Она (не) для меня (СИ) - Ривера Полина - Страница 27

Решение прикинуться равнодушным слюнтяем пришло мне не сразу. Да я и не самостоятельно решил сменить тактику – мне помог старый друг моего отца.

Я не доверял никому – водителю, секретарю, Сергею Яковлевичу… Мне казалось, что каждый из них способен слить информацию. Тогда я и пришел к отцу…

– Пап, мне надо поговорить с тобой начистоту. Я перестал доверять людям из своего окружения. Но я очень хочу вернуть дочь. И Камилу… Я очень ее люблю. Можешь не высказывать свое мнение, мне…

– Сынок, я же не зверь какой-то… Если бы мы только знали, что ее малышка – наша внучка. Ведь слухи в городе ходили, Резван… Ее родители стыдились дочери прилюдно, они заразили своим отношением всех остальных. Даже рот никому не затыкали, когда о Камиле плохо выражались. Прятали ее от всех, выходить запрещали…

– Пап, я скажу еще одну вещь. Только между нами, ладно? Амиран не мой сын. Таня вышла за меня уже беременной. Сейчас разговор не об этом – просто хочу, чтобы ты знал. И я… Я очень хочу быть счастливым. Так что ты посоветуешь мне? Я подозревал, что мои планы доходят до Агарова раньше, чем я успеваю что-либо предпринять.

– Такое вполне возможно, Резван. Давай поменяем тактику? Агаров должен перестать тебя бояться. Воспринимать всерьез. Значит что?

– Что?

– Прикинься равнодушным увальнем, не способным ни на что. Отмахивайся от действий, заменяй их словами. Сетуй, плачь, веди себя как тюфяк. Крыса обязательно доложит Давиду, что ты сдулся. И все… Он прекратит подчищать хвосты и подкупать следователей. И тебе нужен новый детектив. Богородицкий дипломат… Он хитрый и осторожный. Он не тот, кто идет до конца. Сергей способен на копромиссы, ты – нет. Ты прешь буром, если тебе надо… А ему важно сохранить насиженное место. Давай я позвоню своему старому товарищу – он сейчас на пенсии, но когда-то служил в секретке. У него хобби – помогать таким, как ты… Он неофициальный детектив. О его деятельности мало кто знает.

– Спасибо, пап, – вздыхаю облегченно. – А что делать с Богородицким? Он сразу заподозрит, что…

– Отмахнись, скажи, что у тебя болен сын. И вообще… Тебе некогда. И ты неуверен, что Ками там не нравится. Мне тебя учить надо? А Танька твоя... Зла не хватает.

Я и прикидывался… Всю последнюю неделю сетовал и ныл, рассказывал о болезни сына и своей неуверенности. Сам же регулярно ездил к приятелю отца – Эдуарду Матросову. Я уволил всех водителей и поменял большую часть сотрудников из службы охраны фирмы. Но самой большой моей победой была вера Эмиля… Он принял мое поведение за чистую монету.

Эдуард Александрович жил в маленьком домике на окраине города. Прямо за его забором простиралась река и темнел густой дубовый лес. Казалось, там и воздух вкуснее. Им хотелось дышать допьяна, пить его, как воду из прохладного источника… И он всегда провожал меня не просто так – он ободрял, уговаривал поверить в успех. И сегодня он вызвал меня…

– Хорошо, Резван. Значит, пока вы занимаетесь здоровьем сына? Я не буду вас беспокоить в таком случае… – тактично произносит Богородицкий.

– Да, Сергей Яковлевич. Поеду я в больницу, мне жену надо поддержать. И вообще… Пока хочу приостановить деятельность по ее вызволению.

– Странно такое слышать, но я вас понимаю. Семья есть семья.

Я жду, пока Богородицкий уедет. Наблюдаю, как он прикладывает к уху телефон и с кем-то разговаривает. Сажусь за руль и еду к Матросову. Если Эдуард Александрович меня вызвал – значит, есть новости.

– Здравствуй, Рези! – он замечает меня издали и машет рукой.

Вокруг его ног бегает маленький рыжий пес на трех лапах. При виде меня он заливается лаем и норовит ухватить меня за голень. В воздухе пахнет пожухлой листвой и речной тиной. Немного – жаренным на мангале мясом и свежей зеленью. Вином, свежими яблоками и… надеждой.

