Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая - Страница 23

— Ну… — губы расплываются в улыбке. — Ты же сам сказал, что я не в твоём вкусе. Так что твои угрозы… Бессмысленны. Разве я могу надеяться на внимание такого эстета?

И прежде чем он успевает что-то сказать — я с широкой, почти театральной улыбкой задвигаю перед его лицом шторку.

Так-то!

О боже. Боже мой, я это сделала. Я реально это сделала!

Я задёрнула шторку перед Таиром.

Прижимаю ладони к пылающим щекам. Кожа обжигает, сердце скачет, будто я пробежала марафон на шпильках.

Но внутри — лёгкий триумф. Победа. Маленькая, дерзкая, безумная… Но моя.

И что самое удивительное — он не ворвался обратно. Остался за занавесом.

Надеюсь, он успокоился, а не планирует новый вариант моего убийства.

По крайней мере, дальнейший выбор одежды проходит спокойно. Таир одобряет несколько сдержанных нарядов.

В одном из таких я и выхожу из магазина. Обычное синее платье до колена. Слегка приталенное. Без вырезов и откровенных деталей, но оно подчёркивает фигуру.

Строго. Дорого. Красиво.

Идеальное для деликатной катастрофы под названием «мамина проверка».

В машине мы едем молча. Таир даже не смотрит в мою сторону. Но так даже лучше.

И у меня будет возможность подготовиться.

Хотя кого я обманываю? Да даже когда я жила с мамой — я не была готова к встречам с ней!

Как ей вообще сказать: «Мам, знакомься — это Таир. Он чуточку похититель, чуточку жених и абсолютно опасен. Но зато мне платье купил!»

Ладони потеют от одной лишь мысли об экзекуции. Потому что я знаю — по моей самооценке вновь прокатятся катком.

Это будет ужасно.

Настолько ужасно, что я уже подумываю найти себе психолога. А Таиру — хорошего гробовщика.

Даже этот громила не выдержит мою маму.

Я зеваю. Голова тянется вниз. Веки предательски тяжелеют. Мысли путаются.

Ёрзаю на сиденье, скидываю туфли, натягиваю платье на колени. Неудобно.

Голова запрокинута назад, врезается в подголовник. Устала настолько, что у меня даже кончики волос болят.

Проваливаюсь в это затуманенное, вязкое состояние, как в тёплую воду. Всё начинает покачиваться, убаюкивать.

Машина едет ровно, чуть гудит. Ровное движение, почти как дыхание. Спать… Просто немного…

Где-то на грани сна чувствую, как шея затекают. Поворачиваю голову, что-то тянет. Щёлкает позвонок.

Мычу сквозь сон, ища удобное положение. Что-то мягкое под ухом. Очень тёплое.

Ох… Хорошо-то как…

Мышцы расслабляются. Тело словно растворяется в этом тепле. Сон тянет за руки, убаюкивает, гладит по голове. Я падаю, тону, лечу…

Вздрагиваю от резкого гудка.

Звук, как удар молота по стеклу, пробивается сквозь густой, тёплый туман моего сна.

Я морщусь, вздрагиваю, силюсь открыть глаза. Кажется, веки весят по килограмму.

Мир вокруг начинает медленно проясняться, контуры выныривают из расфокуса, и я осознаю — я лежу. Ну, почти.

Щека вдавлена во что-то упругое, податливое, и невообразимо горячее. Слишком горячее.

Мозг со скрипом подключает сознание.

Погодите…

Моя голова на бёдрах мужчины! И щека… Щека буквально упирается в его ширинку!

Меня даже не жарой пронзает, а атомным взрывом, накрывающим с головы до пят.

Я с диким всхлипом дёргаюсь вверх, принимая максимально вертикальное положение.

Таир даже не шевелится. Он сидит, развалившись, и совершенно спокойно печатает что-то в телефоне.

Без капли эмоций. Как будто я не только что вжималась лицом в его штаны.

Как будто не использовала его пах вместо подушки!

— Это… — у меня всхлипывает голос. — Какого черта?

Он не отрывается от экрана. Я сглатываю, пытаясь сдержать паническую волну.

Я прикусываю губу и украдкой косясь на него. Упираюсь взглядом в скуластый профиль, в чуть поджатые губы, в напряжённую линию челюсти.

Внутри что-то ёкает. Он сам меня уложил? Чтобы мягче было? Это такая своеобразная забота?

Даже подобный мерзавец способен на что-то человеческое?

