Прекрасная эпоха (СИ) - "Д. Н. Замполит" - Страница 12

Идея глянулась, в сотнях хватало георгиевских кавалеров, выходцев из пластунов, у которых не только такие состязания были в заводе, но и рубка в линию, в двойную линию, бросалка, когда казаки перебрасываются между собой шашкой, нагайкой и кинжалом, а также борьба и фехтование на деревянных макетах шашки. Мне об этом напомнили.

— Гулять так гулять! Начнем с показательных выступлений. Покажите все, на что способны.

Слух про редкое зрелище всколыхнул Санкт-Петербург. К назначенному часу публики на галереях манежа набилось сверх меры. Особенно много набежало кавалеристов — сверкающие золотом и серебром каски на великанах-кавалергардах, разноцветье уланок, кивера, покрытые черным лаком, белые султаны гусар во множестве возвышались над дамскими шляпками.

Казаки постарались, их искусство владения шашкой и нагайкой вызвали немало восторженных криков. Но зрители так и не поняли до конца сути представления — зачем, например, казаку рубить лозу на скорость, вертясь волчком, или сбивать нагайкой мелкие предметы на подставках? Ждали начала конных выступлений.

Пошла джигитовка. Не только вращение на коне — соскоки, переворачивания, езда стоя на седле, пролезание под брюхом на полном скаку, — но и такие молодецкие забавы, как подхватить на карьере с земли серебряную монету или наполненную вином рюмку и выпить ее на ходу. Овации публики не смолкали.

Начались стрельбы. Попадание в подброшенную папаху за удаль не считалось, редкие умельцы умудрялись поразить в воздухе куриное яйцо! А венцом удали и мастерства казаков стало выступление кубанцев — целая группа джигитов пустила коней в намет, словно по мановению волшебной палочки исчезла под брюхами лошадей, оттуда раздался дружный залп, и из бумажных чучел под общий вздох галерей полетели бумажные клочки.

— Великолепные солдаты, великолепная подготовка и бездарное использование, — сокрушался Дядя Вася, когда я раздал золотые часы победителям. — А расфуфыренные наверху вообще не понимают, что их век ушел. Зови Дукмасова.

Петька на соревнованиях приза не добился, но удрученным не выглядел — раскрасневшийся, сверкающий улыбкой до ушей, прибежал на мой зов.

— Не надоело штаны в Петербурге протирать, обезьяна ты азиатская?

— Еще как надоело! Вы ж меня не взяли к туркменам, самое веселье пропустил.

— Ну так пришел твой час. Генералом хочешь стать?

— Кто ж не хочет? — искренне удивился Дукмасов.

— А новый род войск создать?

— Новый?

— Да, спецвась!

Что Дядя Вася, не ждали? Я тоже шутить умею.

Он к тому, как я переиначил его название «спецназ», оказался не готов. Ну да весь мир к такому не готов — несколько полков диверсантов, способных не только мосты рвать да склады со штабами захватывать, но к глубоким рейдам и маневренной войне.

— Суть идеи, Петя, такова. У нас есть прекрасная казачья кавалерия, которой под силу обрушиться на врага, где ее не ждут. И есть команды пластунов, умельцев тихой войны, но безлошадных. Нужно это объединить, дополнить огневой мощью, разработать тактику действий в различных ситуациях, подготовить грамотных командиров. Начинать придется не с нуля, — с этими словами я протянул Дукмасову большую папку с наработками Дяди Васи, дополненными моими соображениями.

Бедный Петя оторопел, зачесал в затылке, сдвинув папаху на лоб, прижав другой рукой папку к газырницам у сердца.

— Не тушуйся. Не боги горшки обжигают. В папке найдешь поэтапную инструкцию для себя. Летом поедешь на казацкие сборы, подберешь костяк для будущей школы «спецвася». А пока изучай бумаги.

— Что за слово такое дурацкое — спецвась? — отмер Дукмасов.

— Не бери в голову, пусть ее наши враги ломают! — отмахнулся я.

— Вашество! Вашество!

Негодяй Клавка прорвался сквозь толпу штаб-офицеров и привлек мое внимание своей сияющей рожей и неподобающим титулованием — никак не привыкнет, что я уже не генерал-лейтенант. Чего такой всполошенный? И скалится, будто пропавший в Америках дядюшка ему миллионное наследство отписал.

