Кроличья нора (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 34

— Ты поосторожнее про организованные группы… — нервно сказал он. — Кому надо?

— Надо очень хорошему и нужному человеку.

— Ладно, завтра позвони, скажу тебе имя. Провентилировать сначала надо. В каком месте участок?

— В Журавлёво.

— Ясно…

— Вот и ладушки, вот и спасибочки. И ещё один моментик. Опять же забыл при встрече вам напомнить. Да вам с вашими винными приключениями и не до просьб в тот момент было.

— Так, ты чё, мне специально позвонил на больные мозоли жать?

— Нет, конечно, Давид Моисеевич.

— Ну, так говори уже, — вконец разозлился он.

— Прекратите, пожалуйста, поддерживать мою директрису и возбуждать в ней пустые надежды. Ей уже даже вы помочь не сможете. А я только нервничать буду. И это будет сказываться на стабильности работы. Оно вам надо?

— Да я и не собирался её поддерживать, — ответил Нюткин. — Делай ты с ней что хочешь. Мне до неё вообще дела нет.

— Вот и хорошо, вот и славно, вот и по рукам. Ну что же, хороших вам выходных. Не увлекайтесь вином, у вас его ещё много осталось.

— Ах ты! — воскликнул он, но я уже отключился.

Не собирался ты ей помогать, ну-ну, не собирался. Впрочем, сейчас это было уже не важно. Я засел за уроки, накопилось у меня их воз и маленькая тележка. Собственно, в последнее время у меня был режим учёбы такой, что занимался я, по сути, только по выходным, когда возвращалась мама, и то не каждый раз. А между тем, неминуемо приближался конец четверти с контрольными и всем вытекающим. В общем, нужно было держать ухо востро.

Остаток субботы и почти всё воскресенье я провёл с мамой. Посмотрел с ней кино. Сделал все уроки, всё выучил и хорошенько выспался, что, в принципе, в последнее время удавалось не всегда.

Посмотрели мы с ней «Апокалипсис» Мэла Гибсона.

— Страшновато как-то, — сказала мама, когда фильм закончился.

— Ну да, — согласился я. — Похоже на аллегорию цивилизации. Когда их вели, обратила внимание? Всё страшнее и страшнее жизнь становилась, а потом уже в конце пути — жертвоприношения с трепещущими сердцами… В самом сердце цивилизованного мира…

Фильм меня растревожил. Будто Гибсон лично ко мне взывал. Типа всё бестолку, Серёжа. Убьёшь жрецов, придут испанцы…

Вечером пришла Юля. Со мной она просто перекинулась парой слов и просидела допоздна с мамой на кухне. Поскольку… никаких воспитательных действий ко мне после этой беседы применено не было, разговор, вероятно, шёл не обо мне.

Я время от времени позванивал Насте, проверяя, не отменили ли её телефонные ограничения. Впрочем, думаю, что она позвонила бы, конечно же, сама, если бы там наметились какие-то подвижки.

В воскресенье после обеда мама уехала, а я снова остался один дома.

— Один дома два, — грустно пошутила мама и вышла за дверь.

Я съездил к генсеку Мишке, обсудил с ним текущие вопросы, а пото вернулся домой, почитал разные интересности в сети и рано лёг спать. Утром проснулся свежим, отдохнувшим и помолодевшим. Готовым к новым трудовым и ратным подвигам. Сделал зарядку, принял душ, позавтракал и пошёл в школу.

Пошёл один, потому что Настя за мной не зашла. И это уже начинало меня напрягать. Я посмотрел её расписание. Проторчал до самого звонка, но она не появилась. Не появилась она и после первого урока, и после второго тоже. И телефон её по-прежнему был недоступен.

Я позвонил Соломке и спросил у него, приехали ли Глотовы.

— Приехали, — ответил он, — но вдвоём, только старшие. Настёну не привезли.

— А куда они её дели?

— Не знаю. Я с ним не разговаривал. Смотрел из окна.

— А в глазок?

— И в глазок.

— Насти точно не было? — уточнил я.

— Абсолютно, — подтвердил он.

Я решил, что вечером обязательно к ним зайду и по душам поговорю с батяней-комбатом и, заодно, с маманей тоже.

В общем, я добросовестно отсидел на всех уроках, получая знания. Саня Гагарин сам ко мне подошёл, поздоровался, и мы вполне нормально поболтали. Сидел он с Рожковым, а я — с Грошевой, которая смотрела из-под чёлки как волчонок и продолжала дичиться. Я хотел с ней поговорить по поводу её дурацких идей, но она на разговор не пошла, и я отступился, решив дождаться более подходящего случая.

