Недвижимость (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 48

— Мне некогда… — Артур попытался обогнуть незнакомцев, но тяжелая рука упала на плечо оперативника.

— С тобой, вроде бы, по-человечески разговаривают!

— Да ты знаешь, кто я? — рука Артура скользнула к карману джинсов, в котором лежало служебное удостоверение.

— Ты черт! — не тратя времени на разговоры высокий парень врезал Артуру в ухо, отчего опера сильно повело в сторону, пока второй прямым и мощным ударом пробил ему пресс, отчего Артур завалился на спину, но, даже не успев погрузиться в боль, пронзивший его живот, как носок ботинка врезался в ребра, а чьи-то руки скользнули по карманам.

— Что-ты нам хотел показать? О, мент! — из другого кармана извлекли бумажник, кто-то там, далеко, за границей мучительной боли, закричал, что уже вызвал милицию. Распотрошенный бумажник упал на лицо Артура, после чего тяжелые шаги затихли за углом родного дома Артура.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Ровно в шесть часов в кабинет, ставший теперь моим, заглянул Коля Небогатов:

— Разреши… те?

— Заходите. — я приветливо помахал рукой: — Присаживайтесь. А где Артур?

Опера переглянулись, после чего Борис небрежно бросил, что у их товарища прихватило живот, и он заскочил в туалет. Сейчас подойдет.

— Ладно, давайте, рассказывайте, кого поймали, что наработали?

— Ну мы это… Ничего существенного не добыли. — это вранье далось Борису уже труднее.

— Прямо совсем никого не видели? — я открыл ежедневник: — Рассказывайте, что конкретно сделали за эти пять часов?

Через десять минут Артур все еще не появился, и я был вынужден послать на его поиски Бориса, а потом перенести вечерний развод на семь часов вечера, отправив личный состав на поиски коллеги.

В семь часов вечера мрачный Николай сообщил, что Аруру стало очень плохо и ушел домой, так как его желудок был просто на грани. На что я покладисто кивнул, соглашаясь, что причина уважительная, и отпустил подчиненных с миром, по домам.

Глава 24

Чужие долги.

Август 1995 года.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Наверное, я неправильно начал общение с Артуром, но, честно говоря, не сдержался.

Когда оперативник вошел в кабинет, я невольно присвистнул:

— Это в каком туалет ты вчера так неудачно облегчился, Артур?

— Артур Вольфович…

— Как скажете, Артур Вольфович. Ну, в таком случае, Артур Вольфович, прошу написать рапорт с подробным изложением вашего вчерашнего времяпровождения. Посещение вами туалета меня не интересует, а вот служебная деятельность подлежит расшифровке.

— А почему это только меня касается?

— Ваши коллеги мне вчера отчитались в том, что они ничего за целый день не сделали… — я пригасил взглядом возмущенных Николая и Бориса, которые в итоге опустили глаза: — Жду рапорт через двадцать минут. И сразу для всех — свои удостоверения мне на стол, сейчас. Ожидается проверка из «города», поэтому, попрошу сюда ваши «ксивы», господа… Что случилось, Артур Вольфович?

— Я удостоверение дома забыл…

— Ничего страшного, завтра утром покажите. — я миролюбиво улыбнулся:

— Только, имейте в виду, что если завтра вновь забудете удостоверение, то отправитесь за ним домой…

— Почему?

— Потому, что ваши полномочия определяются вашим удостоверением. Так, во всяком случае, в законе написано. Мы друг друга поняли?

— Так точно. — ярость в глазах Артура потухла. Надеюсь, что на этом все с Артуром. У Бориса и Николая все соответствовало фактическому положению, и звания и должности, а вот у меня все было плохо. Моя красная книжечка исчезла в ту ночь, когда мою голову пытались отделить от шеи и мне очень хочется ее отыскать. А пока в отделе кадров мне выдали справку в размере половины стандартного листа, где было написано, кто я есть и чем занимаюсь. Служебные удостоверения приходили в область централизовано, раз в пару лет и говорят, что запас красных книжек закончился только-что.

— Следующий вопрос — кто был у Наглого в больнице?

