Если бы ты любил (СИ) - Резник Юлия - Страница 26

— Доброе утро, — тянет, скользя взглядом по моим голым ногам. — Ты решила рискнуть?

— Эм… Чем? — хлопаю глазами.

— Не доехать до офиса, — Алишер цепляет пальцами край подола, и у меня коленки подкашиваются.

С хриплым смешком отмахиваюсь от его поползновений, проскальзываю в салон. Алишер садится рядом и тут же трогается, косясь на меня краем глаза. Напряжение растет. Я пытаюсь сосредоточиться на проносящейся мимо картинке. Приоткрываю окно, потому что от его горячих взглядов мне становится невыносимо жарко. Полной грудью вдыхаю весну — уже совсем настоящую, с распустившимися почками, начавшими потихонечку зеленеть газонами и первыми высаженными на клумбах цветами.

— Красиво так…

— Угу, — соглашается Алишер с моим наблюдением. — Очень.

От того, что он не отводит взгляда, кажется, что говорит он вовсе не про весну. И естественно, что? Я вспыхиваю! А он смеется. Тихо, чувственно, так что у меня мгновенно намокают трусики.

— Ты долго не отвечала.

— Говорила с дедом. Зовет на майские к себе, — закидываю удочку и, чтобы привлечь как можно больше внимания к волнующей меня теме, касаюсь его бедра. Алишер опускает взгляд на мою руку. Я мгновенно теряю нить разговора. Нахмурившись, сбивчиво лепечу: — Обычно на праздники я стараюсь вырваться домой.

— Ясно, — Алишер сползает чуть ниже в кресле, расставляя ноги. Понимая, чего он добивается, я смещаю руку чуть выше. И мягко сжимаю его мошонку. Он правда многому меня научил за месяц, что мы встречаемся. В обязательной программе осталось лишь одно упражнение, до которого мы пока не дошли.

Охаю, когда Алишер резко выкручивает руль. Подскакиваю на месте, с беспокойством наблюдая за тем, что он делает…

— Куда ты?

— К докам, — сипит, бросая на меня темный взгляд из-под красивых густых бровей. Зачем? Наверное, не стоит спрашивать. Пустота внизу живота начинает пульсировать. И черт его знает, кто из нас более сумасшедший. Он — тот, кто предлагает это сделать вот так. Или я… Которая готова вписаться в любую предложенную им авантюру. Даже если речь пойдет о том самом незакрытом гештальте.

Наш порт представляет собой современный логистический узел, выстроенный на базе старого, многие из помещений которого сейчас не эксплуатируются и находятся в запустении. Здесь ты попадаешь совершенно в другой мир. Старый терминал до сих пор держится, хотя давно уже считается пережитком эпохи. Между его кирпичными корпусами, построенными ещё в советские времена, тянутся коридоры-проезды с растрескавшимся асфальтом. Бывшие склады наполовину разобраны: где-то крыша провалилась, где-то остались только ржавые арки, поскрипывающие под порывами ветра. Между этими конструкциями даже днём царит полумрак: свет просеивается через дыры в металле, будто сквозь гигантское сито. Рядом — накренившийся портал старого кранового хозяйства, давно отрезанный от питания. Он похож на скелет исполинского зверя — хоть сейчас забирай в музей. Запах здесь тоже совершенно особенный — пахнет мазутом, сыростью и запустением.

Алишер тормозит в тупике. Затаив дыхание, смотрю не на него, а прямо — на бетонную рампу. Её края раскрошились, оголяя поржавевшую арматуру, но сама площадка широкая, скрытая от камер наблюдения современного терминала стенами двух полуразвалившихся складов. Место тихое, тёплое от нагретого солнцем камня и максимально уединённое. Мое сердце стучит так, что нет сил…

— Алишер, — взволнованно начинаю я.

— Тщ-щ-щ… Потом что угодно, ладно? — обрывает меня сбивчивым голосом. — Шелковые простыни, цветы, шампанское, Мальдивы и что там еще у вас, девочек, в списке? — шепчет, покусывая ухо. Я без весел плыву… Вздрагиваю, когда вжикает молния ширинки. Шуршит одежда, и он вкладывает мне в ладонь свою полностью готовую чуть влажную плоть.

— Я же не умею…

Знаю, звучит это довольно глупо, но…

— В моем сне ты справилась. Думаю, и сейчас не будет проблем. У тебя должок, помнишь?

