Американский вояж (СИ) - Русских Алекс - Страница 51

– Здравствуйте, Александр, я ведь могу вас так называть? – на этих словах я руками развел и даже головой затряс, мол, всенепременно, даже за честь сочту, – Меня зовут Дмитрий Александрович. Дело в том, что у нашей службы появилось к вам несколько вопросов. Вы ведь не против ответить на них?

Эк мягко‑то стелет, главное, чтобы спать жестко не стало. Ну, давай, поиграем.

– Ну, что вы, Дмитрий Александрович, я только за. Странно только, неужели вы из‑за тех полицейских?

– Что за полицейские? – мгновенно насторожился дипломат.

Надо же, никто не доложил? Ну, да ничего, все равно узнает, обязательно кто‑нибудь эту историю озвучит.

– Да нас в город отпускали, жарко было, я решил искупаться в море. Там укромный такой уголок. А патруль все равно увидел, подумали, что я утопиться решил.

– Ну‑ну? – подбодрил меня дипломат.

– Вот, задержать хотели, пришлось им про моржей наших рассказать, а то они думали, что пятнадцать градусов вода – это жутко как холодно. Я нашим ребятам сказал, чтобы не вмешивались и шли по своим делам. В принципе полицейские сами признались, что я ничего не нарушал, так что с ними я мирно разошелся, они меня даже до центра подвезли потом.

– Забавно, но постарайтесь больше с полицией не пересекаться.

– Да, что вы, Дмитрий Александрович, я же все понимаю, нельзя, значит, нельзя.

– Скажите, Алексей, я так понимаю, вы журналист, судя по вашей статье в «Правде»? Может, вы еще где‑нибудь учитесь? – с видом доброго дядюшки спросил меня чиновник.

– Все верно, только наоборот. Я учусь на геолога в Магаданском политехе и одновременно работаю журналистом в «Магаданской правде». Плюс у меня есть статьи в «Вокруг Света», а еще я несколько книг опубликовал. Я и на самолете этом оказался, потому что по заданию редакции газеты должен был в Якутск лететь. Еще и по‑дурацки так получилось – я в понедельник собирался лететь, а редактор, не знаю почему, переиграл, пришлось в выходной срываться, мчаться в аэропорт. Отправился бы на следующий день, все было бы нормально. А ведь в конце августа нужно ехать в колхоз, а там и сессия начинается. Даже не знаю, как сдавать, если нас задержат.

– Ну, не переживайте, конечно, ситуация стрессовая для всех пассажиров. Но меня сейчас интересует другое. Скажите, вам что‑то известно про программу обмена студентов между вашим институтом и университетом Анкориджа?

Ну, точно, мистер Стафф сработал. Вопрос только, во что его помощь для меня выльется. Опасаюсь, очень даже прилично придется заплатить.

– То же, что и другим студентам. В этом году к нам приезжал американский студент Майкл Стафф. Я лично его встречал в Москве и сопровождал в Магадан. Меня даже, – тут я наклонился поближе к дипломату, и голос понизил до интимного шепота, – Просили приглядывать за ним.

Я многозначительно замолчал, мол, говорить больше не разрешено и вообще, понимай, как знаешь. Мало ли кто эти, которые «просили». У чиновника на последней фразе глаза на мгновение стали острыми, как хорошо наточенный перочинный нож.

– Это все?

– Нет, насколько я знаю, в этом году должна на Аляску отправиться ответная делегация наших студентов и преподавателей. Вроде человек пять или даже немного больше. На два или три месяца на стажировку. Но кто именно, тут, простите, не знаю. Я все же простой студент.

– Скажите, а английский вы хорошо знаете?

Я даже засмеялся тихонько, так, с небольшим чувством превосходства, борющимся со скромностью и некоторым преклонением перед большим человеком, сидящим напротив. Перейдя на английский, сказал:

– Мои преподаватели считают, что я знаю его в совершенстве. В издательстве «Высшая школа» вышли мой словарь английских компьютерных терминов и перевод инструкции по к мини‑ЭВМ «Эппл‑2».

Дипломат одобрительно кивнул головой, затем спросил по‑русски:

– Вы очень хорошо говорите. Может вам лучше на переводчика перейти учиться?

