Изгнанник. Право на счастье (СИ) - Стефани Мари - Страница 15

— Злата, Злата, в этом вся ты! — с какой-то нечеловеческой грацией мужчина подошел ближе и, нависнув надо мной, выдохнул мне в лицо. — Тебе не надо раздавать авансы или что-то обещать! Ты такая мягкая, теплая, уютная, к тебе тянет помимо воли. Твой нежный голос, мягкая улыбка, наивный взгляд, они за тебя обещают счастливчику, которому ты ответишь неземной рай!

От тихого, слегка хрипловатого голоса по телу побежали мурашки. На миг я даже забыла кто передо мной. Но стоило смыслу слов, сказанных Эмбером, дойти до моего сознания, стало не по себе. Намек слышавший в словах Закария… это ведь не то, что я подумала! Да нет, не может он иметь в виду себя.

— Я на сегодня закончила, — холодно произнесла я и сделала шаг от мужчины. — Мне пора домой!

— Но стоит к тебе подойти, сделать комплимент, как от твоего внешнего тепла веет внутренним холодом! — будто не слышал меня, продолжил Закарий. — Кто тебя так обидел, что ты интуитивно отталкиваешь всех, кто к тебе приближается?

Да что он себе позволяет! — вознегодовала я в душе.

— Закарий Матвеевич, никто меня не обидел, и даже если бы это было так, это совершенно не ваше дело! — осторожно, чтобы не выронить из рук древние часы, отчеканила я, поставив их на полку. — И мне действительно пора!

— Я вас не держу, Злата! Время позднее, и вам необходимо отдохнуть, через два дня у нас выставка, и мне нужны все ваши знания и умения. Извините, что влез со своими неуместными комментариями.

— До завтра, Закарий Матвеевич, — сделала вид, что не заметила попытки извиниться.

— До завтра, Злата, — ответил он, глядя мне в спину. И я чувствовала этот пронизывающий, словно пытающийся меня считать, взгляд, пока не скрылась за поворотом.

Спеша по вечернему городу на остановку, я никак не могла успокоиться. Слова Эмбера раз за разом звучали в голове. Что он имел в виду своим заявлением? На что намекал? Как будто мало мне того, что этот мужчина вызывает у меня панику на подсознательном уровне, так теперь ещё какие-то намёки на то, что выходит за рамки рабочих отношений.

— Нет, он не себя же имел в виду, говоря, что его манит мое тепло! — пыталась убедить саму себя. — Это было сказано образно, не может такой мужчина посмотреть на меня! Да и не нужно мне его внимание! Напротив, я хочу пересекаться с ним как можно меньше! Боже, но как? Он мой начальник, а рабочие отношения подразумевают частный близкий контакт. Но оказавшись с ним рядом, я чувствую себя загнанной мышкой, с которой большой породистый кот играет в свое удовольствие. А я даже не знаю правил этой игры! Мне их не озвучили или посчитали ненужным это делать. Но как при таких условиях работать? Если я всякий раз вздрагиваю, услышав его голос, и пытаюсь слиться с интерьером, стоить Эмберу оказаться рядом. Так и до неврастении недалеко. Что ж, закончу с выставкой и уйду. Работать и каждый раз дергаться, как только мужчина окажется рядом, вздрагивать, заслышав мягкую поступь шагов и бархатистый с властными нотками голос, я не смогу. Значит, нужно уходить, какой бы хорошей ни была работа, свои нервы дороже. А работу я себе другую найду, особенно после выставки.

Решив для себя вопрос своего дальнейшего сотрудничества с Эмбером, я как-то собралась, успокоилась, и даже предстоящие

напряженные дни меня уже не пугали.

Глава 12

Закрой

С утра все в напряжении, Андрей в костюме с напомаженными волосами подпирает входную дверь, готовый приветствовать гостей. Злата, наверное, в десятый раз оглядывает экспозицию, в попытке выявить нестыковки, которых в принципе нет. Надо отдать девушке должное, она справилась. Успела организовать выставку за две недели. В успехе я не сомневался, но результат проделанной работы превзошел все ожидания, лучше и ждать не стоило. Но Злата все чем-то недовольна, и что-то все выискивает. Вчера специально отправил девушку домой после обеда, чтобы отдохнула, и сегодня встречала гостей с ослепительной улыбкой, готовая рассказать желающим об экспонатах.

