Королева скалистого берега 3. Дочь Одина (СИ) - Оболенская Любовь - Страница 13

И, повернувшись к своим хирдманнам, произнесла:

— Идите отдыхайте, таков мой приказ. А за меня не беспокойтесь.

Рауд обвел глазами с полсотни свеев, взявших нас в кольцо. Мечи они держали в ножнах, но всем своим видом показывали, что немедленно пустят их в ход если мы попробуем не подчиниться.

— Похоже, мы сами сунули свои головы в капкан, — негромко произнес Ульв. — Но говорю сразу: если с нашей дроттнинг что-то случится, сегодня это поселение не досчитается многих своих воинов прежде, чем мы отправимся в Вальгаллу.

— Повторюсь, не нужно никому угрожать! — повысила голос я прежде, чем свеи после слов Ульва взялись за рукояти своих мечей. — Друзья мои, идите куда я сказала, и забудьте о том, что кто-то здесь может причинить мне вред.

— Верные слова, королева, — усмехнулся в усы Олав. — Что ж, пойдем, покажешь свое искусство.

Глава 18

Жилище местного конунга выглядело богатым по скандинавским меркам.

Его отдельно стоящий дом был обставлен добротной резной мебелью. Под ногами вместо ковров лежали медвежьи шкуры, а на стенах висели дорогое трофейное оружие и доспехи искусной работы, по которым понятно было, что я попала в дом предводителя морских разбойников, основным бизнесом которого был грабеж.

Впрочем, этим промышляли практически все викинги. Просто некоторые отдавали предпочтение сельскому хозяйству, охоте и животноводству, а другие предпочитали ходить в вики, и жить за счет того, что удалось отнять у других. И Олав со своей бандой свеев однозначно был из таких, а их поселение служило пиратской базой, занятой в основном ремонтом и производством драккаров, но не брезговавшей и набегами...

Жена хёвдинга поселения Каупангер лежала на кровати, безучастно глядя в потолок немигающими глазами.

Это была действительно красивая молодая женщина с белой кожей и роскошными волосами, светлыми волнами разбросанными по плечам и высокой груди. Понятно почему Олав потерял голову из-за нее. Среди местных девушек встречалось немало симпатичных блондинок, но эта, пожалуй, могла запросто занять первое место на конкурсе красоты всей Скандинавии, если бы таковые проводились в девятом веке.

— Не ведаю, откуда ты знаешь, как меня зовут, и какая беда постигла нашу семью, — проговорил Олав. — Но мне это всё равно. Спасешь мою Астрид — вознагражу достойно. Но если твои слова окажутся ложью, не обессудь, нойда — тех, кто пытается меня обмануть, я наказываю страшно.

— Неразумно угрожать тем, у кого просишь помощи, хёвдинг, — усмехнулась я. — А сейчас просто закрой дверь с той стороны. И не входи, пока я не разрешу.

Олав метнул в меня недобрый взгляд, но ничего не сказал.

И в точности выполнил мою просьбу, больше похожую на приказ.

...Когда за хёвдингом закрылась дверь, я подошла к кровати и, глядя в неподвижные глаза Астрид, попыталась мысленно коснуться ее разума...

И невольно отшатнулась, когда мне это удалось...

Обычно фюльгья человека всегда находится рядом с ним. Она похожа на него как две капли воды, только полупрозрачна. И когда ее хозяин находится в добром здравии и согласии со своей совестью, зачастую полностью сливается с ним...

Сейчас же рядом с Астрид вместо ее фюльгья лежал черный силуэт... А, точнее, бездонная дыра, повторяющая контур тела девушки... И из этого жуткого силуэта на меня дохнуло сырой могильной вонью и холодом, от которого у меня мурашки побежали по коже...

Я знала, что это за холод.

Испытала его однажды, когда билась с хёвдингом Каттегата Гуннаром возле корней дерева Иггдрасиль...

Когда я в образе медведицы победила этого мерзавца, рядом с ним разверзлись ворота в Хельхейм. Оттуда выползли три серебристые змеи Грабак, Граввёллуд и Офнир, которые утащили Гуннара в Настронд, Змеиный Чертог, где вечно страдают, мучимые ползучими гадами, души подлых убийц и гнусных предателей...

Тогда из тех воро̀т и повеяло таким же холодом... И мне стало понятно: фюльгья Астрид находится неподалеку от царства мертвых. Но не в нем самом, иначе грудь девушки сейчас не вздымалась бы еле заметно при дыхании, а ее рука, до которой я дотронулась, не была бы чуть теплой. Те, чьи фюльгья переходят в Хельхейм через реку Гьёлль по золотому мосту Гьялларбру, просто умирают, а не находятся в состоянии между жизнью и смертью.

