[де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм (СИ) - Лиманский Александр - Страница 37

Даже двенадцатый калибр ШАКа не пробьёт на такой толщине, разве что в упор и под прямым углом, а подойти в упор к этой туше означало оказаться в зоне досягаемости щупалец, жабр и чего бы то ни было ещё, чем она умела убивать.

Но «Дефектоскопия» видела глубже. За панцирем, за кальцинированной бронёй, за пластами мышечной ткани, в самом центре этой горы плоти, мерцал жёлтый контур. Единственная уязвимая точка. Большой пульсирующий мешок, размером с бочку, оплетённый сосудами, в которых бешено циркулировала красная жидкость.

Сердце.

Центральный насос, гнавший биомассу по всей сети, питавший коконы, поддерживавший регенерацию, управлявший ульем.

Одна мишень. Укрытая под слоями брони и мяса. Недосягаемая для обычного оружия.

Я деактивировал перк и посмотрел на ШАК-12 в своих руках. Двенадцатый калибр. Против бронеплит и кальцинированной чешуи он был примерно так же полезен, как водяной пистолет против танка.

Потом я вспомнил.

Рука полезла в подсумок. Пальцы нащупали металлический цилиндр, холодный, гладкий, тот самый, из бронированного сейфа в лаборатории. «Неизвестный образец», который я забрал вместе со стимуляторами, не зная, что это такое, просто потому что на Терра-Прайм не бывает лишнего снаряжения.

Я вытащил его и поднёс к глазам. Матовый металл, пятнадцать сантиметров длины, с гнездом крепления на одном конце и узким соплом на другом. Маркировка стёрта, но форма знакомая. Подствольник. Насадка для крепления под стволом штурмового оружия.

— Ева, — мысленно, — что это?

Секунда тишины. Сканирование. Потом голос Евы, и на этот раз в нём проскользнуло что-то, похожее на удивление. Если ИИ умели удивляться, Ева удивилась.

— Шеф. Это подствольный термический инжектор модели ТИ-7 «Саламандра». Экспериментальное оружие, снятое с производства в шестьдесят четвёртом году из-за чрезмерной стоимости и непредсказуемой эффективности. Принцип действия: направленный выброс плазменного заряда с температурой ядра около трёх тысяч градусов Цельсия. Пробивает композитную броню толщиной до тридцати миллиметров, после чего впрыскивает плазму внутрь. Одноразовый. Один заряд. Эффективная дальность: контактная. То есть в упор, шеф. Буквально. Прижать к цели и нажать.

В упор. Прижать к панцирю Матки и нажать. Для этого нужно было подойти к ней. Вплотную. Через поле из щупалец, кислоты и свежевылупившихся гибридов.

Я повертел инжектор в руках. Гнездо крепления совпадало с подствольной планкой ШАКа. Конструкторы стандартизировали крепления ещё в сороковых, и за это я им был благодарен. Цилиндр лёг под ствол с негромким лязгом, фиксатор щёлкнул, и ШАК-12 потяжелел на полкилограмма. Немного. Но эти полкилограмма были единственным, что стояло между нами и смертью в чреве горы.

— Мне хватит, — сказал я. Вслух. Чтобы слышали все.

Кира посмотрела на инжектор под стволом. Потом на Матку. Потом на меня. Кивнула. Она понимала расклад. Одноразовое оружие, контактная дальность, одна мишень. Математика простая. Я иду к Матке, остальные обеспечивают мне проход.

— Сосредоточить огонь по глазам и щупальцам, — я говорил тихо, отчётливо, роняя слова, как роняют монеты на прилавок. — Отвлекаете на себя. Я подхожу в упор и сжигаю ей сердце. Приступаем.

Группа разошлась веером. Фид скользнул за остов грузовика слева, положив автомат на капот и прицелившись.

Кира осталась за ковшом, уложив ствол винтовки на гусеницу, и оптика нашла первую мишень, сенсорный узел на правом боку Матки, бугристый нарост с пучком подрагивающих усиков.

Док укрылся за цистерной, проверил магазин, кивнул. Гризли ушёл правее, нырнув за нагромождение камней и сросшихся с породой металлических конструкций.

Я стоял в центре. ШАК-12 в руках. Инжектор «Саламандра» под стволом. Двадцать метров до Матки.

Двадцать метров. Минное поле, на котором вместо мин были щупальца, кислота, гибриды и тысячи тонн живой плоти, желающей меня убить.

