Королева скалистого берега 3. Дочь Одина (СИ) - Оболенская Любовь - Страница 16

Мои тренировки с оружием не прошли даром. Пробив кожаный доспех, прикрывавший грудь викинга, Небесный меч вошел точно в его сердце...

Олав еще пытался дотянуться до меня своим ножом, и в его глазах явно читалось недоумение по поводу того, почему ему не удается этого сделать... А потом смертельная пелена заволокла его взгляд, и хёвдинг Каупангера рухнул на снег, суча ногами, словно пытаясь убежать от собственной смерти...

Но я не стала ждать пока его агония закончится.

Отбросив меч в сторону, я ринулась к Астрид, которая медленно оседала на землю, пытаясь зажать рану под ухом...

Увы, у нее это получалось неважно — кровь тонкими, но упругими струйками просачивалась сквозь пальцы. Олав знал, как нанести смертельное ранение даже небольшим клинком, и полоснул лезвием точно по сонной артерии.

— Правь моими людьми достойно, Лагерта, — тихо произнесла Астрид. — А я ухожу в Асгард. Моя сестренка не заставила себя ждать...

Королева Каупангера уже не видела ни меня, ни окружающий мир. Ее взгляд был устремлен в небо, на котором вдруг разошлись в стороны тяжелые свинцовые тучи, набрякшие весенним дождем, и пробившийся между ними луч солнца упал на лицо Астрид... И сквозь слезы, выступившие на моих глазах, я вдруг увидела в этом луче летящую вниз всадницу на крылатом коне, лицо которой мне было хорошо знакомо...

Видѐние продолжалось лишь долю мгновения. Я сморгнула влажную пелену, что заволокла мой взгляд — и оно исчезло. Передо мной лежала мертвая королева Каупангера, на губах которой навечно застыла легкая, почти незаметная счастливая улыбка...

Глава 23

И тут я увидела, что многие из викингов плачут, не стесняясь своих слез. Похоже, жители Каупангера любили свою королеву, и при этом недолюбливали Олава, ибо все их взгляды были устремлены лишь на нее.

— Я стоял рядом и слышал последние слова королевы Астрид, — шмыгнув носом, произнес чернобородый Густав. — Она произнесла: «правь моими людьми достойно, Лагерта».

— И ты хочешь сказать, что мы должны признать главенство над нами пришлой нордки? — нахмурился здоровяк с топором.

— Я произнес лишь то, что услышал от нашей королевы, Скегги, — рыкнул Густав. — Как бы там ни было, мертвы и она, и Олав, и нам нужно выбрать того, кто будет править Каупангером.

— Прежде чем выбирать нового хёвдинга, нужно похоронить королеву Астрид и ее убийцу, который сначала отравил ее, а после добил, — воскликнула я.

— Нордская дроттнинг не врет, — скрипучим голосом произнес старый свей, согнутый годами, словно лук тетивой. — Все слышали, как Олав прокричал: «Я всегда доделываю то, что начал!» прежде, чем убить свою жену. И если б нордка не насадила его на свой меч, словно медведя на рогатину, Олав бы и ее зарезал.

Густав смачно сплюнул в подтаявший снег.

— Видит О̀дин, нами правил подлый и жадный человек. Надеюсь, выбирая нового вождя мы не совершим повторной ошибки. Королеву Астрид следует похоронить со всеми почестями, а Олава... Если б он был жив, его следовало казнить за такое «кровавым орлом» по заветам наших предков. Но что делать с мертвым мерзавцем я ума не приложу...

— Королева поплывет в Асгард на огненном драккаре, — произнес старик. — А ее убийца будет привязан к днищу того корабля, и в Хельхейме, куда он отправится, ему придется вечно тащить на себе горящее судно. Его ступни будут мерзнуть в снегах ледяной пустыни, а спина и плечи одновременно гореть и ныть от непосильной ноши. Так издревле наши предки хоронили убийц хёвдингов и ярлов, которым посчастливилось не дожить до «кровавого орла»!

Признаться, я подивилась жестокой фантазии викингов, ибо никогда не слышала о таком способе похорон, но промолчала. Не тот случай, чтобы лезть со своим мнением о том, что лучше бы просто закопать мертвого преступника в землю и забыть об этом месте. Не поймут, и всё равно сделают по-своему, ибо я, как верно заметил Скегги, для них пока что лишь пришлая нордка, не более...

