Недвижимость (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 12

— Нет, это несерьезно. — помотал я головой: — Битая машина, да еще и не заводиться, так и с документами проблемы. Зачем мне такая головная боль за мои же деньги?

— Но мне сказали, что никаких проблем с оформлением не будет…

— Тут я с вами, мадам, совершенно согласен. Как только я отдам вам деньги, проблем у вас не будет, проблемы сразу возникнут у меня.

Слезы, что потекли из глаз вдовы меня совершенно не тронули — я предложил женщине выслушать историю моих бедствий и поплакать с ней на пару.

— Но ведь вы же завели машину, и даже у вас получилось на ней тронуться!

— Правильно, завели. Вот этот сибирский богатырь… — я ткнул пальцем в уставшего Самохина: — Он и мертвого раскочегарит. Только он мне не мама и не папа, и у него сегодня была разовая благотворительная акция. А завтра я, если сойду с ума и заплачу вам деньги, останусь с этой недвижимостью один на один, то я крутить рукоять просто не способен. Давайте. Я вам заплачу любую половину от написанной в объявлении цены и, так и быть, возьму на себя утилизацию этого агрегата.

В общем, мы сторговались на скидке в двадцать процентов, после чего я затребовал у вдовы паспорт и тут-же, на коленке, написал договор купли продажи, по которому машину я забирал сейчас, а завтра женщина обязалась оформить на меня «генеральную доверенность» у нотариуса, после чего я обязался провести полный расчет. Получив в обеспечение исполнения обязательств задаток в размере десяти процентов от стоимости машины, женщина закрыла гараж и двинулась к, стоявшему в десяти метрах от гаражных боксов, многоэтажному дому.

— Тебе ее совсем не жалко? — недовольно покосился на меня Виталик, когда, закрепив мою коляску на багажнике, расположенном на крыше автомобиля, здоровяк втиснулся на пассажирское сидение рядом со мной.

— Мне? Нет. Баба получила от государства за счет мужа — инвалида войны, много разных плюшек. И теперь я чуть урезал ее аппетит. — я перекрестился, выжал единственную педаль сцепления и начал потихоньку прибавлять газ на подрулевых гашетках, надеясь тронуться с первого раза.

— Ты, Паша, конечно, извини за грубость… — Виталик говорил ровным, отстраненным голосом, глядя в окно: — Но, с инвалидом жить — тяжкий крест. Я, не сочти за претензию, с тобой сегодня намаялся, а женщина… Ты вот тоже один живешь, а я уверен на сто процентов, что женщина до несчастья у тебя была, а потом исчезла.

— Если бы ты внимательно посмотрел документы вдовы, то обратил бы внимание, что замужем за инвалидом она была всего шесть месяцев, так что о невыносимых страданиях этой новой святой ты мне не рассказывай. Не успела она настрадаться. И, у меня, наверное, профессиональная деформация, но сдается мне, что, что инвалида на тот свет проводили раньше отмеренного ему срока…

— Да откуда ты знаешь? — возмутился Виталий, испепеляя меня злым взглядом.

— Живу долго, но не в этом суть. Машину эту она получила бесплатно от государства, ни копейки в нее не вложив, еще получила прекрасный капитальный гараж во дворе жилого дома, которые разрешают иметь только инвалидам войны, его она тоже продаст за хорошую цену, а еще квартира, бесплатно полученная ее покойным мужем от государства…

— Может быть это ее квартира? — неуверенно предположил Самохин.

— Ага. А инвалид где, по-твоему, жил? Им, как раз, разрешили устанавливать гаражи возле своих домов, а эта тетя до замужества жила на улице Индустриальной, в общежитии, так во всяком случае, говорит нам ее паспорт. Ну и как, нормальный бонус за шесть месяцев страданий с любимым мужем? А меня, если тебе так интересно, никто не бросал. Мы расстались незадолго до того, как я без ног остался. Она сейчас депутат в Городском Совете — сам понимаешь, после выборов между нами пролегла огромная пропасть. Ей невместно жить с обычным ментом. А мне не интересны ее новый круг общения, потому что я считаю, что где политика, даже на самом низовом уровне, там сплошная грязь.

