Недвижимость (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 17

Первым моим желанием было сохранить все в тайне, и на это было несколько причин — поразмыслив, я решил, что Виталику рано что-то знать.

— Да просто вчера со знакомой разговаривал по телефону, и она мне сказала, что возле Горбатого моста была какая-то стрельба, якобы милиция кого-то пыталась задержать.

— Ну хочешь, я в местный отдел позвоню, у знакомого узнаю, что и почем?

— Нет, Виталий, не надо ничего узнавать, я потом сам узнаю. — я беззаботно отмахнулся: — Тем более. что если никто ничего не слышал, я думаю. Что все обошлось. Давай лучше еще «накатим», под пельмени — это вообще святое.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Оперуполномоченный уголовного розыска младший лейтенант Клюквин, по кличке Кролик, которую налепил на Клюквина чертов Громов (Игорек Клюквин очень надеялся, что ехидный Пашка все-таки издох на больничной койке) приветливо помахал, уходящим домой, парням, после чего остался один в служебном кабинете.

Где-то за стенкой бубнил номинальный начальник отделения по борьбе с наркотой Максим Поспелов, разговаривающий с кем-то по телефону, и Клюквин тяжело вздохнул, так как нестерпимо хотелось, чтобы начальник провалился бы сквозь землю. Игорек достал из сейфа дела оперативного учета, которые всегда требовали внимания со стороны оперов, но, через пять минут понял, что он смотрит на документы, но не может понять, что там написано. Сунув серые папки обратно в железный ящик, Клюквин подошел к окну и осторожно, из-за шторы, выглянул на стоянку.

Чужих автомашин под окном не было, но это ничего не значило. Неприятности могли поджидать опера и у входа в здание, который из окна кабинета не просматривался. Наконец Поспелов закончил общаться по телефону, после чего громко попрощался с кем-то, чтобы через пять минут проследовать мимо двери кабинета опера в сторону лестницы, ведущей вниз.

Подождав минут пять, Игорь подошел к зеркалу, поправил сбившуюся прическу и нерешительно двинулся в соседний, начальственный кабинет. Всю свою службу в милиции, Игорь Клюквин следовал в кильватере своего товарища, уверенного и раскрепощенного опера Шадова, который и лидировал в их тандеме. И теперь Шадов лежит в реанимации, с переломами ног и таза, а общаться с начальством предстоит Клюквину, который никогда этим не занимался.

Игорь деликатно стукнул костяшками по двери и заглянул в приоткрытую дверь:

— Можно?

— Можно Машку за… В коридоре жди. — старший лейтенант Кошкина Марина Ильинична, заместитель начальника отделения, ожгла Клюквина ледяным взглядом и вновь уткнулась в бумаги.

Глава 9

Были сборы недолги.

Июль 1995 года.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

— Игорь, вот скажи мне, почему вам с Шадовым нельзя ничего поручить, ни своровать, ни покараулить вы, как оказалось, не годитесь… — очень спокойно говорила заместитель начальника отделения, что-то правя в бумагах:

— Только понты дешевые колотите перед своими девками.

Клюквин опустил голову и молчал. Сказать по правде, ответить ему было нечего. Больше всего ему хотелось исчезнуть из этого кабинета, оказаться где-нибудь далеко — далеко, взять пару литров слабоалкогольного «Джин-тоника», до которого Игорь был большой любитель, и забыть всю эту хрень. Клюквин до сих пор не мог забыть, как орал, прежде чем потерять сознание, переломанный, весь в крови, Наглый, а он Игорь даже не знал, что делать, так и стоял напротив развороченной «шестерки» с, вставшим на затворную задержку, пистолетом в руках, не имея воли заставить себя хоть что-то делать. Хорошо, что догадался добежать до проходной завода и оттуда дозвониться до кабинета начальника, а телефонную трубку, по счастливому стечению обстоятельств взяла именно Кошкина. Уже позже Игорь представил, что было бы, если бы трубку поднял Максим Викторович, а не Марина Ильинична. Максим конечно парень крученый, и имеет волосатые руки в городском управлении, но, в сложившейся ситуации, он бы тупо начал бы делать, что положено, а не то, что нужно. А если делать, что положено, он, Игорь, сидел бы сейчас в камере городского ИВС…

— Что? Простите, я отвлекся… — пробормотал Игорь, понимая, что, задумавшись, он упустил половину начальственных указаний.

