Королева скалистого берега 3. Дочь Одина (СИ) - Оболенская Любовь - Страница 11

Внезапно я вздрогнула от резкого звука, который издает металл ударившись об другой металл — и увидела, что к клинку моего меча прилипла какая-то невзрачная безделушка, совершенно не похожая на золотое изделие...

И это было то, за чем я пришла!

Круто развернувшись, я ринулась обратно, уже не обращая внимания на лязг драгоценностей под моими ногами... и на то, что за спиной у меня ревёт проснувшийся великан!

— Все сюда! — заорал Сурт так, что с высокого потолка посыпались мелкие камни. — Нас обокрали!

Но я уже доставала на бегу крохотный глиняный кувшинчик с водой из растаявшего снега Нифльхейма, которую собрал Тормод после моего путешествия в мир вечных снегов и туманов. Ее я принесла оттуда в Мидгард, мир людей, и, по словам Наставника, она обладала лишь одним свойством — возвращать путешественников между мирами туда, откуда они пришли...

Если, конечно, они сообразят, как ею воспользоваться...

Я бежала к мосту через огненную реку, и видела, как навстречу мне по нему несутся огненные великаны, размахивая раскаленными докрасна железными мечами... Но я была немного ближе к огненному потоку, в который и бросила глиняный пузырек...

Разумеется, от неистового жара он тут же рассыпался, а вода испарилась, породив облако белого пара... в который я и прыгнула, здраво рассудив, что ничего не теряю: если всё получится, окажусь в своем мире. А нет — сгорю еще до того, как осозна̀ю, что погибла, так и не достигнув своей цели...

Глава 15

— Мама, мама, ты жива?

Голос Фридлейва пробился сквозь плотную пелену белесого пара, который после моего прыжка так и остался висеть у меня перед глазами.

— Жива, сынок... — прошептала я, сама не до конца уверенная в правдивости своих слов.

Правда, едва я шевельнула губами, клубящаяся пелена начала рассеиваться, и я смогла разглядеть обеспокоенное лицо сына, а также Тормода и тётку Ларю, стоящих рядом.

— Ты вернулась, — покачал головой Наставник. — Это великая удача. Я же говорил не ходить дальше края Нифльхейма. Нашла ворота в Муспельхейм — и обратно.

Я слабо улыбнулась.

— Подойти к двери и не открыть ее? Ты бы сам смог так поступить? — еле слышно произнесла я...

И закашлялась.

— Э, Торми, попозже слова поговорите! — воскликнула тетка Ларя. — Не видишь, горячий воздух Муспельхейма едва не сжег горло у нашей нойда. На вот, пей!

Шаманка сунула мне в руки глиняную кружку. Я приподнялась с оленьей шкуры, на которой лежала, отхлебнула...

Густая, неимоверно жирная жидкость с резким вкусом заставила вздрогнуть даже мой желудок, привычный к скандинавской пище.

— Это олений молоко, — пояснила тетка Ларя, заметив мою гримасу. — Для обожженный глотка лучше нет. Он целебный, не то что ваш жидкий коровий. Пей до дна говорю, хватит лицо кривить!

Я не сдержала улыбки, и послушалась. Удивительно, но высушенному горлу и правда стало легче, словно его жиром смазали.

— Правильно Торми сказал, не готова ты была так далеко ходить, — покачала головой шаманка, забирая у меня пустую кружку. — Но всё ж сходила. И вот чего принесла.

С этими словами тетка Ларя протянула мне... маленькое изображение нарвала, искусно выточенное из единого куска металла. При этом на спине фигурки присутствовало ушко, в которое шаманка уже продела тонкую нитку.

Несмотря на то, что я чувствовала себя ватной от слабости, я, приподняв руку, намотала на палец нитку — и нарвал, подвешенный на ней свободно, немедленно развернулся, указав бивнем на очаг в центре лаввы.

— Рог этого железного штормового кита, которого ты принесла из Муспельхейма, всегда указывает на Кувакса, звезду-олень, — проговорила тетка Ларя. — Слыхала я о такой волшебство, но видеть не видала.

«Ну да, — подумала я. — В Китае примитивные компасы уже используют вовсю, но до Европы эти знания доберутся еще лет через триста, не раньше».

