Реинкарнация архимага 5 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 21

Да, покупают, но вовсе не в тех количествах. Мне нужны сотни и тысячи заказов в месяц, а не десятки!

Пора подключать Гиляя в качестве рекламного агента. Да, буду платить, благо это не так дорого, а что поделать? Склад полон, а продажи пока отстают! Чересчур я понадеялся на первоначальный спрос, когда клиенты в очередь стояли. Отдал команду на резкое увеличение тиража, и столкнулся с переполнением склада.

Ситуация была досадной, но не безвыходной. Мы создали уникальный продукт, опередили спрос, и теперь этот спрос нужно было подстёгивать. Реклама — да. Но не та, что кричит с забора. Нужно было что-то точечное, убедительное, создающее моду. Что-то такое, что заставит каждого помещика в губернии бояться отстать от соседа.

Я вызвал к себе в Петровское Гиляровского. Он явился, пахнущий типографской краской и весенней грязью, с вечно горящими глазами.

— Володя, ситуация аховая, — прямо с порога начал я, указывая ему на стул. — Артефакты для повышения урожая лежат на складе мёртвым грузом. Продажи есть, но это капля в море. Нужно разжечь пожар. Но нет, не криком, а намёком. Создать ажиотаж среди тех, от кого зависит мнение.

Гиляй уселся, потирая руки — он обожал сложные задачи, из тех, что на грани.

— Понимаю. Рекламные объявления в газетах — это для лавочников. Нашим клиентам нужно что-то… тоньше. Слух. Пример. Доказательство. У вас же есть демонстрационный участок у профессора?

— Есть. Десять гектаров под овощами. И поля в Петровском, где уже стоят столбы. Но, там ещё даже рассада не высажена.

— Отлично! — глаза журналиста засверкали. — Значит, будет на что посмотреть через месяц-полтора. А пока… нужно создать интригу. Я предлагаю не рекламу, а… серию «научно-популярных» заметок. В стиле тех статей профессора. Их у меня точно купят. Не про ваши артефакты. Про современные методы земледелия. Про успехи зарубежной агрономии. Про химизацию. И между строк — намёк, что в Саратовской губернии, силами «прогрессивных помещиков и учёных», начат уникальный эксперимент по применению «новых энергетических методов стимуляции роста». Без названия и производителя. Без цены. Только намёк на сенсационные предварительные результаты. Якобы урожай ожидается втрое от обычного. Чтобы все спрашивали: «А что это за методы? Где их взять?»

— И что дальше?

— Дальше — вторая серия. Репортажи с полей. Но не с ваших. С полей обычных помещиков, которые уже купили артефакты и… допустим, остались довольны. Нужно найти двух-трёх таких, кто согласится на интервью и даст себя сфотографировать на фоне небывалых всходов. Имя, фамилия, уезд. Чтобы все знали — это не сказка. Это уже работает у соседа.

— А если таких ещё нет? Всходы-то только показаться должны.

— Значит, первые заметки выйдут через две-три недели. Как раз к появлению первой зелени. А пока я займусь «зарубежным обзором». Благо, в редакции есть парижские и лондонские газеты. Переведу, приукрашу… Главное — создать в головах картину неизбежности: будущее за наукой на земле. За культурой земледелия. Кто отстанет — разорится.

План был хорош. Он переводил продажи из плоскости «купи полезную штуку» в плоскость «вступи в клуб прогрессивных и успешных, или опоздаешь». Это работало.

— Согласен, — кивнул я. — Делай. Бюджет выделю. Но есть одно условие: ни одного прямого указания на меня, на форт или на происхождение артефактов. Только «передовая наука» и «отечественные разработки». И чтобы ни одна заметка не прошла мимо цензоров. Ты с ними теперь, я слышал, на короткой ноге?

Гиляровский самодовольно ухмыльнулся.

— После тех очерков про восстановление деревень? Да я им теперь как родной! Они сами просят «чего-нибудь светлого и прогрессивного». А я им — про науку на службе у родины. Им только того и надо. Сегодня вечером на именины пригласили к их заместителю, если что. Но он, похоже, сам ко мне присматривается, — хохотнул журналист, — Дочь у него на выданье.

