Прекрасная эпоха (СИ) - "Д. Н. Замполит" - Страница 24

— Тебе зачитывали правила при найме, было?

— А, это… было. Крестик поставил.

— Ну и славно, — повернулся я к начальнику охраны. — Тогда по правилам: на первый раз штраф и выпороть прилюдно. Всем остальным объяснить, что второй такой вылетит со службы, а третий уедет в каторгу.

Трясло меня после этого случая преизрядно: вот люди, им все объяснили, они покивали, согласились и все равно делают по-своему!

— Пороть не метод.

А что метод?

— Учить надо, образовывать. Да только времени у нас на это нет.

Весь переход вверх по Волге на новейшем пароходе «Фельдмаршал Суворов», я ежедневно корпел над усилением охраны завода, а Дядя Вася каждую ночь мои придумки браковал и предлагал свои. Надумали мы много — от сторожевых собак до колокольчиков на стене, от постоянных проверок до премий и штрафов…

А англичане — нет, даже в чужой стране, в окружении озлобленного населения, проявили смертельную беспечность, поддались снобизму, привычке смотреть на всех сверху вниз, скоро, глядишь, придумают сказку о долге белого человека. Или не придумают — пленные под надзором казаков продолжали таскать десятки тел красномундирников, складывая их в длинный ряд.

— Ваше высокопревосходительство! — окликнувший меня Дукмасов выглядел совершенно потрясенным. — Что покажу!

Прошли внутрь караван-сарая, миновали заваленную кирпичным боем галерею с обвалившимися арками, дошли до небольшого перехода, заканчивающимся плавным спуском в полуподземный резервуар для чистой воды. Внутри нашлось заглубленное темное и прохладное помещение, доверху набитое корзинами.

— Что там? — удивился я странному лихорадочному поведению Петьки.

— Шампанское! Несколько сот дюжин! — огорошил войсковой старшина. — А еще вино, мадера, портвейн, бренди! Все доставлено в Герат по приказу генерал-майора Лемсдена. Пробу снимем?

Я издал полурык — врачи до сих пор запрещали шипучку.

— Казну нашли? — перевел разговор.

Дукмасов чуть не брякнулся на задницу: чтоб Скобелев да отказался от трофейного «Аи»⁈

— Копаем, завалило ее.

— Пленных много?

— Хватает. В основном, контуженных. Лепечут индусы не пойми что, без водки не разберешь.

— Ваше сиятельство! — прибежал всполошенный ротмистр, командир 2-го эскадрона. — Там такое…

Ну просто день сюрпризов! К нам пожаловал афганский губернатор Герата на… слоне!

— Быстро мне мундир и все ордена! Хотя — стоп! Петр, займи его, текинцев покличь…

Я заторопился, ибо влез с советами Дядя Вася, который в итоге взял на себя контроль тела, а дальше началось…

В единственный уцелевший айван привели афганца. Он суетливо кланялся, что-то бормотал на урду, а когда в роли толмачей выступили мои текинцы, у него отнялся язык, а тюрбан съехал на затылок. Дядя Вася, то бишь я, обошел его со спины и — приголубил кирпичом по голове. Туркмены мигом частью перерезали, частью разоружили губернаторскую свиту.

— Ой! — вырвалось у Дукмасова.

— Надевай губернаторское, полезай на слона, бери лучших головорезов и дуйте наверх, в цитадель. Откроете нам ворота и все, Герат взят!

Когда еще выпадет шанс покататься на слоне? Петя быстро назвал имена тех, кому снова играть ряженых, раздел без всякого почтения лишившегося сознания губернатора, спрятав под халатом несколько револьверов, и полез на элефанта. Его погонщик не сказал ни слова. Получив пинка сапогом, понял все верно и направил могучее животное к дороге, шедшей на подъем до самых ворот цитадели. Следом на чужих конях неспешно трусил эскорт из переодетых спецвасей.

Все улочки, традиционно для Востока накрытые для создания тени большими полотнищами на веревках, забили невидимые с цитадели верховые в ожидании сигнала. Минуты тянулись мучительно долго.

Ну же, Петруша, не подведи, родной!

