Если бы ты любил (СИ) - Резник Юлия - Страница 21

— Я подумаю над твоим предложением.

Глава 14

Эка

После обеда, вкуса которого я не чувствую, мы с Алишером расходимся. Я поднимаюсь в офис в состоянии, которое довольно сложно как-то описать. Это что-то странное, горячее, неоднозначное, будто внутри меня кто-то раскачивает маятник — то в одну сторону, то в другую. Я не знаю, куда себя деть. Сердце колотится уже где-то в горле. По венам течет лава. И все это из-за его «Попробуем снова?», сказанного тем самым спокойным, уверенным голосом, как о чем-то уже решенном.

Захожу в кабинет и прячусь за перегородкой, потому что вижу Ноа. Он стоит у моего стола, опершись ладонями о столешницу. При виде меня его лицо светлеет. Меня же бросает в паническую дрожь. Прямо сейчас я просто не вывезу, если он предпримет очередную попытку сблизиться. А если Ноа меня коснется… Нет, этому не бывать.

Лезу в сумку, делая вид, что ищу что-то важное, хотя в ней нет ничего кроме ключей и помады — я не из тех, кто таскает с собой полдома.

Шульц шагает ко мне, доброжелательно улыбаясь. На секунду мне становится даже стыдно за то, что я не могу ему ответить взаимностью. Объективно — он неплохой мужик. Рядом с ним мне не грозят никакие катаклизмы и встряски. Казалось бы, чего еще желать? Но внутри меня пульсирует совсем другая потребность. Обжигающая, непрошенная, взрывная тяга. И плевать, что, возможно, я совершаю глупость. Плевать, если ничего из наших отношений с Алишером не выйдет. Я никогда себе не прощу, если не попытаюсь. Если из-за страхов о будущем упущу мужчину, который может превратить в сказку мое настоящее. Потому как вообще не факт, что, упустив, я еще хоть когда-нибудь испытаю нечто подобное.

— Аглая сказала, что ты пропустила обед? — мягко спрашивает Ноа, подходя ближе. Я резко выпрямляюсь, будто кто-то внутри дернул за ниточку.

— Ага. Заработалась. Надеюсь, ничего, что я отлучилась позже? — чащу, отводя глаза. Ноа склоняет голову, изучая мое лицо, мне хочется провалиться под пол. Я слишком прозрачная рядом с ним. Мне кажется, он может запросто прочитать мои мысли.

— Ничего, хуже было бы, если бы ты осталась голодной и злой.

Я слабо улыбаюсь и суетливо протягиваю Ноа сделанные перед тем как уйти распечатки.

— Смотри, что я обнаружила! Здесь, — показываю на диаграмму, — указаны совсем не те данные. У вас протоколы разделены. У нас — нет. Я подготовила таблицу соответствий. Если что, пройдусь по пунктам устно.

Ноа отвечает мне внимательным взглядом. Интересно, он перестал во мне сомневаться? Хочется верить, что Шульц понимает, как я полезна. Потому что, если я ему откажу… Точнее, когда… Я все же не хочу вылететь с работы.

Собрав волю в кулак, я думаю о том, что, может, как раз сейчас самое время признаться, что ничего у нас с ним не будет? Ноа как никто заслуживает честности. Я не хочу держать его на поводке напрасных надежд.

— Ноа… — начинаю я.

Он поднимает глаза. И что-то в этом внимательном, мягком взгляде ломает мою решимость. Нет… Сегодня я точно не смогу.

— … это все благодаря тебе. Ты очень подробно и доступно объяснил мою задачу, — заканчиваю я, ненавидя себя за малодушие.

Совершенно не отдавая отчет тому, что на самом деле я хотела сказать совсем другое, Щульц широко улыбается и кивает.

— Отлично. Если что — я на связи.

— Ага, — лепечу я.

Ноа уходит, я падаю в кресло, чувствуя себя выжатой половой тряпкой. С другой стороны, это же, наверное, нормально, что мне нужно немного времени, чтобы хорошенько обдумать, как ему это преподнести, и при этом не разрушить сложившиеся рабочие отношения?

До конца рабочего дня считаю минуты. Как же быстро все меняется в этой жизни! Еще утром у меня было совсем другое настроение, то теперь я просто не могу усидеть на месте. Не могу сосредоточиться, не могу толком вникнуть ни в один документ.