— Золото! Золото! — зашептал мне на ухо, брызгая слюной. — Посылочка из Туркестана прибыла!

Я держал в руках тяжеленный слиток, лишь немногим легче пуда. Первое золото Мурун-Тау. Во всех смыслах золотое. Его себестоимость оказалась куда выше продажной цены слитка. И проблема не в том, что так всегда бывает поначалу. Все хуже.

Пока Секунд Расторгуев налаживал работу рудника, вылезло много подводных камней, о которых меня предупреждали в ресторации Лопашева подгулявшие золотопромышленники. Не замедлили нарисоваться и другие трудности. Я плохо понимал терминологию отчета — тройные и четверные бегунные чаши, двойная декантация, цианирование, пульпа, — но суть проблемы уловил. На финальной стадии требовалось много воды, поэтому срочно нужна «чугунка» эту самую пульпу таскать поближе к Аму-Дарье, а уж там превращать ее в слитки, из которых на аффинажной фабрике изготовят золотые. Пока обходились тем, что есть поблизости, то есть урочищем Аристан-бель. Там воды много, да вот беда: она же нужна для тысяч работающих на добыче и переработке руды. Мушкетов доложил: порода очень твердая, приходится буквально ее выгрызать. А для сего нужно много, очень много наемной силы. С ней трудностей никаких, в Азии хватает народу, готового работать за копейки — из Коканда, Бухары, Персии прибегут, только свистни. Но их нужно поить. А где найти воду, чтобы хватило и на замачивание с цианистым калием раздробленной породы, и чтобы жажду утолить?

Иными словами, общая масса занятых в Мурун-Тау рабочих определялась дебетом колодцев и ключей урочища Аристан-бель, а он далеко не безмерен. Там, на месте бывшей русской крепости, уже возвели рабочий поселок, но превратить его в город в пустыне невозможно, если только не подать каким-то макаром воду все из той же Аму-Дарьи. Водопровод! Годы уйдут на все про все, да и то если денег хватит.

А где их взять? Из прибыли? Вот тут-то мне и открылись страшные подробности предупреждений Витте насчет происков Абазы. Казна крыла золотопромышленников как бог черепаху: налог от 5 до 15% от валовой добычи, да посаженная плата по 15 копеек с погонной сажени по длине прииска (а у меня участок двойной!), а еще все затраты за их счет на доставку золота на Монетный двор в Петербург, его сплав и апробирование. Теперь-то мне стало понятно, отчего сибиряки брались за разработку только таких месторождений, где процент золота превышал общепринятую в мире для разработки норму чуть ли не вдвое. Даже в этом случае государство отбирало у них от 25 до 40% чистого дохода. Чистого! А у меня и отбирать нечего. Погашать убытки можно только из своего кармана. Не дай бог, проведает мой управляющий в Спасском — человек он нервный, может и руки на себя наложить.

Другой на моем месте пошел бы да повесился. Или притворился сумасшедшим, чтобы спрятаться от кредиторов. Я же весело расхохотался, ибо вместе с отчетом Расторгуева получил результаты разведки Мушкетова. Предварительные! Он никак не мог ее завершить, ибо, как писал мне, запасы кажутся неисчерпаемыми! «Вся геология Мурун-Тау, — удивлялся Иван Васильевич, — опровергает теории о возникновении главных мировых месторождений золота. Оно не просто растворено в огромной массе кварца, но и расположено крайне хаотично. Чем глубже наши шурфы, тем все страннее и страннее. Потеря золотоносного слоя ничего не значит, он появляется через одну-две сажени. Завершить оконтуривание участка, чтобы приблизительно оценить потенциал рудника, никак не получается. Все выделенные нам земли несут в своих глубинах золотоносную породу».

— Что я говорил? — по-детски радовался Дядя Вася. — Переходим к плану Б?

А что еще остается? Конечно, переходим!

Наутро я собрал представителей мировой прессы и бахнул самым крупным калибром по всемирной деловой закулисе:

— Господа! Имею честь доложить вам, что у подножия гряды Мурун-Тау, в пустыне Кызыл-Кум, обнаружено самое крупное в мире золотоносное месторождение! Столетия не хватит, чтобы его вычерпать!