Фунт изюма для дракона (СИ) - Мун Лесана - Страница 17

— И вам спасибо, — отвечает и идет на выход. — Желаю вам хорошей торговли в ваш первый день.

И выходит. А я все еще стою по струнке. Поймав себе на этом, расслабляюсь. Вспоминаю, как пристально на меня смотрел генерал. Вот хоть убейся, не могу понять — это у него чисто мужской интерес, или все-таки профессиональное?

Через час возвращается Наташа. Довольная и сияющая.

— Я раздала все флайеры. Многие брали с собой. Некоторые удивленно рассматривали листики. Одна женщина прибежала, выхватила у меня пачку и убежала в магазин через дорогу.

— Конкуренты. Спорим, в ближайшее время сделают себе такие же.

— Пусть делают. А мы — сделаем лучше. Ну что, как торговля, все продали?

Тут глаза внучки останавливаются на нашей почти не тронутой продукции.

— Не поняла… что, никто не покупал?

— Только генерал, — отвечаю немного расстроено. — Но ничего, завтра у нас будет выходной, а вот послезавтра — повторное открытие.

— Зачем? Чтобы опять вот так, — внучка кивает на горы пирожков за моей спиной.

— Если подготовимся, то так не будет. Но тут нам понадобится немного пончиковой магии. Надеюсь, он не пожадничает.

— Ба, ну что ты опять придумала?

— Давай закроем магазин, и я все расскажу, — отвечаю, выходя из-за прилавка.

— Ой, смотри, генерал еще раз пришел, наверное, за добавкой, — тихонько шепчет мне Наташа, а на нашем пороге опять появляется широкоплечая фигура в черном.

— Мы уже закрываемся, — говорю генералу, — но если вы за добавкой…

— Сейчас я здесь, как официальное лицо, — отвечает мужчина, и я вижу хмурую морщинку у него между бровей. — Прошу не оказывать сопротивление, чтобы мне не пришлось применять силу.

— Чего?! — Наташа как стояла, так и падает попой на стул.

Глава 11

— Какую силу, о чем вы? — пытаюсь натянуть хоть какую-то улыбку на губы, но не очень получается.

— Я о том, чтобы вы вели себя осмотрительно и не создавали проблем на ровном месте, — чеканит генерал.

Дверь он закрыл, причем на засов, а потом уже подошел к прилавку.

— Итак? Ничего не хотите мне сказать?

— Так это… мы ничего… — начинает Наташа.

— Нет, — отрезаю. Врешь, начальник, нас на мякине не проведешь!

— Жаль, — генерал сурово смотрит то на меня, то на мою внучку. Ждет, кто первая расколется?

— Слушайте, вы сюда пришли с каким-то намерением, вот будьте добры, озвучьте его, а шарады разгадывать будем как-нибудь потом, — отвечаю не менее суровым взглядом.

— Я не расскажу. Я лучше сделаю — покажу.

И шлепает на прилавок ту самую бумажку, где наши физиономии и большими буквами РАЗЫСКИВАЮТСЯ.

— А теперь ничего не хотите сказать? — спрашивает.

— Вы нам все равно не поверите, — отвечает Наташа, мы с ней переглядываемся.

Имеет ли смысл говорить генералу, что мы — влипанки? Бывало ли у них такое прежде? Поверит ли он? Или, вдруг, попаданки в этом мире — зло, и мы только ухудшим свое положение, получив вместо длительного заключения быстренькое сожжение на костре? Поэтому молчим.

— Кто знает. Но только вам решать, что вы будете делать дальше. Я еще не сообщал в канцелярию, что нашел вас, надеялся, что ошибся, — генерал обжигает меня черным взглядом. — Да, вы похожи на портреты, но в то же время, не похожи на тех, кого там описывают. Не думайте, что я наивный идиот и клюнул на смазливые личика. Как раз наоборот. У меня слишком большой опыт. И именно он говорит мне, что в вашем случае что-то не так, а я доверяю себе больше, чем каким-то казенным бумажкам.

— И правильно делаете, потому что нарисованы, может, и мы, но того, что там написано, мы не совершали! — Тут же сообщает Наташа.

— Словам я верю меньше всего, — тут же сообщает генерал. — Мне нужны факты. Поэтому я пришел сразу к вам, а не в тайную канцелярию. По какой-то совершенно дикой прихоти богов, вы теперь тесно связаны с этим домом и светлыми силами. Арестуй я вас сейчас и увези отсюда — не известно, какие будут последствия.

