(не) Сладкая жизнь для попаданки (СИ) - Митро Анна - Страница 8

– Ты это, не серчай на меня, – наконец соизволил начать членистоногий. – Я же не со зла, а по велению старой хозяйки. Кира слово с меня взяла, магическое, что служить стану лишь той, что проверку пройдет: страхом, болью, добром и делом.

– Ну со страхом-то все понятно. Огромный паук на входе и темный погреб – вполне себе такие страхи. С делом тоже, ведра потаскать, то еще дело. Но болью и добром? Когда я их успела пройти?

– Поранилась же на лестнице? – хитро склонил голову паук. – Да и после первого же дня уборки встать не должна была от боли в теле. Но встала и снова убираться прискакала. А добро… Ты не понеслась убивать меня сразу, как увидела, пожалела тетку, застрявшую в твоем крыльце, хотя та его сломала, а главное, не шарахнулась от старой соседки, и нашла время для общения с ней. Что это, как не доброта? Так что условие выполнено, теперь я могу тебе помогать.

– А это твой настоящий вид? – первым делом уточнила я, ведь вопросов у меня накопилось миллион и еще немного, и с какого начать выбрать оказалось сложно. – И как это, менять форму? Это же как оборотень или метаморф?

– Нет, но он оказался весьма удобным. И хотя я рад, что ты знакома с такими понятиями, они ко мне отношения не имеют. Я домовой… Дух, привязанный к дому или к хозяину. А дух может принять абсолютно любую форму в зависимости от того, насколько силен хозяин или напитан магией дом. Этот вид не мешает мне передвигаться и справляться с обязанностями, но при том оставляет меня незаметным и бесшумным. Очень удачный вариант.

– Ты поможешь мне привести тут все в порядок? – я даже зажмурилась, побоявшись услышать ответ.

– Теперь? Конечно! Две руки это хорошо, но две руки и восемь лап – просто прекрасно... И коль наведем порядок, то смогу его поддерживать. Но… Только с домом получится. Все что за пределами дома – сама, не обессудь.

– Но крыльцо? – удивилась я такой категоричности.

– Это тоже дом. На то я и домовой. А вот что дальше, придется попросить кого-нибудь живого подсобить. Сама ты с забором и калиткой вряд ли справишься.

– Это понятно, только вот подсобить за просто так я никого не найду, а платить мне нечем пока. Я же не местная и вашей валюты у меня нет.

– Чего? – непонимающе уставился на меня паук всеми восемью глазами. – А… Денег что ли? Монет?

– Да, – с грустью кивнула я, а домовой задумался, устроив головку на передние лапки. – Ну и ладно. Придумаю чего-нибудь. Вдруг у Кирении в кабинете спрятаны пару монеток? До туда я еще не добралась. Да и нужды особой не было. А вообще… Вопросов у меня – отвечать устанешь, лучше мы сначала порядок наведем, а как я перееду, приготовлю что-нибудь вкусненького, отметим новоселье, и потом займемся моим «образованием».

– Люблю обстоятельных женщин, – хмыкнул паук и по руке забрался ко мне на плечо. – Поехали, второй этаж ждет нас!

Глава 5

Убираться с помощью домового было одним удовольствием. Мне больше не нужно было таскать тяжелые ведра в ванну. Нет, он, конечно, не творил чистоту на пустом месте, и кипяток все так же остался нужен. Но теперь от порога дома и до баков ведра перемещались по мановению лапки Феди. А пыль и вовсе скатывалась в комочки, которые я, счастливо улыбаясь, отправляла в ведра и выносила на улицу. Домовой сказал, что прабабушка делала именно так. Мол, первым же дождем ее и смоет. Удобно!

Мой магический помощник млел от удовольствия под моими полными восторга и обожания взглядами. И потому работа двигалась споро. От меня-то и не требовалось ничего уже особо. Только перебрать, то нужно, что не нужно, и последнее отправить на чердак. Да! Тут был и чердак! Дом таил в себе невообразимые для меня тайны.

Оказалось, что люстры многофункциональны. Тем, кто даром не обладает, приходилось каждый раз водружать туда свечи, зажигать их огнивом, а потом тушить специальной ложечкой. А вот тем, кто имел дар, так заморачиваться было не нужно, они просто отправляли к зеркалам маленькие осветительные шарики и привязывали их к поверхности. Без «подпитки» они горели пару часов. А там тот, кто их сотворил, или отправлялся спать, или делал новые.

– Чисто теоретически… Ты – волшебница, – хмыкнув, Федя осмотрел меня с головы до ног, когда мы уже перебрались в кабинет. – Но, нужно учиться, тогда ты, скорее всего, сможешь зажигать светлячков. Кира могла… А пока их буду делать я!

