Эмин. Чужая невеста (СИ) - Кучер Ая - Страница 9

— Тогда я сделку предложу. Я ведь тоже каждый встречный, — тяну её за талию, а девчонка тихо пищит мне в ухо. — Со мной ночь проведешь и получишь свободу. Согласна, красавица?

— Мерзавец! — часто дышит, грудью в меня упирается. Её глаза полыхают злостью, мой разум сжигают. — Пожар! Помогите! Хелп!

Кричит, как дурная, выполняет свою угрозу. Нет времени разбираться с этим, объяснять персоналу и договариваться, чтобы красавицу игнорировали. Поэтому использую самый простой метод.

Я рывком прижимаясь к её пухлым губам.

Глава 6. Дина

Я застываю, словно мне вкололи парализующее. Ничего не получается сделать, только ощущать прикосновения Эмина. Его горячие сухие губы, терзающие мои. Ладонь, которую мужчина опускает на мою талию. Одним рывком притягивает к себе, заставляя что-то в груди сжиматься.

Он грубый, жестокий, а при этом… Движения у него мягкие и плавные. Я жду боли, наказания, резких прикосновений. Но вместо этого Эмин удивляет, медленно проводит пальцами по моему лицу, поглаживает подбородок, сжимает его. Каждое касание мужчины — разрядами по телу. Словно кто-то электричество включает.

Я забываю обо всём, что хотела сделать. Каждая мысль просачивается из головы, растворяется в моем сорванном дыхании. Эмин целуется умело, заставляя дрожать в его руках.

Мужчина отстраняется от меня всего на мгновение, такое долго и необходимое. Меня потряхивает от осознания, что только что произошло. Я действую то, что умею лучше всего. Защищаюсь.

— Какого…

Рука ноет и болит, будто я сломала себе несколько косточек в ладони. Но с удовольствием вижу, как на лице Эмина расцветает красный отпечаток. За стуком собственного сердца я не слышу звука удара.

— Не смей меня касаться, — выдыхаю рвано, отшатываюсь от мужчины. — Не смей так поступать!

— Ты собиралась кричать, самый эффективный способ тебя заткнуть.

— Тоже в наказания подался как Юнус?

— Тебе ведь было так плохо, правда, Дина? Ни капли не понравилось? Страдала, бедняжка, а как подавалась навстречу — это для удара был разгон, наверняка. И после этого ты хочешь, чтобы тебе помогали??

— А, так мне нужно было ответить? Отдаться тебе, чтобы ты помог?

Часто дышу, вспоминая его низкое и подлое предложение. Провести с ним ночь, чтобы Эмин помог мне избавиться от злополучного брака. Каков негодяй!

Иногда, на долю секунды, мне кажется, что в мужчине есть что-то хорошее, настоящее. Когда я притворно плакала, а он всё равно пытался меня утешить. Но эта иллюзия быстро размывается, когда Эмин ведёт себя так. Напоминает, что очень похож на своего друга.

— А теперь скажи мне, красавица, что дальше? Ты начнёшь кричать, сюда прибегут врачи и люди Юнуса. Мы придумаем оправдание, спишем всё на твои нервы перед свадьбой и отвезём домой. К твоему жениху, который не оценит такого поступка. Ты этого хочешь? Дать Мамедову повод наказать тебя? Я могу ему лично сообщить, если тебе нужно.

— Нет.

Я шепчу, пристыженно опуская взгляд в пол. Так сложно признавать собственную слабость. Юнус пугает своей силой, а Эмин — непредсказуемостью, тяжелой энергетикой.

— Не надо ничего говорить Мамедову.

Я не прошу, потому что не могу перешагнуть через себя. Я всю жизнь была сильной, упрямой. А меня забросили в мир, о котором я даже не догадывалась. И мне не нравится то, что я ничего не могу поделать. Раздражает собственная беспомощность.

— Тогда начни думать, красавица. И слушать то, что я тебе говорю. Чем меньше проблем ты будешь доставлять, тем легче тебе будет сбежать. Всё довольно просто.

— Зачем ты мне это говоришь? Юнус твой друг, тебе плевать на меня. Почему я должна тебе верить? Ты соврал моему отцу! Ты сам меня привёз сюда, если бы не твоя помощь — Юнус бы не догадался про больницу. Ты говоришь одно, а делаешь совсем другое. Так чего ты хочешь на самом деле?

— Тебя.

У меня не остается никаких слов, чтобы отреагировать на заявление Эмина. Стою на месте и хлопаю ресницами, надеюсь, что мужчина добавит что-то, прояснит ситуацию.