Молодецкий свист дозорного дал старт лихой скачке. Обгоняя друг друга, наверх понеслись конники в черкесках, сверкая клинками, размахивая боевыми нагайками, револьверами и дротиками. Встречных выстрелов со стен не прозвучало, цитадель будто смирилась со своей участью. Казаки скрылись в воротах.

Дядя Вася, задрав голову, напряженно ждал финала. Не прошло и четверти часа, как над цитаделью заполоскало знамя с вышитым персидским гербом.

Бородатый кавалер ордена Бани, бывший помощник-адъютант королевы Виктории, а ныне глава британской экспедиции, генерал-майор Питер Старк Лемсден пребывал в полном отчаянии. Из-за потери — не винного погреба, а чести. Он крутил «оливы» на своей гусарке — вот-вот оторвет:

— Ваше сиятельство, меня крупно подставили большие шишки из Дели. Ум за разум заходит, когда подумаю, во что меня втравили! Чего добивались? Чтобы я развязал войну с Россией? Еще смерть Цесаревича — богом клянусь, мы к этому не имеем никакого отношения. Давайте же по–джентльменски найдем приемлемый выход из этого безумия, не будем же мы, европейцы, убивать друг друга в этой азиатской дыре.

Я подлил генералу в бокал его же собственное бренди и саркастически усмехнулся. Генерал покраснел, но всем своим видом постарался изобразить крайнюю степень благоразумия. Он прекрасно знал, что я могу напомнить. Джентльменам хватило наглости подстрекать афганцев и командовать ими на Кушке, обозвав эту операцию комиссией пограничного разграничения. Опровергать бесполезно, и любые слова, какие бы генерал ни придумал, звучали детским лепетом.

Привыкли «бульдоги», что русские, услышав слово «британец», начинают хвостиком вилять и пытаться решить миром. А тут как с цепи сорвались. Сперва преподали «островитянам» поучительный урок на Кушке. Потом началось и вовсе для них немыслимое. Отряд англичан стоял в городке Гульген в шестидесяти верстах от лагеря русских. Получив от лазутчиков донесение, что русские намерены вот-вот атаковать, Лемсден запаниковал и решил поступить, как действовала армия во время войны с афганцами — запереться в крепости и ждать помоги. Он надеялся отсидеться за стенами Герата и даже прославиться, как его защитник, а вышло все иначе. Очень дурно вышло, безнадегой веяло от его положения. Кто мог представить, что над цитаделью будет развиваться персидский флаг?

Лемсден необдуманно попытался сходу атаковать. Его отряд умылся кровью — в нашем распоряжении имелась неплохая крепостная артиллерия, а гератцы пылали желанием надавать англичанам по шее. Нашлись и пушкари, и множество добровольцев, записавшихся в ополчение. Странное дело, и нечто для меня новое — насколько дурны афганцы как солдаты, настолько же они хороши как инсургенты. Неустрашимые, готовые зубами рвать врага — днем и ночью.

Ночью особенно. Вместе с отрядами спецвася после первого же заката буквально растерзали английский лагерь под стенами крепости и организованно отошли. На следующий день показалась пыль на западе — персы выслали из Хорасана пехоту и конницу, чтобы взять Герат под свое крыло. С минуты на минуту на перевалах Гератских гор покажутся русские войска. Лемсден вообразил, что пришел его смертный час, отправил в город парламентеров и, говорят, когда узнал, кто его приглашает на переговоры, с такой силой плюхнулся в походное кресло, что сломал его и грохнулся оземь.

— Откуда, черт побери, здесь Скобелев⁈

Откуда-откуда… от верблюда!

Делать нечего, потащился в город, молясь всем святым, чтобы его не прирезали афганцы, но не мог же он требовать от целого графа, чтобы тот явился к нему на встречу.

— Сэр, объясните, я ничего ровным счетом не понимаю.

Пришлось сунуть ему под нос бумажку с русско-персидским договором, генерал-майор развел руками: все равно непонятно.

— Зачем вы атаковали город, если видели над ним персидский флаг?

Вместо ответа — нелепые оправдания: подумали, что это уловка мятежников.

— Прошу как джентльмена, — до Лемсдена дошло, во что он вляпался, — скажите мне, что вы не собираетесь перерезать нас всех в отместку за смерть цесаревича!