— Печальные будут последствия, и вы это знаете, — говорю. Не совсем понимаю о чем, но усердно блефую.

— Поэтому, я пришел с проверкой. Можете участвовать в ней добровольно, а можете — против воли. В любом случае, я ее сделаю. Каков ваш выбор?

— В чем заключается проверка?

Генерал засовывает руку в карман и достает… шарик на цепочке. Что-то вроде маятника.

— Этот прибор считывает магические ауры. Подделать их нельзя. И сразу станет понятно кто есть кто.

— И он не ошибается?

— Нет, — ответ крайне категоричен.

— А если выяснится, что все то, что пишут в той бумажке — правда? Как вы тогда поступите? Зная, что нам нельзя покидать дом? — продолжаю допытываться.

— Давайте без этих ваших «если». Решать я буду, ориентируясь на факты, а не домыслы. Готовы сотрудничать, или мне придется вас обездвижить?

— Не надо! — вздрагиваю от мысли, что нас сейчас парализуют и мы ничего не сможем сделать. — Мы будет сотрудничать.

— Хорошо. С кого начнем? — генерал делает было шаг в сторону Наташи.

— Нет! С меня, — выхожу вперед.

— Это не больно? — спрашиваю, когда генерал подходит ко мне вплотную, и я в очередной раз поражаюсь, насколько он высокий и широкоплечий, а еще — как плавно и быстро двигается, учитывая его габариты.

— Нет, — отвечает кратко, пытливо глядя мне в глаза. — Может быть немного щекотно. И еще ощущение мурашек, но это недолго, нужно потерпеть.

Мурашки? Очень смешно. Когда генерал стоит вот так близко ко мне, я уже вся — одна сплошная мурашка. А оказывается, может быть еще…

— Присядьте, — говорит.

Я усаживаюсь на стул.

— Глаза закрывать? — зачем-то спрашиваю.

— Не обязательно, — генерал, видимо уже сосредоточен на маятнике, потому что отвечает односложно и с явным нежеланием.

Замолкаю и сижу, сложив руки на коленях, ловлю на себе испуганный взгляд Наташи, ободряюще подмигиваю. И тут меня ка-а-ак тряхнет! Ощущение, что по всему телу прошел смерч. А потом появляется странное чувство, словно у меня начинает наэлектризовываться каждая клетка тела.

Напряжение растет, как и впечатление, что я — надутый гелием шар, который сейчас лопнет.

— Знаете, что-то мне как-то не очень, — говорю, едва шевеля губами.

— Что не очень? — непонимающе переспрашивает генерал. — Все идет так, как надо. Прибор просканировал вашу ауру и сейчас, разобрав ее на составляющие, проанализует и покажет мне. Осталось совсем немного.

Хватаюсь руками за стул, потому что пол подо мной как-то внезапно начинает кружиться, будто я на карусели. Сжимаю зубы, уговаривая себя, что осталось совсем немного. Но это не помогает.

— А можно немножко ускориться? А то, что-то я плохо себя чувствую, — говорю, ощущая во рту медный привкус крови.

— Да, я уже почти завершил. Минутку, — доносится откуда-то издалека.

А потом вокруг меня резко появляется туман, и я лечу. Просто в мягкие белые облачка. Едва слышу крик Наташи, какой-то возглас от генерала… и тишина…

— Эй?! — я одна в тумане.

И сейчас мне уже не кажется такой хорошей идея прилечь на этих белых хлопьях.

— Наташа? Генерал Хейминг?

Эхо далеко разносит мой голос, словно я стою в пустом помещении.

— Есть тут кто-нибудь? — кричу куда-то в туман.

— А кого ты ждешь? — отвечают мне из белого марева.

Вздрагиваю от неожиданности и отпрыгиваю, выпучивая глаза и пытаясь рассмотреть хоть что-то.

— Покажись!

— Зачем? Поговорить мы можем и так, — отвечает голос вкрадчиво.

— Кто ты?

Странное дело, я не могу понять, кому принадлежит голос. Мужчине, женщине, ребенку?

— Зачем нам имена? Зови меня — другом.

— Ты мне не друг. Я тебя даже не знаю, — кручусь на одном месте, пытаясь увидеть какое-то движение, чтобы понять, откуда идет звук.

— Неправда, знаешь. Меня все знают. Но частенько делают вид, что незнакомы.

— Ладно. Допустим… Раз ты друг, то помоги мне, скажи, как отсюда выйти?