— Тебя хочу вытянуть из этой передряги, — продолжает как ни в чем не бывало. А меня пошатывает от таких резких перемен. — Но не уверен, что стоит. Ты сама даже не пытаешься.

— Я не пытаюсь? Да я…

Завожусь, но резко обрываю сама себя. Понимаю, о чём говорит Эмин и почему постоянно тычет меня в это носом. Смирной прикидываться, выжидать нужного момента. Да-да, конечно. Только я не могу сидеть тихо, не зная наверняка, что смогу сбежать.

Меня всю потряхивает от нетерпения, кожа зудит в желании избавиться от чужого платья и ненавистных мне обычаев. А Эмин просто предлагает мне неизвестность в надежде на спасение.

Я ни капли не доверяю мужчине, слишком разнится каждая его фраза, меняет настрой. Возможно, он просто хочет задобрить меня, не дать создать новых проблем.

— Зачем я сюда привёз? — фыркает, поправляя рукава пиджака. — А ты хотела бы там остаться? Чтобы Юнус тебя наказал за позор? Твой отец не помог бы, они договорились, пожали друг другу руки, а ты так его подставила. Знаю, — взмахивает рукой, останавливая меня. Небрежный жест, который пережимает мои голосовые связки. — Тебя не спросили. Привыкай, красавица, жизнь несправедлива.

— Но меня бы отпустили, в жены такую не берут.

— Не берут. В жены нет, а в любовницы оставить может. Я представляю, какую сумму за тебя заплатили, чтобы твой отец дал согласие. Такими деньгами не разбрасываются.

— Но мой отец…

— Согласился бы и на твой статус любовницы, и второй, и десятой жены.

Меня тянет возразить, защитить отца, но я молчу. Понимаю, что Эмин прав. Я словно вовсе не знала папу, не представляла, какой монстр в нём прячется. Он всегда был самым лучшим и добрым, таким заботливым, что я гордилась постоянно.

Оказывается, он просто берёг меня, чтобы подороже продать. Я со всех сил стараюсь не расплакаться, только глаза болят от того, как сильно я жмурюсь. Принимаю неизбежную правду. Это так больно…

— А ты… — втягиваю воздух, голос дрожит. Эмин усмехается, думает, что я снова притворяюсь. И пусть, мне на его мнение плевать! — Отец не хочет помогать, а ты решил спасти меня?

— Не спасти. Сама должна с этим справиться. Я не собираюсь в это лезть, красавица. Пусть ты и неплохо целуешься.

Вспыхиваю, желая снова ударить мужчину. Нашел о чём вспоминать. Эмин украл мой первый поцелуй, так нагло и развязно. Даже не запомнит этого, а мне на всю жизнь отметка останется.

Я прикасаюсь пальцами к губам, оказывается, они до сих пор пульсируют. Горят после того, как Эмин сжимал их зубами. Отворачиваюсь, мои щеки начинают пылать.

— Тогда зачем ты мне это говоришь?

— Я пытаюсь помочь, но подставляться ради тебя не стану. Начнешь думать и получишь своё спасение.

— Знаешь что…

— Вы готовы? — дверь распахивается, внутрь проскальзывает низенькая полненькая женщина в платке. — Смотровая готова, пройдёмте.

— Эмин…

Оборачиваюсь к мужчине, не понимаю сама о чём прошу. Но мне нельзя, сразу ведь поймут всю ложь. Против медицины не попрешь, а других вариантов у меня нет.

— Идём, красавица. Проверим, насколько сильно ты завралась.

Очень, очень сильно. И как выкручиваться — ума не приложу. Эмин не станет помогать, я и не ожидала от него. У него нет ни одной причины вмешиваться, кроме обычного человеческого сострадания. Только вряд ли у мужчины оно есть.

А сама я не справлюсь.

Меня ведут по коридорам больницы, а я всё время оглядываюсь назад. Входная дверь манит, призывает пройти через неё. Бросится прочь, вызывая суматоху вокруг. Только вокруг меня целая делегация, которую замыкает отец. Кто-то успеет перехватить.

Эмин прав, нужно выждать удобного момента. Или создать его самой, пользуясь случаем. Пытаюсь заговорить с врачихой, которая встречает меня в кабинете, ведь мы остаемся только вдвоем. Но она машет руками, не понимает моих слов.

Я чувствую себя грязной и испорченной, когда меня усаживают в кресло. Я не сопротивляюсь, потому что за дверью толпа помощников. Если сама не соглашусь, то силой заставят. Жмурюсь, ненавидя всех, кто в этом замешан. Каждого.