Американский вояж (СИ) - Русских Алекс - Страница 7

– Ну, что, ребята, – говорю, – А вот и сюрприз, нас приглашают посетить изнанку театра. Как вам?

* * *

[1] ну, классика же:

'‑ Сеня! Сеня! Успокойся! У тебя есть выход.

– Да? – обливая слезами Надин халат, говорит Горбунков.

– Да! Есть! Ты должен пойти и признаться сам. Сам!

– В чем? – спрашивает он, приподняв голову.

– В измене!'

Сцена из «Бриллиантовой руки», комедии режиссера Леонида Гайдая, снятой на «Мосфильме» в 1969 году

[2] наверное, самый известный пивной бар в центре Москвы того периода. Внутри стояли автоматы, наливающие пенный напиток то ли за 15, то ли за 20 копеек кружка. Находилось заведение в подвале здания по адресу ул. Пушкинская, 13/8. Это угол Столешникова переулка и Пушкинской улицы

[3] фраза, ставшая настоящим мемом, произносится Евгением Николаевичем Ладыженским в фильме «Бриллиантовая рука». Вторая знаменитая фраза оттуда же и его же – «Ты зачем усы сбрил, дурик?»

[4] группа «Звери», «Районы‑кварталы», 2003 год

Глава 3

Последний свободный день в столице

– Вот, Марк Анатольевич, – произнес Абдулов, посмотрев на режиссера театра Захарова, – Помните, в эпизоде «Формулы любви сыграл»? Он потом нм забавную песню пел.

– Может, исполните? – предложил мне Захаров.

– Если хотите, но инструмент нужен, я как‑то к исполнению а капелла не привык, – не стал я ломаться, – Если дадите гитару, то подыграю. Только я невеликий музыкант, так, можно сказать, пять дежурных аккордов.

Давно хотел научиться хоть немного играть на гитаре, но в той жизни так и не сподобился. В этой меня Алиса натаскивает. Она‑то очень прилично инструментом владеет, как‑никак на отлично музыкалку окончила. Да, на северных поселках даже музыкальные школы были. Да и мой реципиент пару лет на музыку ходил, хотя учился не особо усердно. Зато мал‑мала на фортепиано играть, а заодно и петь научили, уже хлеб.

Гитару мне быстро нашли, в театре‑то без инструмента никак.

– Не знаю, как вам понравится, но попробую, – заявил я и начал, – «Пусть пугает грозный ветер, начинается гроза, несмотря на все запреты, поднимаем паруса…» [1]

– Песня интересная и голос у вас приятный, но играть вам точно стоит подучиться, – резюмировал мое выступление Захаров, – А еще что‑нибудь можете продемонстрировать?

Что же мне такое спеть, чтоб зрителей распотешить? Тут важно, чтобы в тексте не упоминалось каких‑нибудь анахронизмов, пока не известных. Ну и рэп с жестким роком вряд ли зайдет нынешней публике, тем более такой искушенной.

– Ну, есть одна песня, – протянул я, – «Омут» называется. [2]

Взял гитару в руки и грянул:

– Ой, да в омут головой!

Да ты не трусь – я вернусь.

Пройду по дну, да не утону.

Был бы святой – шел бы над водой, а так по дну…

Конечно, как‑то не хочется обкрадывать хороших авторов, но очень может быть, что в этой реальности песня так и не появится. Мне уже не раз попадались совершено незнакомые книги, которых не было у их авторов в прошлом времени. И наоборот, куда‑то подевались хорошо известные мне по прошлой жизни романы, а то и полностью писатели со всем их творчеством. Библиотекари только плечами пожимали на мои вопросы, предполагая, что я что‑то путаю. Ну, ладно, первое легко объяснить эффектом Манделы [3], а вот второе уже никак на него не спишешь. Видимо, здесь человек нашел себя с какой‑то другой деятельности, а, может, и вообще не родился.

– Красивая песня, хоть сейчас на сцену или в фильм вставляй, – задумчиво произнес Захаров, – Ваша?

– Нет, – слышал где‑то, честно сказал я, все же ничего своего я в эту песню не привнес, это не «Марсианин» или «Пираты Карибского моря», где я помнил в основном только сюжет и практически все придумал сам.

Но, кажется, режиссер мне не поверил, решил, что скромничаю. Дальше я петь отказался, сказал, что это пока весь мой репертуар. Пока режиссер не ушел, я в рюкзак залез, достал пару сувениров. Специально отбирал фигурки, похожие на Александра Гаврииловича и Марка Анатольевича.