Я активировал «Сейсмическую Поступь». Пол пещеры превратился в мембрану, передающую каждое движение, каждую вибрацию, и я почувствовал Матку. Огромную, тяжёлую, распластавшуюся в центре пещеры, как спрут на дне океана. Пульс её сердца бил через камень, через слизь, через подошвы моих ботинок, медленный, мощный, неумолимый.

— Кира, — сказал я. — Начинай.

Выстрел.

Грохот снайперской винтовки ударил по стенам пещеры и вернулся многократным эхом, превратившись в раскатистый гул. Пуля разрывного действия вошла в сенсорный узел на боку Матки и разорвалась внутри, выбросив фонтан тёмной жижи и ошмётков органики. Узел лопнул, усики задёргались, обрываясь один за другим.

Матка проснулась.

Звук, который она издала, не был рёвом. Ни одно животное, которое я слышал за тридцать лет на трёх континентах и одной планете, не издавало ничего подобного. Это была вибрация. Низкая, глубокая, инфразвуковая, от которой задрожала каждая поверхность в пещере.

Камни затряслись. Слизь на стенах пошла рябью. Жилы на потолке закачались, роняя тяжёлые капли красной жидкости. Я почувствовал вибрацию зубами, костями, суставами, и визор Евы заморгал, пытаясь отфильтровать помеху, которая не была ни звуком, ни электромагнитным излучением, а чем-то средним.

С потолка посыпались сталактиты. Чёрные органические тяжи, откормленные десятилетием роста, обрывались от вибрации и падали вниз тяжёлыми мокрыми снарядами. Один ударил в трёх метрах от меня, расплескав слизь в стороны. Другой попал по остову грузовика, за которым сидел Фид, и ржавый металл загудел от удара.

Я побежал.

Не к Матке. Пока не к ней. Бежать в лоб через двадцать метров открытого пространства под градом щупалец и сталактитов означало не добраться. Я рванул вправо, к буровой установке, оплетённой жилами, чтобы зайти с фланга, используя технику как укрытие.

Матка атаковала.

Из её тела, из щелей между бронепластинами, выстрелили щупальца. Толстые, уплотнённые, состоящие не из жидкой слизи, а из чего-то твёрдого, мускулистого, способного крушить металл. Первое щупальце ударило по остову ковша, за которым сидела Кира, оставив в слизи на полу глубокую борозду. Кира перекатилась вбок за секунду до удара, встала на колено и выстрелила снова. Пуля вошла в основание щупальца. Тварь дёрнулась.

Второе щупальце обрушилось на укрытие Фида. Удар пришёлся в борт грузовика с такой силой, что ржавый металл смялся, как фольга, и Фида отбросило ударной волной на три метра.

Его тело пролетело по воздуху и ударилось об пол, проскользив по слизи ещё метр. Я видел, как он дёрнулся, как перевернулся на бок, и руки потянулись к автомату, который отлетел куда-то в темноту.

Третье щупальце ударило рядом с Доком. Не попало, но слизь, выбитая ударом из пола, окатила Дока с головы до ног, и там, где она попала на броню, поднялся белый дым. Кислота. Броня зашипела, верхний слой тактического покрытия вспузырился и начал растворяться, источая едкий химический запах, пробивавшийся даже через фильтры «Генезиса».

— Мля! — Док отпрыгнул, стряхивая слизь с наплечников, и его перчатка, коснувшаяся кислотной массы, задымилась. Он выхватил из медкомплекта тюбик нейтрализатора и выдавил содержимое на повреждённые участки, белая пена зашипела на кислоте.

Коконы вокруг Матки лопались. Один за другим, как пузыри на болоте, и из них вываливались мокрые быстрые тела. Мелкие, меньше тех, что наверху, а размером с крупную собаку, слепые, с раскрытыми пастями, которые щёлкали зубами на воздух, ориентируясь на звук и тепло.

Они падали на пол и тут же вскакивали, разбегаясь во все стороны, как тараканы, застигнутые светом, только эти тараканы весили по тридцать килограммов и имели когти.

Начался полнейший хаос.

Фид, потерявший автомат, отбивался от набежавшего гибрида рукояткой пистолета, коротким злым ударом в безглазую морду. Тварь отлетела, но вторая прыгнула ему на спину, и когти заскрежетали по броне.

Док бросился к Фиду, одной рукой стреляя по гибриду из пистолета, другой доставая инъектор с обезболом. Кира работала винтовкой на два фронта: одиночные по щупальцам, которые тянулись к ней, и одиночные по гибридам, которые бежали к Фиду и Доку. Ритм сбился. Метроном ломался.