Меня прошибает жар. Под рёбрами колет благодарность — и злость. Потому что я уверена — Таир обязательно всё хорошее испоганит!

Потираю щеку, чувствуя лёгкие отметины от язычка молнии.

— Проснулась? — хмыкает Таир, даже не поднимая глаз.

— Да! — я сажусь ровнее, чувствуя, как пылают щёки. — Спасибо, что… Ну, дал поспать и…

— Прицел у тебя хорошо работает, кис.

— Что?

— Рухнула практически губами на мой член. В следующий раз буду более подготовлен к твоим попыткам отсосать.

— Я просто спала! Господи, ты такой… Такой… Таир!

Выплёвываю его имя как худшее оскорбление. Никакой он не хороший. Мерзавец!

Благодарность лопается внутри мыльным пузырём, оставляя горькое послевкусие.

Я почти поверила, что он бывает нормальным. А он…

Я упираюсь в окно лбом и замечаю, что за стеклом уже светло. Светло! Черт возьми, я проспала всю ночь?

Машина плавно тормозит. И только тогда я понимаю, где мы. Я узнаю эти облезлые лавочки и огромные деревья.

Мы уже приехали домой к моей матери.

Ох. Кажется, худшее только начинается.

Глава 18

Я стою у двери, смотрю на звонок. Палец завис над кнопкой, отказывается работать.

Почему, черт побери, мне кажется, что я сейчас не к маме домой иду, а в клетку к прокурору, который приверженец расстрела?

— Нажимай, — тихо, почти в ухо, шепчет Таир.

Ага, сейчас! Легко тебе говорить, ты тут как боевой носорог — хоть на верблюда, хоть на инквизицию. А я — я не готова.

Нажимаю. Щёлкает звонок, мерзко, громко. Внутри сразу поднимается комок паники.

Боже. Сейчас она откроет. Сейчас начнётся.

Раздаются приглушённые шаги.

Интересно, а я успею сбежать? Или разыграть сценку, что мне плохо и срочно нужно в больницу.

Таир, упади в обморок! Я тебя потом отблагодарю, честно.

Ручка двери двигается, раздаётся едва слышный щелчок. А после на пороге оказывается моя мать.

Восемь утра, а она уже выглядит идеально. Безупречная укладка, волосок к волоску. Лёгкий макияж. Серое, строгое платье.

Мама тут же вонзает свой взгляд в меня. Скользит с головы до ног. Пауза.

Ой божечки, она поджимает губы.

Всё. Всё кончено.

Губы в линию — это у неё уровень: «глубокое разочарование, граничащее с позором рода».

Я сглатываю.

Потом её взгляд перемещается на Таира. Проходится демонстративно, не скрываясь.

Может их вдвоём оставить, а? Они явно любители убить других своей надменностью. Сойдутся.

— Доброе утро, — произносит мама сухо. — Валентина, ты не предупредила о приезде.

— Ну… Мы тут проездом были и…

Осекаюсь. Слова вязнут в горле, как жвачка, к которой прилипла шерсть. Её взгляд пронзает, как игла под ноготь.

Я машинально расправляю плечи. Под лопатками начинает свербеть — знакомый симптом.

— Конечно, зачем же предупреждать. Я ведь не работаю, не занята, ничего важного не планирую, — её голос полон ледяного недовольства. — Утро выходного. Самое время для сюрпризов. Особенно от дочери, которая не удосужилась даже позвонить.

— Мам, давай не сейчас, — прошу тихо, почти шепчу.

Демонстративно скашиваю взгляд на Таира. Безмолвно прошу не устраивать сцены при других.

И тем более не при Исмаилове! Достаточно того, что он сам издевается. Не хочу, чтобы он был свидетелем того, как строится моё общение с мамой.

Мама кивает. Резко. Без эмоций, как будто сейчас просто щёлкнет пальцами, и мы оба испаримся с порога.

— Проходите, — она делает шаг внутрь. — Раз уж вы здесь.

Мы заходим. Квартира всё такая же. Холодная, идеальная, как в журнале. Ни пылинки, только запах свежести.

Проходим на кухню, где пахнет выпечкой. Мама не готовит, но покупает ароматизаторы для уюта.

— Чай будете? — предлагает она. — К сожалению, ничего готового нет. Если бы кто-то предупредил, можно было испечь хотя бы пирог. Или купить что-то к столу. Но видимо, импровизация теперь у нас в моде.