Час гнева (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 13

— Ну, вроде, — чуть усмехнулся я.

От удивления она приоткрыла рот.

— Нет! А это? Это что? Бриллианты?

— Маленькие бриллиантики, — пожал я плечами.

— Серёжа…

На её глазах появились две крупные, похожие на эти же бриллианты, слезинки.

— Ты что, Насть, не понравилось?

— Очень понравилось, — прошептала она. — Помоги мне надеть.

Она развернулась и подвинулась ко мне, почти прижавшись спиной. Я взял у неё из руки эту штуковину, приложил на шею и застегнул сзади. Она тут же подскочила с дивана и убежала в прихожую, щёлкнула выключателем. Замерла. Должно быть стояла перед зеркалом. Потом медленно вернулась. Остановилась передо мной.

— Прелесть…

Постояв, она подошла и опустилась ко мне на колени. Обняла за шею, уткнулась лбом мне в висок и вдруг затряслась. Заплакала.

— Настя, ты чего?

— Ничего, — тихонько ответила она. — Спасибо…

Она вдруг запустила пальцы в мои подросшие волосы, сжала и отвела мою голову назад. Наклонилась и крепко-крепко поцеловала.

Твою мать! Твою мать!

— Пойдём со мной, пожалуйста, — прошептала она.

— Куда, Настя⁈

— Сегодня вернисаж Саши Крестецкого. Ну это такой дедушка очень крутой, наш известный художник, местный.

— Нет, нужно пропустить это мероприятие. Я же тебе объяснил.

— Блин, тут такое дело, понимаешь, галерея его уговорила, чтобы он со мной позанимался… рисунком. Он вообще совершенно невероятный мастер. И он уже тысячу лет не берёт учеников. Ему под 70. Но ему показали мои работы, и он, скрепя сердце, согласился.

— Это здорово, конечно, — кивнул я. — Ты очень талантливая, молодец, я в тебя верю. А ты утром не знала, что ли? Ты же сказала, что никаких планов нет.

— Не знала. Вот, сегодня только после обеда мне сказали, что он согласился и хочет со мной поговорить. А у него как раз сегодня… ф-у-ух…

Она глубоко вздохнула.

— Короче, у него сегодня вернисаж. Вот… И он просил, чтобы я пришла…

— А кто договорился? — нахмурился я. — Не Кирилл, случайно?

— А? — лицо её сделалось испуганным, она резко покраснела. — Блин, Серёжка, мне так надо много… мне так надо с тобой поговорить, правда. Я так готовилась, мне так нужно… Можно я сейчас тебе всё это выскажу?

По мере того, как она произносила фразу, голос становился всё тише и неувереннее.

— Сейчас я уйду. Давай, утром.

— Да, прости, — закивала она. — Я поняла, поняла. Хорошо. Утром. Блин… я так надеялась, что ты со мной поедешь на этот вернисаж… И да, это Кирилл договорился. Ну, я же тебе сказала, я не испытываю к нему никаких чувств, кроме дружеских. Правда. Ты мне что, не веришь?

— Знаешь, Настя, ты ещё, наверное, не в курсе, но дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. Между мальчиком и девочкой. Возможно, ты даже удивишься, но если парень говорит, что он твой друг, знай, при первой же возможности, при первой же оплошности с твоей стороны он тебя трахнет.

— Ты что, Серёжа! — возмущённо воскликнула Настя и вскочила на ноги.

— Сорри за прямоту, — пожал я плечами и посмотрел на часы.

Нужно было двигать дальше.

— Ты ошибаешься! — проговорила Настя и помотала головой.

— Настя, — сказал я тоже поднимаясь с дивана, — сейчас не время ездить по вернисажам. Ты должна понять. Если художник Крестецкий решил тебя взять, значит возьмёт. Поговорить с ним можно будет и в другое время, когда жизнь снова станет безопасной.

— Блин, ну я же пообещала. Что делать? — захныкала она.

— Откажись.

— А Кириллу что сказать?

— Настя, если ты решишь продолжить дружбу с Кириллом, дело твоё. Ты меня понимаешь? Заставлять я тебя не могу. И не хочу.

— Но у меня с ним нет ничего! — воскликнула она.

— Да причём здесь это? Просто иди домой и ни с кем не говори. Никуда не ходи.

В этот момент раздался телефонный звонок. Звенел её телефон.

— Это Кирилл?

Она кивнула.

— А нахрена ж ты всем телефон сообщила? Придётся снова менять!