Отпустив Гиляя, я взялся за вторую часть проблемы: прямые продажи. Полугрюмов был хорошим управляющим, но далеко не блестящим коммерсантом-стратегом. Уверенным исполнителем. Ему нужна была чёткая инструкция.

Я написал распоряжение: разделить клиентов на три категории. Первая — крупные землевладельцы, те, у кого от тысячи десятин и больше. Для них — персональные предложения, расчёт эффективности, скидка при оптовом заказе. Вторая — середняки, от ста до тысячи десятин. Для них — готовые комплекты «на уезд», с доставкой и установкой под ключ. Третья — мелкие, кто купит один-два столба. Для них — продажа через сеть агентов в уездных городах.

И главное — система скидок «приведи соседа». Купил сам — получи скидку, если уговоришь купить соседа. Распространение слухов через самих клиентов — самый мощный инструмент. Этакое «сарафанное радио», но в его мужском варианте.

Последним штрихом стало решение о проведении «Дня поля». Через два месяца, когда результаты на нашем демонстрационном участке и у первых клиентов будут налицо, пригласить представителей губернской власти, крупнейших землевладельцев, редакторов газет. Устроить показ, угощение, раздачу каталогов и подарков. Сделать из этого событие.

Разослав указания с нарочным в Петровское к Полугрюмову и в Саратов к дяде, я почувствовал, как хаотичная энергия начала упорядочиваться. Не просто производство и надежда на продажи. А система. Хорошая работа, как сказали бы в моём прошлом мире.

Оставалась, конечно, главная головная боль — «коллекционер» Линд и те, кто стоит за ним. Но с ними нужно было бороться другими методами. Своему знакомому жандарму я про это непонятное тело подробно написал. Пусть отработает.

А пока — сельское хозяйство. Твёрдая, понятная, земная почва, на которой можно было заработать не только деньги, но и репутацию. Репутацию надёжного поставщика чудес, которые можно потрогать руками и измерить в пудах урожая. Не только для отдельно взятой губернии — в перспективе, для всей страны.

И, возможно, именно эта скучная, агрономическая слава станет лучшей ширмой для тех, настоящих чудес, что тихо зрели в лаборатории профессора Энгельгардта и появлялись на «прилавках» у границы Купола.

— Самойлов! — открыв форточку, окликнул я своего десятника, заметив его через окно, — Зайди!

— Звали, вашбродь, — появился на пороге бывший фельдфебель, ожидая команды или приглашения.

— Что за мутанты с утра вышли? — махнул я рукой, указав на стул перед собой.

— Пф-ф… Смех один. Три коровы. Лядащие, но крупные в холке. Ни на кого не бросались, просто вышли и брели себе. Два Камня с них достали. А мясо… его же полдня варить надо. Ужасть, какое жёсткое! Зато шкура крепкая, с толстым волосом. Парни полдюжины ножей затупили, пока их разделывали. Но с мясом… тут без чудо-котла нашего профессора не обойтись, — словно сам того не заметив, причислил Самойлов моего дядюшку к себе в отряд, — В его волшебной кастрюле даже кости, и те развариваются.

Это он про котёл — скороварку. Обещать пока ничего не буду. Первые тесты ранее сваренной тушёнки у нас с дядюшкой через неделю. Если там магия из мяса «выдохнется», то не стоило и огород городить. «Волшебной тушёнки» не выйдет.

— Васильков про трофеи знает?

— Так он разделкой и командовал, — пожал плечами бывший десятник.

Хм. По-справедливости мне бы его официально в сотники переименовать. Но… нет тут пока такой традиции. Я про то, чтобы барин сам звания назначал. А впрочем… Отряд у меня или не отряд? А раз он только мне подчиняется, то быть посему!

— Подготовь послезавтра общее построение и себе форму соответствующую. Объявлю тебя сотником!

— Вашбродь…

— Иди, Самойлов, иди, — выпроводил я его, чтобы не видеть, как скупая мужская слеза капает на усы, уже начинающие изрядно седеть.

Пытаюсь осмыслить, что услышал.