— Хорошо, Астрид, я попытаюсь помочь тебе, — негромко произнесла я. — Мы с тобой или вместе вернемся в Мидгард, или же обе останемся за кромкой этого мира...

Я села на стул с высокой спинкой и закрыла глаза...

Для вхождения в глубокий транс и выход из своего тела тетка Ларя использовала шаманский бубен, погремушки и колокольчики из раковин, а также особые зелья. Но мне казалось, что они не несут какого-то практического значения, а лишь помогают поймать особый настрой, а также повысить авторитет среди суеверных людей за счет необычной атрибутики.

Мне всё это было не нужно...

Сейчас я, закрыв глаза, просто представила, что выхожу из собственного тела, подхожу к кровати Астрид — и бросаюсь в черную дыру, лежащую рядом с ней, словно в портал между мирами, гарантированно ведущий в Хельхейм. Царство мертвых, куда уходят те, кто не выполнил своего Предназначения, и потому не достоин Вальгаллы...

Глава 19

Передо мной лежала ледяная пустыня, из которой вверх, направив острые вершины к непроглядно-черному небу, торчали мрачные горные пики, напоминающие гигантские острые зубы какого-то чудовища, и тоже целиком состоящие изо льда.

Эту унылую пустыню рассекала надвое черная река, через которую был перекинут золотой мост, сияющий потусторонним светом и освещавший всё вокруг.

А по направлению к мосту бесконечной вереницей тянулись сгорбленные человеческие тени — то, волоча ноги по скользкому льду, шли фюльгья умерших. Тех, кто, перейдя мост Гьялларбру через реку Гьёлль, отделяющую царство мертвых от мира живых, навеки останется в Хельхейме...

Но я пока что находилась на этом берегу, а неподалеку, вперив в меня подозрительный взгляд, стояла женщина с обнаженным мечом в руке. А рядом с ней была накрепко привязана к ледяной скале фюльгья Астрид, которую я сразу узнала — даже душа этой девушки была очень красивой, хоть и выглядела весьма истощенной...

Мой Небесный меч висел у меня на поясе в ножнах, и слегка вибрировал, словно предчувствуя новую битву. Но я пока не стала его обнажать, ибо при виде двух фюльгья у меня возникли некоторые вопросы...

— Почему ты до сих пор находишься на этом берегу реки Гьёлль, Ингрид? — громко произнесла я, предположив, что вижу перед собой первую жену Олава. — И зачем ты удерживаешь здесь фюльгья Астрид?

И я не ошиблась.

Ингрид, только что готовая броситься на меня с мечом, смерила мою фигуру взглядом сверху вниз, и презрительно сплюнула.

— Еще одна нойда, которую Олав уговорил прийти сюда под предлогом спасения своей жены. Знай, глупая, когда ты вернешься ни с чем, он объявит тебя ведьмой гейду, что пыталась сжить со свету его жену, и велит утопить в проруби.

— Ничего не понимаю, — нахмурилась я. — Может ты всё-таки ответишь на мои вопросы?

Ингрид криво усмехнулась.

— Глупая нойда. Ты научилась ходить между мирами, но не можешь видеть самые простые вещи. Я владела Каупангером, который мне подарил мой отец, ярл Торви, правитель Свеаланда. Но в мое поселение пришел красавец Олав. Он сумел разжечь в моем сердце пламя любви, а после сделал предложение выйти за него замуж. Я согласилась, и по законам свеев Олав стал соправителем поселения, после чего отравил меня чтобы не делить власть, а тело велел сжечь на погребальном костре. Но Олав не знал, что у Торви есть младшая дочь Астрид, которая, заподозрив неладное, приехала в Каупангер с дружиной своих верных хирдманнов выяснить причину моей смерти — и, тоже попав под чары Олава, стала его женой. Но как только мой бывший муж узнал, что ярл Торви умер, и никто не станет выяснять причину смерти его младшей дочери, он отравил и Астрид тоже, чтобы стать единоличным правителем Каупангера, а после захватить власть во всем Свеаланде. И тогда я поняла, почему бог Локи не разрешил мне перейти мост Гьялларбру после того, как я умерла. Увидев фюльгья своей младшей сестры, бредущую к мосту, я накрепко привязала ее к ледяной скале, и теперь она находится между жизнью и смертью, мешая Олаву осуществить задуманное. В Каупангере остались верные хирдманны Астрид. Когда моя сестра умрет, они не дадут похоронить ее быстро, как меня, и будут выяснять причину ее гибели, так что по-тихому умертвить мою сестру не получится. Вот Олав и имитирует поиски лекарей для Астрид, хотя на самом деле мечтает о ее скорейшей кончине.