Если бы ты любил (СИ) - Резник Юлия - Страница 17

Я глотаю воздух, стараясь не смотреть на своё отражение в полированной поверхности стола. Не хочу увидеть в нем перепуганную дурочку из станицы, которая делает вид, что ничего особенного не происходит, хотя, как говорится в известном меме, ни х*я себе!

— Эка, — шепчет Ноа. — Дыши.

Легко ему говорить! Для него переговоры на таком уровне — обыденность. У меня же такое чувство, что меня сейчас засмеют и выгонят.

Мы садимся. Ноа проверяет документы, складывает их в две стопки, хотя это, наверное, моя работа. Ладно. Я пытаюсь вспомнить хотя бы одно умное слово из тех, что учила ночью. Бррр… Логистический кластер… Пропускная способность терминала… Уровень интеграции модулей…

Дверь с тихим щелчком открывается. Первым заходит огромный мужчина. Там такая фигура, что мышцы проступают, кажется, даже сквозь его безупречно сидящий костюм. Чёрные волосы острижены коротко, на запястье часы, которые стоят, наверное, как моя квартира. Взгляд ровный, уверенный, без намёка на сомнение.

— Доброе утро, — говорит он глубоким, хорошо поставленным голосом, придерживая дверь для идущей за ним женщины. Она… Как бы вам объяснить? Словно из другой реальности. Шёлковый платок идеально подобран к её костюму цвета шампанского. Минималистичные, но безумно дорогие украшения. На руках свежий маникюр. Холеная кожа, безупречный макияж. И такая уверенность во взгляде, что я невольно сжимаюсь, втягиваю плечи, пытаясь занять меньше места. Меня накрывает волна… Не то чтобы зависти, но чёткого осознания своей ущербности.

— Адам, — Ноа выходит из-за стола, чтобы пожать руку. — Лейла…

Судя по тому, что никто из переговорщиков и близко к ней не подходит, а кресло для Лейлы отодвигает лично Адам Байсаров, я понимаю, что эта женщина, которая наверняка никогда в жизни не знала безденежья, женщина, рядом с которой я ощущаю себя девочкой с рынка — пусть даже стою в самом приличном платье, какое у меня есть — не кто иная, как его жена.

Я прикидываю, каково это — быть за таким мужчиной. Наверное, круто. С другой стороны, дуры те, кто думают, что это легко. Такому же нужно соответствовать! А я даже близко не представляю, как. Он же… Не в моем вкусе, да. Но для любой другой женщины — просто мечта ожившая. Жар расползается по шее. Дверь открывается снова, впуская еще каких-то людей. Спешно перевожу взгляд, чтобы отвлечься от глупых мыслей, и широко распахиваю глаза. Потому что в переговорную входит не кто иной, как Али!

— Алишер, познакомься… Ноа Шульц… Ноа, мой брат — Алишер Байсаров. С этого дня он будет курировать этот проект.

Ч-что? Я успеваю заметить только силуэт — широкие плечи, уверенный шаг, тёмный костюм, который сидит на нём так, будто шился по его индивидуальным меркам. Но главное — не костюм. Главное — его глаза, когда они встречаются с моими.

Я не дышу. Это он — нет никаких сомнений. Он, но совсем другой. Не тот раздражающий, невероятный, страшно красивый парень, с которым я ругалась в машине, который выводил меня из себя, который целовал меня слишком сильно, слишком требовательно, слишком… развязно, предлагая мне невесть что.

Серьёзный. Собранный. Даже холодный. Преисполненный собственной важностью. Ну, еще бы.

Имя Алишер подходит ему гораздо, гораздо больше, чем производная от него.

Почему я решила, что имею дело с обычным парнем? Непонятно. Сейчас, когда он занимает место рядом с Адамом и Лейлой и вольготно откидывается в кресле, становится очевидным, какому миру он на самом деле принадлежит. А принадлежит он миру переговоров, больших денег и власти. Миру, в который я сама попала случайно, глупо, по стечению обстоятельств.

И от осознания, кто он, меня прошибает током.

Господи. Господи! Это он. Он из этой семьи. Он — гребаный Байсаров. И что-то мне подсказывает, что он главному акционеру вовсе не седьмой водой на киселе приходится. Одно непонятно — какого черта он ломал эту комедию?! Хотел повеселиться, обманывая дуру вроде меня? Как-то мелко, нет? Или у богатых свои причуды?