Я обвел испытывающим взглядом потупившихся оперов и выругался матом: — Да вы, ребята, оху…! Парень бревном лежит уже второй месяц, я ему не друг, но нашел денег на операцию, а вы ему пару апельсинок привезти не могли?

Дверь в кабинет распахнулась от мощного удара и на пороге появился высокий мужчина в черных джинсах и пиджаке черной кожи. Бледное, осунувшееся лицо мужчины резко контрастировало с черной рубашкой, застегнутой под горло. За его плечом виднелась женщина, затянутая в черное платье — футляр, с мрачным и отстранённым от всего сущего лицом.

— Где главный? — хамски, не здороваясь, выкрикнул посетитель.

— И вам здравствуйте. Главный здесь я… — максимально вежливо отозвался я: — Какой у вас вопрос?

— Мой вопрос прежний — где главный? — от мужика так и пёрла тяжелая и безумная агрессия, и, к моему удивлению, женщина даже не пыталась сдержать своего спутника, который явно провоцировал конфликт и это было чрезвычайно странно.

— Старший здесь я и другого не будет. Говорите, что вы хотели…

— Выйдите все отсюда! — гаркнул мужик, обводя замерших оперов испепеляющим взглядом и, неожиданно для меня, парни принялись привставать, растерянно глядя на меня.

— Сели все! — я хлопнул ладонью по столешнице: — Гражданин, выйдите из кабинета, у нас совещание. Через пять минут я закончу и выслушаю вас.

— Пять минут? Мне выйти? — мужчина был явно не в адеквате. Он, с искаженным от ярости лицом, шагнул к столу и ухватил меня за грудки… Правда, дальше все пошло не так. как рассчитывал этот агрессор — видно я оказался несколько крепче, чем он предположил. Мужик пыхтел, пытаясь завалить меня на стол, но я перехватил его запястья и уперся, не прогибаясь. Мои «товарищи» тупо пучили глаза, даже не двигаясь с места.

— Вы долго там будете прохлаждаться? Быстро накинули на него браслеты!

— Нападавший попытался ухватить меня за шею, но этого я ему позволить не мог — как-то я в последнее время очень нервно относился к тем, кто тянулся к моей шее. Я сбил его руку и ударил в лицо, сначала кулаком, а затем локтем. Мужика видно нечасто били с последнее время, он отпустил меня и, в полном изумлении, схватился за свой нос, из которого потекла кровь. Мои подчиненные, наконец, перестали изображать спящих красавиц и как бобики, повиснув на ошеломленном мужике, свалили его на пол, и начали заворачивать руки за спину, гремя массивными браслетами. Женщина, поняв, что ее агрессивный спутник теперь валяется, уткнувшись лицом в грязный линолеум, тоже выпала из оцепенения и бросилась на выручку. Кто ее толкнул я не видел, но она выпала из этой кучи-малы, шлепнулась на зад, вскочила и, закрыв лицо руками, выбежала из кабинета. Наконец мы свели руки этого балбеса за спиной и наручники с треском, защелкнулись на мощных запястьях.

Я махнул рукой, чтобы мужика оттащили в сторону и усадили на стул, поставил на место стол и потянулся к телефонному аппарату.

— Ну что, готов говорить? Что на тебя нашло, мужик? Ты не мог подождать пару минут и поговорить нормально? Земляк, ты, вообще, в себе?

— Я в себе? Ты еще спрашиваешь, в себе ли я? Гребаные ублюдки! Вы способны только хапать деньги и ничего не делать!

— Мужик, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь? Я не могу отвечать за все МВД…

— Да какое на хрен МВД! Я в этом сраном кабинете заплатил тридцать миллионов за то, чтобы вы нашли убийц нашего мальчика, три недели прошло, а ничего не сделано! А ты, ублюдок, еще смеешь меня в коридор отправлять…

— Слушайте, мужчина, вы вообще себя слышите? Я вас впервые вижу. — От абсурдности ситуации я даже слова подбирал с трудом: — Если вы кому-то деньги дали, то разбирайтесь с этим человеком. Я у вас ничего не брал…