу.

— Огонь в дыре!

Палец лёг на кнопку. Металл кнопки чуть утоплен, пружина под ним тугая, с характерным сопротивлением, которое не даёт сработать случайно. Нажатие требует усилия, осознанного, конкретного. Ты не можешь подорвать заряд случайно. Только намеренно. И каждый раз, когда палец давит на эту кнопку, ты несёшь за это ответственность.

Я нажал.

Земля дёрнулась. Звук пришёл не через уши, а через подошвы ботинок, через кости ног, через позвоночник, тяжёлый утробный удар, от которого качнулся «Мамонт» и посыпалась кора с ближайших деревьев. Потом накатил грохот, тройной, быстрый, как три удара кувалдой по железному листу, и в воздух взлетело облако серо-коричневой пыли, закрывшее вход в шахту непроницаемой завесой.

Осколки камня застучали по броне БТРа, по земле, по листьям, и один, размером с кулак, ударил в ствол дерева рядом с Кирой, оставив белую отметину на коре. Кира даже не шевельнулась.

Из джунглей взлетела стая чего-то крылатого, истошно вереща и хлопая перепончатыми крыльями, и ещё минуту после взрыва лес вокруг поляны гудел, трещал и шуршал потревоженной живностью, которая решала, стоит ли бежать или можно остаться.

Пыль оседала медленно, ложась на листья серым налётом. Я ждал, давая ей время, потому что лезть в пылевое облако с нулевой видимостью было паршивой идеей даже по меркам Терра-Прайм, где паршивые идеи составляли основу тактического планирования.

Когда воздух прочистился достаточно, чтобы разглядеть контуры входа, я увидел результат.

Пробка раскололась. Замковые камни вылетели из кладки, и без их поддержки вся конструкция осела, развалилась, рассыпалась, открыв в завале рваную дыру полутора метров в диаметре. Края неровные, с торчащими обломками породы, и сверху нависала плита, массивная, тонн на пять, которая при обрушении завала сместилась и теперь опиралась одним краем на оставшиеся камни, а другим ни на что. Она держалась на трении и инерции, и любой порыв ветра, любой толчок мог столкнуть её вниз, запечатав проход окончательно.

Я подошёл к пролому и заглянул внутрь.

Темнота.

Из дыры тянуло холодным воздухом с привкусом сырости, ржавчины и чего-то ещё, сладковатого, тяжёлого, от чего «Генезис» мигнул предупреждением на периферии зрения:

[ПОВЫШЕННАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ: МЕТАН, СЕРОВОДОРОД. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: НИЗКИЙ].

Шахта дышала, выпуская наружу воздух, который копила много лет.

Гризли встал рядом. Посмотрел на дыру, потом на нависающую плиту.

— Узко, — сказал он. — И эта дура сверху. Завалит, если полезем.

— Не завалит, — я похлопал ладонью по ближайшему валуну, прикидывая геометрию прохода и вес плиты. — Я подержу. Проскакивайте быстро.

Гризли посмотрел на меня. Оценивающий взгляд, быстрый, профессиональный, из тех, которыми командиры измеряют зазор между «он справится» и «мы его потеряем».

— Уверен?

— У меня «Живой Домкрат». Тройное усилие на пять секунд. Хватит.

Пять секунд. Не десять, не двадцать. Пять. Ровно столько, чтобы четыре человека и один троодон проскочили в дыру, пока я держу на плечах пять тонн камня, который очень хочет упасть. Арифметика простая. Секунда на каждого. С запасом.

Если всё пойдёт по плану.

А если нет, «Трактор» выдержит. Наверное. Инженерная модель, усиленный каркас, армированные кости. Меня расплющит не сразу. Какое-то время я буду просто очень некомфортно стоять.

Я подошёл к пролому. Встал под нависающую плиту, упёрся плечами в её нижнюю поверхность и ладонями в края. Камень был холодным и шершавым, с острыми кромками, которые впились в синтетическую кожу «Трактора».

Активировал [ЖИВОЙ ДОМКРАТ].

Ощущение пришло мгновенно. Словно кто-то повернул реостат в мышцах на максимум, и тело, которое секунду назад было просто сильным, стало чем-то другим. Сервоприводы в суставах взвыли на высокой ноте, которую я чувствовал скорее костями, чем ушами. Биоволокна мышечного каркаса натянулись, уплотнились, и каждое движение отзывалось вибрацией, как в двигателе, выведенном на форсаж.

Я надавил.

Плита заскрипела. Тяжёлый, протяжный звук, от которого посыпался мелкий щебень и дёрнулась стрелка нагрузки на визоре Евы, скакнув из зелёной зоны в жёлтую. Камень не хотел двигаться. Пять тонн инерции, десять лет сцепления с породой, гравитация Терра-Прайм, которая на семь процентов злее земной.

Я надавил сильнее. Зубы сжались, колени согнулись, подошвы ботинок проскребли по каменному полу, оставляя борозды. Стрелка нагрузки качнулась дальше, в оранжевую зону, и Ева коротко мигнула предупреждением:

[НАГРУЗКА НА СУСТАВЫ: 87 %. РЕКОМЕНДУЕТСЯ СНИЗИТЬ УСИЛИЕ].

Плевать уже на рекомендации.

Плита сдвинулась. Медленно, нехотя, со скрипом, от которого у нормального человека заболели бы зубы. Полметра. Проход расширился, из узкой щели превратившись в отверстие, через которое мог протиснуться человек.

— Пошли! — выдохнул я. — Живо!

Фид нырнул первым, скользнув в пролом боком, одним непрерывным движением, как вода в щель. Кира за ним, быстро, точно, без лишних касаний стен. Док протиснулся, задев рюкзаком с медкомплектом край камня, чертыхнулся и исчез в темноте.

Гризли остановился у пролома. Его штурмовой аватар был шире остальных, и он втянул плечи, разворачиваясь вполоборота, чтобы пройти. На секунду его лицо оказалось в полуметре от моего, и я увидел в его глазах то выражение, которое бывает у людей, когда они понимают, что их жизнь прямо сейчас зависит от другого человека, и ничего с этим поделать нельзя.

— Давай, Инженер, — сказал он негромко.

И прошёл.

Стрелка нагрузки мигала красным. Четвёртая секунда. Плечи горели, колени вибрировали, и я чувствовал, как «Живой Домкрат» начинает отпускать, как убывающая волна, утягивая с собой тройное усилие и оставляя обычные мышцы наедине с пятью тоннами породы.

Что-то мелкое и чешуйчатое проскочило у меня между ног, цокнув когтями по камню. Шнурок, разумеется. Идеальное чувство момента, как у всех троодонов. Или как у всех, кто привык жить рядом с человеком, который регулярно оказывается в обстоятельствах, где промедление стоит жизни.

Пятая секунда. Перк отключился.

Мышцы обмякли, и плита просела на десять сантиметров, выдавив из моих лёгких хриплый выдох. Я быстро ушёл вбок, одновременно пропихивая в зазор между плитой и полом обломок валуна, который присмотрел заранее. Камень встал в распор с глухим стуком, приняв на себя часть веса. Плита осела ещё на пару сантиметров и остановилась.

Проход остался. Узкий, но проходимый. Запасной выход, если придётся уходить в спешке. Потому что человек, который входит куда-то без мысли о том, как будет выходить, либо самоуверенный идиот, либо мертвец, а чаще всего и то и другое одновременно.