– Я нашел Олю Морозову, Резван. Пришлось всю неделю решать эту головоломку. Но если мои подозрения подтвердятся, мы его посадим. Обещаю тебе.

– Так она жива?

– Идем к столу. Ирина немного крылышек пожарила, есть домашнее вино. Черт, забыл, что ты без водителя теперь.

– Я не с пустыми руками, Эдуард Александрович. Я купил вам ноутбук в подарок. Он новый, современный, более мощный, чем у вас.

– Ай… Ладно тебе. Но спасибо…

– С нетерпением жду новостей про Олю. Она знала Аврору?

– Нет, но она тоже подрабатывала курьером в той самой фирме. И пропавшая девушка специально назвалась чужим именем. Настоящая Ольга Морозова – жива и здорова, а та, что пропала… Я собирал базу пропавших без вести в тот год. Предполагаю, что ею могут быть три девушки – они подходят под описание.

– Зачем нам это? Не легче расспросить Олю Морозову, кто из ее окружения мог прикинуться ею? И зачем?

– Она боится. Не хочет давать показания. Видимо люди Агарова подчистили хвосты, когда Давиду стало известно, что ты ездил в поселок. Они нашли девушку и приказали молчать.

– Должны быть способы, Эдуард Александрович. И еще… Я хочу знать, кто из моего окружения сливает информацию?

– Это сложнее. И кропотливее. Ты реши, чего ты хочешь больше – посадить Агарова и забрать дочь или разбираться с крысой?

– Хочу этого.

– Тогда выбираем тактику хитрого восточного воина. Ты должен быть осторожным, Резван. И дальновидным.

Глава 37.

Резван.

– Многое от меня не зависит, Эдуард Александрович. Я-то готов принять позицию хитрого воина, а остальные… Все боятся Агарова. Не хотят давать показания, а без них делу не дадут ход. Та же Оля Морозова. Безусловно, она знает, кто назвался ее именем, кто навсегда исчез, но… Может, ту девушку ищут? Ну, были же у нее хоть какие-то родственники? – вздыхаю я.

– Нам надо узнать ее имя. И все, – произносит Эдуард Александрович, накладывая в мою тарелку щедрую порцию салата.

– И что это нам даст?

– Сейчас пообедаем и махнем к этой… Оле. Пусть молчит, это ее право. Обойдемся без ее показаний. От нее требуется назвать имя пропавшей девушки. Попробуем отыскать ее родственников и уговорим написать заявление. В конце-то концов, у нас есть Анна Борисовна – мама Авроры. Она же не боится потребовать от следственного комитета возобновления дела? Странно, что Агаров ничего ей не дал… Не в его это характере… Мог бы откупиться и, тем самым, заткнуть ей рот.

– А он хитрый, – произношу я, делая глоток домашнего морса. – Дать Анне Борисовне денег – значит признать свою вину. А он ее отрицает. Делает вид, что никакого отношения к смерти девушки не имеет. Публично называет ее наркоманкой, посмевшей напустить тень на его репутацию.

– Поедем, Рези? Оля Морозова живет в университетском общежитии.

– До сих пор? Столько лет прошло, а она до сих пор студентка?

– Учится в аспирантуре, а живет в общаге нелегально – договорились с комендантом. Отстегивает той щедрое вознаграждение и живет преспокойненько. Вроде бы одна…

– Вроде? Не замужем? – уточняю я.

– Ты же понимаешь, что в официальном запросе не будет сведений о ее личной жизни? На месте и узнаем, что да как.

Я благодарю за ужин жену Матросова Ирину. Торопливо бреду по аккуратной каменной дорожке, стараясь не замечать трёхногого пса, путающегося под ногами.

– Пока, Пират! Охраняй тут все, пока меня нет, – произносит Эдуард, выпуская меня на улицу.

Запирает скрипучую калитку и садится на переднее сидение.

– Анатолия теперь нет, Резван. Решится ли молодой следак принять заявление от Анны Борисовны?

– Так и Анатолий не особо рвался его принимать. Ну не может все так продолжаться, Эдуард Александрович. Когда-то все закончится.

– Сто процентов, Резван. Уверен, от Агарова многие устали, не только ты.

Подъезжаю к зданию старого университетского общежития. Комендантша выскакивает, едва завидев нас. Упирает ладони в пышные бока и хмурится, отчего по ее лицу расходятся лучики морщин.