– Но если ко мне кто-то придет, я не смогу сказать, что это ты? – заметила я «но» в его словах.

– Да, домовой не у всех людей есть, а только у тех, что с даром. И это значит…

– Что пока я не выучусь, мне надо делать вид, что я все сама и как обычный человек, – закончила я за него. – Я тебя поняла. Придется потратить свечи, тут снова возникает финансовый вопрос. Свечи, как и еда, имеют свойство кончаться.

Домовой занервничал и забегал по подоконнику, отчего на том взвилась целая пылевая буря. Он тут же оглянулся, потер лапками и дунул. Мимо меня просвистел ветер, на секунду воздух стал туманным, а потом этот туман свернулся в очередной шарик.

– Так лучше. Я тебе помогу. Свечи поставим, но пока ты одна, буду зажигать светляков, а когда кто-нибудь придет, даже баба Дока, тогда я фитильки запалю, а светлячки загашу. А пока… Давай-ка я займусь ванной, а ты бумажки перебери. Вдруг чего интересного найдешь? И натаскай мне воды побольше. Ночью гостиную с чердаком приберу.

– Ты мой спаситель! – с визгом я бросилась к пауку и, подхватив его на руки, прижала к себе. – Я ведь себе с ужасом в красках представляла, как тот ковер чищу!

– Отпусти! – придушенный писк заставил меня ослабить хватку. – Мне очень приятна твоя благодарность, но в этой форме такие хрупкие лапки…

– А может тогда кошечкой станешь? Когда уберемся? – меня, конечно, уже и здоровенный паук устраивает, но мало ли, кого в гости занесет… А такая диковинка слишком уж привлекает внимание.

– Ты издеваешься? Черный кот в доме? В таком случае инквизиция из нашего дома выйдет с тобой в кандалах. Черные коты бывают лишь у ведьм! – в шоке Федя схватился лапками за голову и, не удержавшись, шлепнулся на брюшко.

– А черные собаки? Хотя… Лучше уж оставайся паучком.

– И на том спасибо, хозяюшка, – съязвил домовой. – Все, я в купальню, а ты туточки сама разбирайся! – и след его простыл. Да словно и не было никого. Только пыльный комок в углу напоминал мне, что все это не сказки и не горячечный бред.

– Вот и разберусь! – мстительно подумала я, села за стол, осмотрела свои чистые «новые владения» и пожала плечами. – А не за что грозиться, только благодарить.

Кабинетом оказалось небольшое помещение с деревянными панелями до половины стены снизу, и ткаными обоями сверху, прикрывающими бревенчатые стены. Большое окно с широким подоконником выходило на улицу. И правильно, окна спальни смотрели на сад, чтобы ничего не мешало отдыхать. С другой стороны, тут висели тяжелые портьеры и даже ночью в это окошко снаружи никто ничего бы не увидел. Тут мне вдруг пришла мысль, что я никого из соседей еще не видела, кроме бабы Доки. А ведь справа и через улицу передо мной тоже прятались за заборами разномастные домики.

Вот сейчас разберусь, что у меня есть, а вечером у старушки спрошу, кто там живет. Надо же знакомиться с миром…

И надо бы перебрать бумаги, если таковые имеются, ознакомится с наличием письменных принадлежностей. И вообще, посмотреть, чем сейчас располагаю. Поэтому я полезла в тумбочку под столом. Самую обычную тумбочку, с выдвигающимися полками. С одним только отличием от тех, какими я пользовалась раньше. Они ездили не по направляющим! Ящик «катался» по полке. Конструкция была сомнительной, ведь он то и дело норовил упасть при выдвигании. С другой стороны, «нырять» за чем-нибудь под стол каждый раз неудобно, а тут можно весь ящик достать и сразу видно, где лежит, то, что понадобилось. В общем… Первый шаг к цивилизации тут сделан.

В верхнем ящике обнаружилась стопка бумаги, самописки и чернила, а так же пара фиалов с жидкостями непонятного содержания. В среднем ящике лежал альбом с миниатюрами, у каждой из которых была подпись. Его не нужно было листать, как обычный, а скорее разворачивать, и на четвертом развороте практически все линии закончились. А когда я отвернула страничку, чтобы посмотреть, что на последнем, то ахнула. Там было мое изображение и подпись «Варвара Ельник». Я повела пальцем вверх и увидела родителей, тоненькая ниточка от мамы вела к бабушке, от нее к прабабушке, а перед той стояла черта с припиской «эксперимент признан удачным, доброволец остался в сводном мире».