Из офиса убегаю одной из первых. В лифте толкучка, я закрываю глаза, абстрагируясь от чужого присутствия. Вспоминаю, как Алишер смотрел на меня в ресторане. И как сказал это свое «Попробуем снова?», и низ живота будто молния прошивает. О, нет… Думаю, это не мимолетная симпатия. Это… что-то дикое. Живое. Я бы добавила — примитивное. Слишком настоящее, чтобы его игнорировать.

Да, возможно, я совершаю глупость.

Да, возможно, это закончится плохо.

Да, возможно, потом я буду кусать локти...

Но какая, к черту, разница?

Нет-нет, никаких Ноа, никаких «давай поиграем в стабильность», никаких «будь благоразумной».

Это все, конечно, хорошо для кого-то. Но мне уже не подходит. Мне нужен он. И только он. И самое страшное, я почти не сомневаюсь, что Алишер это понимает. Оттого еще я так горжусь тем, что сказала ему «подумаю». Если бы я согласилась сразу — не смогла бы себя уважать. А так… Все идет как надо!

Возбужденная до предела, домой я поднимаюсь по лестнице. Здорово запыхавшись, толкаю дверь. Мама с дядей Жорой сидят за столом на кухоньке и чинно попивают чай с тортиком.

Я такая счастливая, что даже такое беспардонное внедрение на мою территорию не вызывает в душе негатива.

— Добрый вечер! — улыбаюсь я, заталкиваю куртку в шкаф. — Вы за мамой, дядь Жор? Давно пора.

— Во-о-от, Ларис. Устами ребенка глаголит истина. Не понять мне баб — что это за извечное желание куда-нибудь свинтить при случае?!

— Жор…

— Не жоркай мне. Старый я за кем бы то ни было бегать.

— Я не кто-нибудь! — надувает губы мама.

— Так и веди себя, как положено моей жене, а не малохольной дуре!

Маме явно хочется возразить. Но что ей всегда хорошо удавалось — так это не перегибать палку.

— Психологи говорят, что конфликты лучше решать по горячим следам, — киваю я, касаясь рукой плеча дяди Жоры по пути к крану. Мою руки.

— Да какой конфликт, Эк? Завелась на пустом месте.

— Жор, ну ты опять не начинай, а? Мы уже все решили. Скажи ему, Эка!

— Да, — киваю, с надеждой глядя на чемоданчик матери, заботливо прислоненный к стеночке.

— И заметь, Жор, я тебе говорила, что не захочет она с ним видеться!

— Говорила она, — передразнивает мать отчим. — А я считаю, надо выслушать мужика. Мало ли по какой причине он не объявлялся раньше? В этой жизни чего только не бывает.

— Ясно по какой! Вот была бы Эка мальчиком — другое дело. А так… Они женщин за людей не считают. Я почему, по-вашему, его бросила? От хорошей жизни, что ли?

— Ладно, не кипятись ты! — фыркает Георгий Сергеевич, приглаживая усы. — А ты, Эка, все же подумай. Взвесь все как следует. Жизнь прожить — это тебе не поле перейти. Всякое могло случиться.

— Я подумаю, — вру. — А пока, может, сменим тему?

— Я только за, — фыркает мать.

— Вы этим летом к деду поедете?

— Весной! Как плотва пойдет — так и сразу, — мечтательно закатывает глаза ее муж. — Поедешь с нами на рыбалку с ночевкой, а, Ларис? — поблескивает хитро глазами. Я смеюсь в кулак. Мать кривит губы. — Что, нет? Ну, тогда возьму Эку.

— Ой, в этом году — никак, — замечаю я. — Мне ж никто отпуск не даст так скоро, что вы!

— Может, на майские выберешься. Помнишь, как в том году было славно? Красота… Столько птиц. И все в кувшинках. Я Лариске предлагаю перебраться в родные края — так нет же.

— А я бы с радостью домой вернулась, — подпираю кулаком щеку. — На пенсии!

Минут через сорок родичи отбывают домой. От наших посиделок у меня остаются самые светлые чувства. Хотя я и рада, наконец, оставшись одна, помечтать о будущем с Алишером. Я теперь принципиально не называю его Али. Ему совершенно не идет это имя. Я уже говорила, да?

Хихикнув, зарываюсь лицом в подушку и вдруг слышу, как тренькает телефон.

«Ну, что? Ты подумала?»

«Нет!» — пишу, улыбаясь как дура.

«Что мне сделать, чтобы ускорить этот процесс?»

«Сам реши! — возмущенно строчу в ответ, — Ты же у нас взрослый мальчик!»