Я хватаюсь за край стола, чтобы окончательно не сползти под стол. Алишер медленно поворачивает голову. Его взгляд… Боже, ему, похоже, правда чертовски весело наблюдать за моей реакцией!

И как ни странно, именно это меня отрезвляет. Хрен тебе, а не мои эмоции. Просто хрен тебе! В конце концов, это я тебя, дорогой, отшила.

— Неожиданно, — комментирует Ноа случившуюся рокировку. — Но думаю, мы сработаемся.

Адам открывает папку и говорит:

— Тогда начнём.

Ноа тихо трогает меня за локоть — я, оказывается, не дышала все это время.

— Эка? — шепчет он.

— Я… — выдыхаю, разглаживая пальцами страницы. — Я готова.

Хотя если честно, я не понимаю, какова моя функция здесь, если все прекрасно владеют английским. Я полагала, что-то придется переводить, ну и протоколировать. Может, Али не знает инглиша? Он один еще не сказал ни слова. Стоит мне об этом подумать, как Алишер берет переговоры в свои руки:

— Я изучил предложенные вами варианты, и у меня есть масса замечаний…

А, не-е-ет. Алишер начинает говорить, и я едва удерживаю лицо. Его английский… Да это же какая-то издёвка судьбы! Не просто хороший — он образцовый. Чистейший британский акцент. Каждое слово вылетает небрежно, с той расслабленной уверенностью человека, который учил язык не по учебнику, а в лучших школах туманного Альбиона.

— …вот здесь, — Алишер указывает кончиком ручки на распечатанный модуль системы, — вы предлагаете интегрировать трекинг-кластер через основной шлюз. Но в наших погодных условиях, и при структуре третьего терминала, это даст задержку минимум в сутки. Нам это не подходит.

Ноа пытается возразить, аргументировать, переводит разговор на альтернативные протоколы. Адам внимательно слушает, коротко кивает, уточняет детали. Лейла смотрит на всех как королева, которой давно всё ясно.

А я? Я торопливо записываю каждое замечание, чтобы хоть как-то оправдать свое присутствие за этим столом. И чтобы не думать о том, какой я была дурой, конечно же!

Спор заходит о климатических протоколах, о необходимости адаптировать модуль под нестандартную влажность. Ноа настаивает на первоначальной архитектуре, Алишер — на гибридной.

И все вроде бы ничего. Но я замечаю деталь. Немецкая сторона использует слово «gateway» — в документации, которую я читала ночью, это значение было двусмысленным. У них «gateway» — входная точка, а у порта Байсаровых — система маршрутизации.

Разные подходы. Разный контекст. Я наклоняюсь вперёд и негромко замечаю:

— Простите, но, кажется, вы говорите о разных вещах. Вы подразумеваете один процесс, а господин Шульц — другой. Из-за этого и расхождение в сроках.

Адам хмурится, смотрит документы. Перекидывается несколькими фразами с Алишером, который тоже закапывается в бумаги. Лейла тихо поворачивается, бросает на меня оценивающий взгляд. И я даже не знаю, что хуже — оставаться незамеченной или, как сейчас — выставленной напоказ.

К счастью, тут Алишер замечает:

— Да. Девушка права. Мы действительно говорим о разном. Надо синхронизировать термины.

Девушка? То есть мы будем делать вид, что незнакомы?

Ладно…

Глава 12

Эка

И все же истинный масштаб того, что со мной приключилось, я понимаю, лишь когда переговоры заканчиваются.

— Ну, Эка! Ну, молодец! — радуется Ноа, притягивая меня за талию. И все бы ничего. Но тут его рука будто невзначай сползает ниже. Я резко отступаю, все больше сомневаясь, что хочу продолжения. Его вольность кажется мне ужасно пошлой. Думала, он понимает, как важно разделять рабочие моменты и личное, учитывая, как сейчас в Европе относятся к теме харассмента. Но видимо, придется объяснить.

Ноа отвечает мне невинной улыбкой, в которой мне видится фальшь. Что-то скользкое, что-то, что я не готова терпеть, особенно сейчас.

— Не на работе, — тихо, но твёрдо говорю я, чтобы между нами не осталось двусмысленностей.