Ну да, вчера Кошкина его сильно выручила — прислала частную «скорую помощь», велела собрать гильзы и спрятать пистолет, а приехавшим ГАИшникам сказать, что владелец красной «шестерки», с вывернутой наружу водительской дверью, заявление писать не будет. Да и какое может быть заявление, если заткнувшийся и впавший в прострацию после укола доктора, Наглый никаким владельцем машины не был, а история ее приобретения была настолько мутная, что не выдержала бы никакой проверки.

Инспектора ГАИ, конечно, подозрительно принюхивались к Игорю, от которого несло, несмотря на три пластинки жевательной резинки, выпитым в кафе на трасе пивом, но в конце концов плюнули, тем более. что в сорока метрах от места первого ДТП разорялся и требовал помощи милиции владелец второй разбитой машины, которому встречающая сторона, уходя от столкновения с безумным «Запорожцем», отрихтовала весь бок. Цыгане, кстати, которым должны были передать свой груз Наглый и Кролик, милицию дожидаться не стали, сразу после столкновения умчались в неизвестном направлении на своей побитой серой «копейке».

— Ты патроны нашел? — уставилась на Игоря Кошкина: — Сейчас пойдем с заказчиками разговаривать, а то они мне уже два раза звонили, надо решать вопрос.

Патроны Игорь нашел, пособирал у парней в отделении по сусекам, крайне жалея, что вчера, от страха и отчаянья, выпустил вслед мчащемуся Запорожца всю обойму. Это все пиво виновато, больше пить не буду на работе, решил Игорь, сейчас, на трезвую голову, понимая, как он рисковал, и как ему повезло, что все пули, выпущенные из его пистолета, ушли неизвестно куда, не задев никого из прохожих. А ведь если бы попал в кого? Выпивший милиционер палит… Ведь даже нельзя говорить, в кого он стрелял. Если бы Наглого увезли в государственную больницу, а там, под воздействием «обезбола», он начал бы болтать…

— Пистолет бери и пошли со мной… — когда Игорь вынырнул из своих беспорядочных мыслей, Кошкина уже вытолкала его из своего кабинета и закрывала входную дверь на ключ.

— А что, мы прямо сейчас пойдем? — пробормотал оробевший Клюквин. Разговаривать с владельцами груза ему ни сейчас, ни через неделю, категорически не хотелось.

— А ты хочешь, чтобы они к тебе домой приехали, разборки устраивать? Давай быстро, раз-два, бери пистолет и пошли. Если до стрельбы дойдет, вали их наглухо. Понял меня? Никаких предупредительных выстрелов и прочих глупостей. Вали сразу, как я руку подниму, я потом все порешаю, а ты ничего не бойся.

Спустились на улица, и стоило им выйти из здания, как, из стоящей поодаль «Волги», высунулась смуглая усатая физиономия и принялась громко кричать:

— Эй! Иди сюда! Разговор серьезный есть!

Кролик дернулся, растерянно обернулся, но Кошкина, даже не сбившись с шага, двинулась прочь от здания, в котором квартировалось отделение по борьбе с наркотиками. Вслед им еще что-то кричали, но женщина, казалось, ничего не слышала, энергично помахивая сумочкой, удалялась от места службы, и лишь зайдя за угол многоэтажного жилого дома, Марина Ильинична остановилась, прижалась к бетонной стене и замерла, сунув руку в расстегнутую сумку, прижатую к животу. Через несколько секунд из-за угла выскочили двое преследователей, заросших волосами, бородатых мужиков с полными наборами золотых коронок в раззявленных от бега ртах.

— Попались! От нас бегай — не бегай, все равно достанем! — первый из бородачей, тяжело отдуваясь, шагнул вперед, но вдруг замер, уставившись на руку женщины, нырнувшую в дамскую сумочку.

— Ты что удумала? — потеряв свой задор, бородач сделал назад маленький шажочек, его рука дернулась к оттопыренному карману брюк, но нерешительно замерла на полпути: — День же, люди вокруг. В тюрьму сядешь.