— А как ты умудрился с депутатом-то сойтись? — Виталий был поражен. Городские депутаты, даже в рамках нашего Города — это был уровень. Их показывали по телевизору, брали интервью, печатали в газетах красивые, или наоборот, некрасивые фотографии. Но, для городского обывателя, это был уже совсем другой уровень.

— Да мы с ней сошлись случайно, когда она работала врачом «Скорой помощи». Кстати, Герда — это ее собака. Когда я очнулся и решил сюда переехать, я Ирину попросил на время отдать собаку мне. Ну и вот, жили не тужили, а потом ее обидели на работе, да еще порезали на улице, когда хотели мне отомстить, и я решил, что ей надо менять работу и образ жизни. Ну вот, что в итоге получилось. — я припарковал машину у дома Виталия, сунул руку в карман и достал оттуда несколько купюр: — Держи, это тебе.

— Нет, я не возьму. — по лицу Виталика было видно, что деньги ему край, как нужны, но он держал фасон: — Мы с тобой на оклад договаривались…

— Мы с тобой на пару двадцать процентов от продажной цены сбили, поэтому, это твоя честная половина, так что держи. Все давай, выметайся, мне еще завтра, с утра, к нотариусу ехать, пока тетка не передумала, раз аппарат завелся.

— А как ты? Давай я завтра к тебе… — деньги Виталий взял, и теперь пытался быть еще более полезным.

— Виталик, мы машину купили, чтобы я был самостоятельным, а не для того, чтобы ты меня везде сопровождал. Давай, вылезай и пока, если что, я завтра вечером, хотя, кого я обманываю? Ночью тебе позвоню. И заранее извиняюсь за поздний звонок.

— А вдруг завтра не заведётся? — Самохин изобразил молодецкое движение, которым он крутил сегодня «кривой стартер».

— Так давай и попробуем сейчас, если что, ты, по дружбе, меня, в крайний раз, еще заведешь. — я бестрепетно выключил зажигание, а потом вновь завел двигатель «со стартера». Пока мы гоняли двигатель туда-сюда, старый аккумулятор, в который залили электролит «под пробки», немного зарядился и на лето его должно было хватить. Конечно, осенью, как только чуть похолодает, он, скорее всего, умрет окончательно, но пока имеем то, что имеем.

Июль 1995 года. Город. Садовое общество.

Дачный домик.

Сторож дядя Ваня, уверен, вечером нашел себе выпивку, поэтому, по темноте, ворота дачного общества никто не закрыл, что позволило мне беспрепятственно заехать на территорию дачного общества и припарковать машину у забора моего участка. Я заглушил стрекочущий двигатель и приоткрыв дверь, прислушался. Через переплетение металлических полос ворот моего участка тут же высунулись два длинных, любопытных носа, и узнав меня, собаки принялись радостно взлаивать и повизгивать. Я с сомнением посмотрел на закрепленную на крыше автомашины, на металлическом багажнике, инвалидную коляску, которую, для соблюдения конспирации, необходимо было снять и на ней въехать на участок. Я вспомнил свое детство, когда на улицах Города еще полно было безногих мужиков, что передвигались на тележках, изготовленных из сбитых досок, установленных на обычных роликах. Вот такая беда, несмотря на свою внешнюю убогость, мне сейчас сильно пригодилась бы для сохранения конспирации. Главное, что такую доску удобно помещать в салон, да еще нужно две деревяшки, подобные тем, что инвалиды из моего детства отталкивались от земли. А то снимать с крыши машины коляску, а утором ее обратно ставить — ну такое себе удовольствие, если не раскрывать мою конспирацию.

Ладно, завтра будем думать, как жить и не «спалиться» с моими ногами. А сейчас воспользуемся темнотой и со стонами, хватаясь за машину, осторожно спустим инвалидную коляску вниз и на ней уже въедем на территорию моего участка.

Июль 1995 года. Город. Нотариальная контора.

Из многочисленных контор частнопрактикующих нотариусов, которых сейчас развелось в городе, как тараканов (говорят, что действующие нотариусы, борясь с конкуренцией, не принимают новых членов в свою палату, и недовольные быстро организовали альтернативное сообщество, которые и бьются во всех органах власти, доказывая, что именно они правильные, а их конкуренты — мерзкие самозванцы и шарлатаны) я выбрал контору, которая точно существовала и через двадцать лет, и которая не имела высокого рыльца.