– А зачем? Мне нравится геология. А английский я рассматриваю, как дополнительный предмет. Он сейчас очень в мире распространен. Соответственно, это доступ к научной литературе из‑за рубежа. Знаний мало не бывает, все может пригодится. Мало ли, вдруг пошлют в экспедицию в другую страну. Наши геологи часто помогают правительствам развивающихся стран. И для журналистики знание языка не лишнее. Мало ли как жизнь повернется.

Лицо дипломата просветлело, похоже, он уже свое мнение обо мне составил – «карьерист обыкновенный, молодой, да ранний». В общем, все со мной ясно – иду по головам, с пути не сверну. Следовательно, опасности, что останусь в Америке или еще что‑нибудь отчебучу эдакое антисоветское, практически нет. В общем, сразу я для чиновника прост и понятен стал, сколько он таких видел. Вон, даже поскучнел малость, но профессионал, продолжает отрабатывать свой номер. Сейчас должен перейти ко второй части марлезонского балета.

И точно, чиновник покашлял, потом, как он сам решил, неожиданно, спросил:

– Понятно. А как вы думаете, вас могли бы включить в программу обмена?

– Вряд ли. В институте хватает более достойных студентов. Все же я только на второй курс перешел, сами понимаете, а отец у меня простой рабочий на прииске – слова «такие предложения получают блатные» не прозвучали, но в воздухе повисли.

Дипломат понимающе покивал головой и продолжил:

– Тем не менее, от университета Анкориджа была получена просьба о включении вас в состав студенческой делегации. Учитывая обстоятельства прибытия и академический профиль, они готовы предложить вам место в программе обмена на один семестр. Но понимаете, возникает один вопрос, от которого зависит окончательное решение, войдете ли вы в программу,‑ дипломат делано замялся.

– Да, я вас слушаю? – я показательно подобрался на стуле.

– Понимаете, не совсем понятно, откуда в местном университете узнали о вас. Насколько я знаю, информация о составе пассажиров рейса была закрыта. Вы сами не пытались связаться с университетским начальством?

– Нет, – я постарался выразить наивысшую степень изумления, – Даже понятия не имею, к кому здесь обращаться.

– Может, какие‑нибудь догадки у вас есть?

– Да нет, – тут у меня лицо просияло (ага, что делать, молодой еще, не умею покер‑фейс держать), – Может быть это из‑за Майкла?

– А он откуда узнал?

– Понимаете, – я даже частить начал, – В тот выход в городе, меня полицейские подвезли в центр. Наша группа собиралась в магазин, я думал их догнать и случайно в городе наткнулся на знакомого. Он очень удивился, увидев меня, пришлось объяснять, как я оказался на Аляске. Без подробностей, конечно. Возможно, это он обо мне и рассказал. Просто других вариантов не могу предположить.

Дипломат покивал головой. Судя по всему, все, что нужно он уже узнал, вопрос только снизойдет ли до объяснений или решит, что для меня слишком много чести. Ха, снизошел.

– Должен поздравить вас, Александр, предварительное решение о вашем пребывании в США принято, осталось утрясти некоторые формальности, это должно занять всего несколько дней. Думаю, уже в начале следующей недели вы поступите в распоряжение университета. Вопрос с вашим размещением и обеспечением они берут на себя.

– Спасибо, конечно, – я растеряно уставился на чиновника, – Но, понимаете, я даже не знаю, у меня ведь никаких документов нет, кроме внутреннего советского паспорта и наших прав на вождение автомобиля. Ни визы, никаких законных прав на пребывание в другой стране.

– Пусть вас это не беспокоит. Американская сторона выдаст вам временные документы, а на той неделе вам придется слетать в Сан‑Франциско. Там вы получите наш загранпаспорт и оформите ученическую визу. Учтите, документ может задержаться, позвоните предварительно по вот этому телефону, – дипломат на клочке бумаги записал телефон и передал мне бумажку, – Ваш паспорт нам передадут дипломатической почтой. Ваш внутренний сдадите в консульстве, не забудьте его взять.

– Так, это, – я недоуменно уставился на, – А до этого у меня не будет документов? А как же я в самолет сяду?