— Настя, привет, это Кирилл, — услышал я из трубки. — Выходи, я подъезжаю.

— Ага, — рассеянно сказала она и сбросила.

— Блин! Детский сад. Тебя что, снова в шкаф засунуть и кроватью подпереть?

Она не ответила, молча вышла в прихожую, оделась, обулась. Я услышал, как хлопнула дверь.

А я подошёл к окну и увидел, как подъехала чёрная тачка, должно быть премиум-такси или как там оно, бизнес… Я достал телефон и набрал номер. Раздались гудки.

Конечно, Сашко по вернисажам ходить не будет. И вообще, сегодня вряд ли станет её разыскивать. Если вообще до этого дойдёт…

Машина остановилась, и из неё вышел Кирилл.

Телефон в моей руке ожил.

— Слушаю, Сергей.

— Давид Георгиевич, здравствуйте. У нас серьёзная проблема.

— Что такое? — недовольно отозвался Давид.

— Надо немедленно увидеться.

— Ты можешь сказать, что случилось?

— Руднёва похитили.

— Что за ерунда? Он опять на море улетел.

Настя вышла из подъезда. Она сделала несколько шагов, остановилась, повернулась, задрала голову и посмотрела на моё окно. Я кивнул, глядя на неё, но она не ответила. Налетевший порыв ветра взъерошил ей волосы.

— Это не шутка, Давид Георгиевич, — сказал я в телефон. — Я его сам видел. Могу сейчас подъехать?..

6. Где делишки, там баблишки

Время замерло на мгновение, сердце пропустило удар и наверняка задержалась секундная стрелка на циферблате. Я прислушался к мыши под сердцем. А ей было хоть бы хны. Она даже не шевельнулась. Вряд ли сдохла, скорее всего, просто не чуяла беды.

— Ерунда какая-то… — недоумённо проговорил из телефонной трубки Давид, и акцент его вдруг стал гораздо ярче, чем обычно. — Ну, хорошо, давай, приезжай. Через сколько ты будешь?

— Минут через пятнадцать, — ответил я, не отрывая взгляда от Насти.

— Отлично, жду тебя.

Я нажал на красную кнопку и убрал телефон в карман. А Настя, между тем, повернулась и энергичной, целеустремлённой походкой двинулась в сторону машины талантливого мальчика Кирилла, который шёл к ней навстречу с радостной улыбкой. Сучонок.

Он, разумеется, проследил за её взглядом и заметил меня в окне и демонстративно расставил руки для приветственных объятий. Друг, твою мать! Друг всех девчат! Ну и рожа! До чего же приторная улыбка… Он протянул руки, но Настя вдруг остановилась, не доходя пару шагов до него. Он так и завис с протянутыми руками.

Мои губы сами по себе растянулись в кривой усмешке. Настя что-то начала говорить, и, по мере того, как она говорила, лицо Кирюхи сначала сделалось обескураженным, потом — озадаченным, а в финале — откровенно недовольным.

Он что-то спросил. Настя покачала головой. Он опустил руки и пожал плечами. Но она снова покачала головой, причём довольно резко и так же резко рубанула воздух рукой. А потом развернулась и уверенно зашагала обратно.

Он что-то крикнул ей вслед. Она не ответила, и не обращая внимания на его возгласы, прошла к подъезду. Я услышал, как закурлыкал замок подъездной двери, а Кирилл посмотрел на моё окно и показал два средних пальца на обеих руках. После этого яростно сплюнул и вернулся в машину. Дверь громко хлопнула.

— Заходи, — пригласил её я, открыв дверь…

— Серёж… — помолчав, сказала она, переступив порог и прикрыв дверь. — Я всё поняла…

Лицо было серьёзным, а голос показался немного грустным, но я был рад, что дело кажется сдвинулось туда, куда было нужно.

— Я всё поняла, — вздохнула она, — или почти всё. Или… вообще ничего. Но главное, что хочу сказать…

Она замолчала.

— Что? — кивнул я.

— Я буду делать, как ты скажешь. Потому что я тебе верю. Хоть далеко не всё понимаю, но это сейчас, наверное, и не важно.

Я набрал воздух, чтобы ответить, но она качнула головой.

— Погоди, не перебивай. Я, может, и сама когда-нибудь дотумкаю. Но сейчас просто сижу дома, не отсвечиваю и ни с кем не общаюсь, пока ты не дашь добро. Правильно? В школу завтра не иду.