— Злата, расслабьтесь, все великолепно, — подошёл к ней ближе и попытался успокоить девушку.

— Да, просто мне все время кажется, что я что-то забыла, — смутившись, ответила она.

— Ничего вы не забыли! Все великолепно! А сейчас пока есть время, идите на кухню и выпейте успокаивающего чая. Скоро нам понадобятся ваша собранность и профессионализм!

— Да, Закарий Матвеевич, я сейчас соберусь! — девушка натянуто улыбнулась и направилась в указанном направлении.

Я же глядя ей вслед произнес:

— Забыла Злата! Забыла сказать, что не останешься в салоне!

О том, что девушка планирует покинуть меня, я догадался по ее изменившемуся поведению. Это произошло после того, как я стал свидетелем ее разговора с Андреем, когда не сдержался и затронул личное. Злата тогда очень холодно меня одернула и поспешила уйти. Но именно после того разговора она изменилась. До этого всегда позитивная и открытая она закрылась в своем внутреннем мире. Девушка продолжала заниматься выставкой, но уже без прежнего энтузиазма, не цепляясь за возможность удержаться в салоне. Но я, конечно, не планирую ее отпускать, такие ценные кадры на дороге не валяются. Не знаю как, но я собирался убедить Злату остаться, а если не получится, просто свяжу и не выпущу из салона. Ну а пока пусть потешит себя мыслью, что почти свободна.

В десять пожаловали первые посетители, и я поспешил их встретить. Это были известные коллекционеры древностей, в том, что они захотят посетить выставку, не сомневался, поэтому и отправил им личные приглашения.

Успел только поприветствовать гостей и перекинуться с ними парой фраз, как пожаловали ещё люди, и я был вынужден оставить коллекционеров, чтобы встретить следующих.

Спустя час после открытия, в салоне было яблоку негде упасть. Мы со Златой курсировали между посетителями, отвечая на их вопросы. Среди гостей мелькали и официанты, разносящие шампанское и закуски.

— Поздравляю, Эмбер, ты превзошел самого себя! — подошёл ко мне давний конкурент в антикварном бизнесе. — Столь потрясающую коллекцию ещё никому не удавалось собрать.

— Спасибо, Антон, рад, что мне удалось тебя впечатлить!

— Не жалко, продавать? Некоторые экспонаты, можно сказать, единственные в своем роде.

— Не думаю, что единственные. Но нет, то, что поистине ценно для меня, я не выставляю!

— Значит, наиболее ценные экспонаты припрятал, для себя! Теперь спать не смогу спокойно, думая, что же такое есть у тебя в загашниках, раз ты выставил на продажу вон ту великолепную жирандоль!

— Живи и мучайся, Антон. Но думаю, жирандоль уменьшит твою печаль.

— Как ты догадался?

— Что ты его собираешься купить? Да ты же взгляда не можешь от него оторвать!

— По-настоящему ценная вещь! Значит, договорились, и жирандоль мой? — решил взять с меня слово ушлый коллекционер.

— Если никто не предложит за него больше! — не пошел у него на поводу.

— Закарий, грандиозно! Впечатляющая коллекция! А организация высших похвал! — прервал обмен любезностями директор исторического музея.

— Спасибо, Аркадий Петрович!

— Нет, вы мне скажите! Где? Где вы откопали столовый сервиз восемнадцатого века? Да ещё так хорошо сохранившийся!

— Аркадий Петрович, вы же знаете, что, я свои источники не раскрываю!

— Ой, как будто я могу вам составить конкуренцию, Закарий Матвеевич! Вы же прекрасно знаете, что финансирование музея ничтожно, чтобы я мог выкупить даже серебряный портсигар эпохи модернизма.

— Сами нет, но вы знаете многих коллекционеров, которые мне точно составят конкуренцию.

— Да полно вам! — отмахнулся мужчина.

— Аркадий Петрович, вы каждый раз пытаетесь выудить у Закария Матвеевича, где он находит антиквариат, и вам это ещё ни разу не удалось, — вмешался в наш разговор владелец галереи искусств.

— Натан Иванович, я просто не теряю надежды, что рано или поздно мне повезет, — ответил директор музея.

— Удачи, Аркадий Петрович! — пожелал Натан Иванович и обратился ко мне. — Закарий Матвеевич, у вас новая помощница?