Саня спросил у меня про секцию. Сказал, что Рожков рассказывал ему, что есть очень крутой клуб, но туда невозможно попасть без рекомендации.

— Туда без шансов, Саня, — ответил я. — Но я спрошу ещё в одном месте. Если там выгорит, я тебе дам знать.

После школы, не заходя домой, я поехал к Крабу. Нужно было что-то делать и как-то восстанавливать тренировки. Потому что без тренировок жизнь была не та. Увидев меня, он ухмыльнулся и ответил на моё приветствие довольно приветливо.

— Здорово, — сказал он, — коли не шутишь, Краснов.

— Икар Артурович, вы гнев на милость не сменили ещё?

— А я и не гневался, — усмехнувшись, ответил он.

— Как не гневались? Вы меня выгнали из секции.

— Так за дело ж, не по гневливости своей, не по вздорному же характеру.

— Ну, дело прошлое, возьмите обратно. Измучился я без тренировок.

Он усмехнулся.

— Хороший ты парень, Серёга, — сказал он, расправляя плечи. — И способный. Я, может, даже сказал бы, талантливый. Но в таланте знаешь, что главное?

— Да знаю. Дисциплина и распорядок.

— Молодец, правильно говоришь. Дисциплина и распорядок. Спортсмен живёт как пёс. По жёсткому расписанию. А вот с этим-то у тебя как раз беда, парень.

— Ёлки-палки! — воскликнул я. — Можно подумать, я хожу где-то там, клей нюхаю. Или ещё чем-то похуже занимаюсь. Я же на олимпийскую медаль не претендую.

— Вот и плохо, что не претендуешь, — сделался он серьёзным. — При чём здесь клей или не клей? Тебе здесь спорт или физкультура? Физкультурой дома занимайся на коврике в свободное от учёбы время и от других задач. А если идёшь в секцию, правила тебе известны.

— Я по государственным делам отлучался, — покачал я головой.

— Да хоть по каким, хоть по галактическим или даже вселенским.

— Что, не возьмёте обратно? — нахмурился я.

— Нет, не возьму, — развёл он руками.

— Ну и что мне делать прикажете, где заниматься?

— Сергей, я откуда знаю? — усмехнулся Краб. — Говорю, на коврике дома.

— Дома я назанимаюсь, — кивнул я.

— Ходи в какой-нибудь зал, возьми дружка с собой, избивай его там регулярно. Было бы желание, возможностей много, какая-нибудь обязательно появится.

— Ну, спасибо, в общем, — махнул я рукой.

— Сергей, я тебя назад возьму с удовольствием. Но… сам знаешь.

— Ясно всё с вами. Как в остальном дела?

— Нормально, — пожал он плечами.

— Слушайте, а вот у Костика клуб есть…

— Это что за Костик? — нахмурился Краб. — С фиолетовыми волосами? Сухарев?

— Он, да.

— Слыхал, — кивнул Икар. — Но сам не был там ни разу. Но слыхать слыхал. Так-то я его знаю. Сухарев парень толковый.

— Ну, а что, если мне туда пойти?

— Ну, попробуй. Попробуй. Некоторые ходят. Только… Сам-то он чемпион, но быть чемпионом и воспитывать чемпионов — это не одно и то же. А ни одного чемпиона, вышедшего из его клуба, я не знаю. А у меня немало за всю мою историю. Так что, повторюсь, захочешь стать чемпионом — возвращайся.

Он улыбнулся.

— А так можешь идти к Костику, — закончил свою мысль Икар.

— Понял Икар Артурович. Пошёл, в общем, к Костику, раз вы меня благословили.

Выйдя от Краба и усевшись за руль, я позвонил Гагарину-младшему. Телефонами мы обменялись в школе.

— Саня, здорово, это Краснов.

— Здорово, — слегка насторожился он.

— Слушай, я поеду сейчас в клуб ММА. Я тебе говорил, помнишь? Хочу посмотреть, что там к чему. Может, туда пристроюсь ходить. Если хочешь, могу тебя с собой взять.

— Да, хочу, а когда?

— Да прямо сейчас. Ты где территориально находишься?

— На Набережной… Знаешь, тут вот у вас построили типа такой клубный дом. Воткнули. Прямо рядом с отелем.