Я вообще для режиссера думал подарок через Абдулова передать, но лично – это даже лучше. Сказал, что очень люблю все его фильмы, и мне будет приятно, если он примет от меня статуэтку. Мне действительно все ленты режиссера по душе, не раз пересматривал. И спектакли нравятся, тот же «Проснись и пой» – замечательное представление. Моя мама всегда с удовольствием смотрела этот телеспектакль, когда его по телевизору показывали.

– Теперь я в Москве вряд ли скоро появлюсь, но надеюсь, что и в следующий раз не откажете в билетике?

Абдулов на мой тонкий намек только засмеялся и обещал не забывать, а Марк Захаров ничего не сказал, он к тому времени уже ушел из гримерки.

В целом мы за кулисами недолго пробыли, минут двадцать, не больше. Андрей вообще все время помалкивал и делал вид, что его тут нет. Майкла я представил, но он тоже в основном просто по сторонам поглядывал. Оно и понятно – для него наши артисты мало что значат, у него другие любимые звезды, американские.

Возвращались после представления опять на метро. Это довольно удобно, сели на «Пушкинской», на «Кузнецком мосту» вышли, перешли до «Дзержинской», а оттуда прямиком до «Университета». На ужин опоздали, так что опять устроили купеческое чаепитие в номере.

– Ну, что, познакомишь меня с TRS‑80? – поинтересовался я после того, как мы со стола убрали.

– Конечно! – сразу же подскочил Майкл, немедленно зарывшийся в свои коробки.

Тот самый TRS‑80 Color Computer или Co‑Co

Вот это уже типичный домашний компьютер этого времени с совмещенными системным блоком и клавиатурой, максимально дешевый и приспособленный под нужды обычного потребителя. В первую он для развлечения служит, позволяя запускать простенькие игры. И стоит меньше 400 долларов. Точнее, он так раньше стоил, а сейчас уже почти до 300 цена упала. Рассчитана машина на комплектацию с обычным цветным телевизором, который производитель переквалифицировал в монитор. В общем, все принесено в жертву снижению стоимости железа, что для обычного пользователя самое важное, не готов он четыре штуки баксов отваливать за комп. Пару мониторов в комплект к Ко‑Ко Майкл прихватить не забыл.

Это он правильно, а то у нас в Союзе используется стандарт цветного телевидения SECAM, несовместимый с американским NTSC. Помню, как в конце 80‑х и начале 90‑х оказывались разочарованы люди, которые привезли, или достали настоящий японский видеомагнитофон, а изображение на экране телевизора почему‑то оказывалось черно‑белым. Потом‑то разобрались, умельцы начали паять конвертеры сигнала, да и покупать уже старались видики PAL/ SECAM. В общем, советский телек, если что, приспособить будет весьма непросто.

Машинка построена на процессоре Motorola 6809, сейчас весьма мощного и перспективного. Что еще хорошо, программное обеспечение впечатляющее, есть текстовый процессор, электронные таблицы. ОЗУ здесь на целых 48 килобайт, это уже с расширением, вроде еще можно увеличить. ПЗУ небольшое, но для домашней машины вполне достаточно, тем более программы записываются на обычный кассетный магнитофон. Майкл и их захватил, причем с запасом кассет. Или можно дисковод присоединить магнитофона, он, кстати, тоже имеется.

Смотрю я на американскую технику, и чем‑то родным прямо веет. Сделана она по настоящему кондово, словно родные телевизоры и магнитофоны. Изящество и дизайн? Нет, не слыхали! На корпусах словно клеймо поставлено «сельская местность». Ну, так, для реднеков делали. Все, как у нас – «Ну, и что, что ручка выбора телеканалов с телевизора отвалилась? У вас дома пассатижей нет? Ну, так купите и переключайте каналы ими и не морочьте мне голову!». Ну, реально, корпуса, словно топором вытесывали. В принципе, многие американские производители техники подобным подходом грешат, но тамошним патриотам их продукция вполне заходит. У нас вообще почему‑то считают, что в США умеют в куртуазное обхождение с клиентами и делают исключительно красивые вещи. Нет, так‑то и делают и обходятся, но далеко не все компании. И, знаете, это ничуть не мешает им работать и получать прибыль. Американцы без всяких проблем покупают и топорно сделанные вещи и даже порой безропотно терпят просто ужасное обслуживание.