Вторая жизнь барышни Софьи (СИ) - Мягкова Нинель - Страница 18

Вот господин Белоярский и те, кто за ним стоит, воспользовались ситуацией себе на пользу. Не наобум он в школу устроился — точно знал, куда идти за массовкой для мятежей. Ведь организаторов мало, нужны жертвы. Чем зрелищнее и кровавее восстание, тем сильнее оно откликается в душах обывателей, тем больше ненависти всколыхнет к безжалостным властям.

Рабочие — еще одна уязвимая группа людей, зачастуювкалывающих на одной и той же незавидной должности до самой старости. И то если повезет и не случится травмы или болезни.

Понятно, почему Белоярский так оживился.

Глава 10.2

Воронцовские ему нужны для денег, власти и связей. А вот ниточки к марионеткам нащупывать приходится везде, где получится. Наверняка ведь к владельцам местных фабрик тоже пристанет.

От этой мысли мне стало неспокойно. Производств под Унгуром довольно много, рабочих две-три тысячи. Помнится, размах мятежей потряс всю страну, даже до столицы, где я в то время жила, докатились тревожные вести. Погибших было более двухсот, а уж сколько пострадало — доподлинно неизвестно.

Так вот как действовали заговорщики! Пробирались на предприятия, сводили знакомства с владельцами, чтобы через них влиять на человеческую массу. Давали вредные советы вроде уменьшить зарплату, уволить лишних и еще что в том же духе. На первый взгляд выгодно, а на перспективу чревато недовольствами.

Много что способен вытерпеть человек, но рано или поздно крышку может сорвать у любого горшка. А если умело к тому подвести извне, то рванет у десятков и сотен одновременно.

— Некоторые наши работники живут очень бедно. Им не всегда хватает на качественное питание, — вежливо и подробно принялась я объяснять, делая вид, что не замечаю как кривится лицо Белоярского. Ведь своей инициативой я резала всю его задумку на корню! — А еда очень важна для ума: у нас довольно творческая работа, требующая знаний и концентрации. Буковку упустил — вся полоса съехала! Ну не буду вас утомлять подробностями, главное — мы решили не только прибавить жалование нашим лучшим специалистам, но и кормить всех хотя бы раз в день.

— Откуда же они деньги на обед возьмут? — хмыкнул Зимородский, явно забавляясь наивностью юной барышни.

— Так бесплатно же! — заморгала я, напоказ удивляясь его тупости в ответ. — Нам это, конечно, по первости в копеечку встанет, но после выровняется за счет повышения дохода. Зато опечаток меньше будет, и люди работать станут на совесть, чтоб место не потерять.

— Действительно, очень интересное начинание, — процедил Белоярский, с трудом сдерживая раздражение. — Вы уверены, что вам это не выйдет боком? Все-таки покупка целого здания, потом еще продукты…

— А мы их семьям остатки раздадим! — жизнерадостно прощебетала я, глядя, как вытягиваются их лица. — Ничего не пропадет, не переживайте. Что не съедят, с собой заберут. У нас сейчас вторая типография открывается, новые руки нужны как никогда. Авось порекомендуют кого надежного!

Мужчины переглянулись.

Только что я ненавязчиво заронила в их головы мысль прислать в наши мастерские соглядатая. Раз уж мои идеи им поперек горла, непременно надумают помешать делу в развитии.

К папеньке я, разумеется, никого непроверенного и близко не подпущу, а вот в новую — почему нет? Все, кто после сегодняшнего дня придут проситься на работу, автоматически подпадут под подозрение. Еще бы проследить за ними, но вот незадача — в околоток мне явиться не с чем, а кроме стражей порядка даже не знаю, кому такое деликатное дело доверить. Чтобы еще послушали без лишних вопросов и выполнили в точности.

Будто подслушав мои мысли, на пороге оранжереи возник господин Сташевский.

Выглядел он будто с поля боя, потрепанным, но не сломленным. На рукавах виднелись следы пудры и румян — ручек было перецеловано бесчисленное множество. Он нашел меня мутноватым взглядом и пошел вперед как таран — не глядя под ноги, прямо сквозь бесценные посадки.

Я поспешила навстречу, пока он все орхидеи не передавил.