Качаю головой, сдавленно посмеиваясь. Он жарко меня целует. Щиплет губами губы. А сам давит на рычаг, отодвигая кресло, чтобы вытянуть ноги. Меня потряхивает от эмоций. От волнения… И предвкушения. И похоти.

Устроившись поудобнее, Алишер с намеком легонько надавливает мне на затылок. Послушно сползаю вниз. Поджав под себя ногу, наклоняюсь к его паху. Лист металла стонет под ожесточенными порывами ветра. В ушах выбивает ритм пульс.

— Давай, малыш, ты же не хочешь опоздать на работу?

Он всегда так говорит! Не хочешь опоздать на работу? Обед вот-вот закончится... А сам затаскивает меня в какую-нибудь подсобку, не в силах дотерпеть до дома, и… Как говорится, дело молодое. И нет, не сказать, что мы только трахаемся. Мы видимся каждый день. Можем где-то поужинать или прогуляться по набережной. Я даже не могу сказать, что Алишер старается держать наши отношения в тайне. Нет. Но он их и не выпячивает, все же офис — не совсем подходящее место для демонстрации чувств. Тут я с ним согласна. Но однажды нас в несколько двусмысленном положении застал Ноа. Ничего такого — Алишер просто поправил мне воротник. Но судя по тому, как окаменело лицо Шульца, все он понял.

Мы много разговариваем. Порой до хрипоты. Я рассказываю ему о деде, родной станице. Он мне о том, как в детстве боялся кур, и о том, каково это — быть младшим сыном.

Иногда он остаётся у меня. Иногда я у него. Я учусь жить с ощущением, что меня как магнитом тянет к другому человеку. Наверное, это вполне можно назвать отношениями. Но мы никак их не зовем… И просто следим за тем, как дни складываются в недели, а мы всё глубже проникаем друг в друга: в привычки, в графики, в головы. Кажется, всё идёт к тому, что совсем скоро границы сметет окончательно. Я уже почти готова сказать ему те самые три слова… А это гораздо более интимная штука, чем…

Открываю рот. Он солоноватый. Вбираю глубже и, действуя по наитию — скользя туда-сюда, поднимаю взгляд. Страшно ли вот так беззаветно ему отдаваться? О, да.

— Кайф, малыш. У тебя божий дар.

Мне смешно от того, что в этой ситуации он умудрился приплести бога. Алишер стонет. Вибрации горла, очевидно, добавляют происходящему остроты. И так, под звуки его стонов, лязг металла и протяжные гудки сухогрузов, я отдаю ему всю себя. Под конец Алишер теряет всякую сдержанность. Мне остается лишь подчиняться, максимально расслабить челюсть и машинально сглотнуть, когда все заканчивается. Шмыгнув носом, опускаю голову на его голый живот. Окончательно сминаю задранную наспех рубашку. Он как кошку гладит меня по волосам, руша старательно уложенную прическу. А я так слаба, что не могу это остановить.

— Ох, блин! Мы точно опаздываем. Ну-ка…

Послушно выпрямляюсь в кресле. Стараюсь не обижаться на то, что мы опять куда-то бежим. Рабочий день никто не отменял, и я ни за что не стану пользоваться нашей связью для того, чтобы выторговать поблажки.

Достаю пудреницу. Подчищаю немного поплывший макияж. И без того пухлые губы сейчас выглядят еще больше. Я немного припудриваю их и ловлю краем глаза голодный взгляд Байсарова.

Ох…

Кладу одну ногу на другую. Это приятно… Закусываю истерзанную губу. Алишер хмыкает. Желая ему доказать, что не такая уж я лохушка, вызывающе замечаю:

— Вечером моя очередь.

— Я бы с радостью, — оскаливается Байсаров. — Но у нас семейный ужин. Надо уважить стариков.

— М-м-м… Ясно.

Я отворачиваюсь к окну, запрещая себе обижаться. Алишер ерошит волосы, продолжая вести машину одной рукой. Зачарованно гляжу на всякие браслеты и фенечки у него на запястье. Это же какой-нибудь Эрмес, да?

— Слушай, я бы тебя позвал. Но там же скука смертная… К тому же…

— М-м-м?

— Ты вообще не представляешь, в какой дурдом порой превращаются наши посиделки.

— Ты сам себе противоречишь, — с грустью замечаю я.

— В чем? — тут же заводится Алишер. Он вообще очень вспыльчивый — это я уже доподлинно понимаю. Я вообще, кажется, многое понимаю о нем, да. Замечаю и хорошее, и плохое. Ну, то есть моя любовь не такая уж и слепая.