— Главное, что ты жива, мама, — вздохнул Фридлейв. — Скоро я вырасту и обязательно стану великим воином не только в Мидгарде, но и в остальных восьми мирах. Потому что ты, дедушка Тормод и бабушка Ларя научите меня всему, что знаете. И тогда я буду вместо тебя, мама, сражаться с чудовищами, чтобы ты могла спокойно править своими городами.

Я почувствовала, как слезы подступили к моим глазам, а Тормод с Ларей переглянулись.

— В тебе, парень, я вижу кровь людей, медведей и волков, — произнесла шаманка. — Ты и правда будешь великий воин. А знания нойда мы тебе дадим, не жалко. Главное во зло не используй свою силу.

— Разве защищать свою мать и свой народ — это зло? — удивленно спросил Фридлейв.

Я почувствовала, что слезы всё-таки потекли по моим щекам. Первым моим порывом было прижать сына к себе, зарыться лицом в его светлые волосы...

Но я уже знала: он меня не поймет, и, скорее всего, отстранится. Слишком быстро вырос мой сын, слишком взрослыми были его речи. А свои нереализованные материнские инстинкты придется отложить до следующего ребенка, который, может быть, будет расти хотя бы чуточку медленнее, чем Фридлейв...

— Ну что, королева, домой теперь пойдешь? — спросила тетка Ларя. — Ты ж пришла сюда чтоб моего Торми спасти. Спасла, чего уж тут, правда, чуть сама не загнулась вместе со мной. Но то в прошлом. Пора вам сани обратно поворачивать, пока снег совсем не сошел.

— Сестра права, — кивнул Тормод. — Еще несколько дней, и снег превратится в грязь, по которой мы домой будем добираться втрое дольше.

Я задумчиво смотрела на фигурку нарвала, настойчиво указывающего острым рогом в строго определенно направлении...

— Нет, — покачала я головой. — Не домой мы отправимся.

— А куда? — в один голос удивленно воскликнули Тормод, Ларя и Фридлейв.

— На север, — тихо проговорила я, при этом понимая, что по сравнению с безумной попыткой спасти Тормода моя следующая идея выглядит гораздо безумнее...

Глава 16

— Идти к свеям?

Рауд сделал большие глаза.

— Прости, дроттнинг, но это... Я даже не знаю, как назвать...

— Безумие, — подсказала я.

— Ну, ты сама произнесла это слово, — мрачно произнес Ульв. — Я не против того, чтобы погибнуть в битве. Но свеи делают лишь то, что им выгодно, и не чтут законов гостеприимства. Даже если ты поднимешь всех медведей в Свеаланде, нам не справиться вдесятером с их армией.

— Мы пойдем к свеям не драться, а торговать, — сказала я, открывая крышку ценного трофея, который нашел Тормод под палубой драккара данов после нашей победы.

Это был небольшой сундук, окованный железными полосами, в котором тускло поблескивали сарацинские золотые динары в количестве пятисот четырнадцать штук. Об этом сокровище я не рассказала никому, и тайком забрала его с собой в поход, спрятав в санях под сеном.

Огромный Магни легко взял в руки сундук, который с трудом поднимали двое викингов, посмотрел на его содержимое, и прогудел:

— Если правда то, что я слышал о свеях, они просто заберут себе это сокровище, а нас убьют.

— Про саамов говорили то же самое, — напомнила я.

— Нам просто повезло, что Тормод оказался братом местной шаманки, которую все тут уважают, — заметил Кемп.

— Сдается мне, что мои храбрые хирдманны побаиваются идти в страну свеев, — прищурилась я.

— Кто как хочет, а я иду с нашей дроттнинг, — решительно произнес юный Альрик. — Даже если вы все уйдете домой, я пойду с ней.

— И я! — звонко выкрикнула Далия. — Когда мужчины в нерешительности переминаются с ноги на ногу, слабым женщинам приходится браться за копья и мечи.

Хирдманны глухо заворчали, словно медведи, собирающиеся не на шутку разозлиться. Еще бы! Какая-то служанка посмела чуть ли не в глаза обвинить их в трусости!

Но тут голос подал Тормод.

— Ни к чему нам ссориться. Просто поднимите руки те, кто идет с дроттнинг. А тем, кто захочет вернуться домой, никто препятствовать не будет.

И сам первым поднял руку.