Подойдя вплотную, господин Сташевский неожиданно рванул с себя пиджак и резким движением укутал меня в теплую ткань по самый нос.

— Вы здесь не замерзли случаем? — процедил он, старательно не глядя мне ниже шеи.

— Наоборот. Жарко, — честно отозвалась я и с нескрываемым облегчением предложила, обращаясь ко всем сразу: — Может, перейдем в музыкальный зал? Там попрохладнее.

— И то верно. Хватит на сегодня с вас цветочков, — буркнул хлыщ и подтолкнул меня в спину, после чего вполголоса, чтобы слышала только я, добавил: — Коварство — ваше второе имя.

— Вы же хотели завести связи в высшем свете, — промурлыкала я в ответ так же тихо. — Радуйтесь, я вам эту возможность предоставила.

— Благодарствую. Не надо мне, пожалуйста, больше добро причинять, я уж как-нибудь сам! — рыкнул господин Сташевский в ответ.

Я поймала себя на том, что по лицу расползается довольная улыбка.

Бесить столичного гостя было невыразимо приятно.

Глава 10.3

В коридоре после тропической жары оранжереи оказалось довольно прохладно, меня моментально пробрал озноб.

Розалия, вышедшая следом, тоже поежилась. Господин Зимородский не растерялся, тут же поделился пиджаком с барышней. Так же поступил с Людой и нарочито галантный Белоярский.

Я поманила к себе Тришу и предложила залезть ко мне под полу, поскольку ее укрывать было некому. Так, в обнимку, мы и добрались до зала для музицирования.

К моему удивлению, там оказалось довольно много народу, и все они в изумлении уставились на нашу разношерстую компанию. В самом деле, со стороны мы наверняка выглядели странно, будто все барышни искупались в снегу и дружно стучали зубами от холода.

Нас просто потряхивало от перепада температур, но не объяснять же это всем подряд!

— Что произошло? Ты упала на улице? — всплеснув руками, метнулась ко мне тетушка, привлекая еще больше внимания к нашему появлению. — Зачем выходила, там же мороз!

Правильно, выставим племянницу безмозглой простушкой, ныряющей в сугроб в бальном платье в сопровождении кучи мужиков.

И подруг заодно макнувшей.

— Нет, что вы, мы просто устали от танцев! — нашлась Триша, выныривая из-под моей руки.

Все лучше, чем про физиологию и пот рассказывать. Барышни, как всем известно, естественных надобностей не имеют и пахнут исключительно розами. Иногда фиалками.

В любой ситуации.

— Тогда, возможно, кузина желает со мной что-нибудь исполнить? — пропела Варвара, уже сидевшая за фортепиано.

Знала, паршивка, что я ни единой октавы не вспомню. Матушка ушла рано, а отец позаботился о моем образовании как сумел — ни вышивать, ни петь я не научилась, зато печатала быстрее любой машинистки и ворочала тяжеленные основы для наборов как заправский атлет.

Чего она не представляла, так это что за последующие тридцать лет жизнь меня побросает так, что придется освоить все: и клавишные, и скрипку, и даже флейту с арфой. Не на концертном уровне, конечно, но опозориться в приличном обществе мне больше не грозит.

К сожалению, занималась я этим всем не от хорошей жизни для развлечения, а потому что кушать хотелось. Статьи заказывали не каждый день, зато ресторация под окнами моей квартирки работала ежевечерне. И развлекать публику нужно было часов по шесть-восемь.

— Почему бы и нет, дорогая, — мурлыкнула я в ответ, грациозным жестом сбрасывая пиджак обратно на руки господину Сташевскому. Он едва успел тот поймать. — Как насчет «На краю зимы»? Ты же не против, если я поведу с флейтой?

Варя оторопело уставилась на матушку. Такого поворота ни одна из них не ожидала. Кузина вряд ли замышляла гадость, просто желала покрасоваться за мой счет, как всегда. Но как теперь выйти из положения достойно, не понимала.

Дело в том, что разучила двоюродная сестра на достойном уровне только две мелодии. Классический новогодний вальс и тоскливый романс «Веют ветры буйные». А бодрая, задорная народная песня о возрождении весны ей не давалась: слишком уж быстро менялись аккорды.