Если вы читаете эту книгу без качественных иллюстраций и движущихся кинофрагментов, значит перед вами пиратский вариант данной книги. Богато иллюстрированная версия этого романа, в том числе, с движущимися картинками, находится только на сайтах точка ком и точка ру

Похороны организовали быстро, благо драккаров в гавани Каупангера было больше десятка — как выяснилось, их готовили на продажу данам, которые вот-вот должны были приплыть за всей партией. Но когда дело коснулось отправки любимой королевы в последний путь, свеи не поскупились, и снарядили для такого дела самый лучший корабль.

...Над Каупангером сгущались сумерки.

Солнце, похожее на пламенеющий боевой щит огненного великана Логи, готовилось нырнуть за горизонт.

Погребальный драккар до самых бортов нагрузили сухими дровами и хворостом, обильно полив топливо драгоценным медвежьим жиром. После зимы с продовольствием у свеев было так себе, но в данном случае они не пожалели последнего, чтобы достойно проводить свою королеву в последний путь.

Драккар был украшен дорогими тканями. В руки мертвой Астрид викинги вложили меч с золотой рукоятью, а рядом со своей королевой положили всё, что могло понадобиться ей в загробной жизни.

Искусно расписанный рунами щит с серебряной оковкой.

Лук со стрелами.

Плащ из красного византийского шелка.

Сушеное мясо и вяленую рыбу в кожаных мешках, а также большой кувшин с пресной водой, дабы королеву не мучили голод и жажда на пути в Асгард...

Глядя на эти приготовления, я старалась не смотреть на веревки, привязанные к деревянным уключинам для весел и уходящие в воду, где на днище драккара был крестообразно растянут труп Олава со спиной, сломанной килем корабля — ее тихий хруст, раздавшийся из-под воды когда викинги натянули веревки, до сих пор стоял у меня в ушах...

— Пора! — громко произнес чернобородый Густав. — Ночной бриз уже дует с суши на воду. Сам великий орел Хрёсвельг, что сидит на краю неба, нагнал своими крыльями этот ветер. Он хорошо наполнит парус драккара нашей дроттнинг, если мы, конечно, не будем медлить...

После этих слов все, кто хотел проститься с Астрид, сошли с драккара, на котором наиболее сильные мужчины общины быстро поставили и закрепили парус — а после поспешили спрыгнуть на деревянный причал, когда корабль, стронувшись с места, заскользил по волнам...

А потом несколько лучников сунули в заранее разведенный костер свои стрелы, обмотанные смоченными жиром тонкими веревками возле наконечников — и вслед удаляющемуся драккару полетели огненные росчерки...

Это было грустное, но в то же время красивое и величественное зрелище, когда корабль, плывущий в направлении заката, объяло пламя...

— Я вижу, что сестра нашей Астрид, забравшая ее фюльгья, вновь летит к огненному драккару, — произнес согнутый старик, указывая пальцем на вечернее облако, зависшее над горящим кораблем. — Это значит, что нашу королеву асы решили забрать в Вальгаллу вместе с телом, как воина-эйнхерия, погибшего в битве.

— Точно! — раздалось из толпы. — И я это вижу! И я тоже!

Признаться, я ничего такого не видела... Но, видимо, мое воображение уже плотно подсело на скандинавские саги и суеверия — и на какое-то мгновение показалось мне, что облако, действительно похожее на летящего коня, подгоняемое ветром, удаляется в закат... И на спине крылатого скакуна сидят две всадницы — две сестры, хотя бы по ту сторону кромки миров наконец-то оказавшиеся вместе...

Глава 24

Всю ночь викинги поминали убитую королеву — а после многие из них, завернувшись в меховые плащи, завалились спать прямо на земле. Этим жителям севера были не в диковинку такие ночевки. А кое-кто из них вообще считал, что сон на свежем воздухе полезнее, чем в длинном доме, провонявшем дымом и человеческим по̀том, что в некотором роде было не лишено здравого смысла...

Мое тело, возможно, тоже могло пережить эксперимент сна на голой земле, но мне как-то не хотелось ставить над ним такие опыты. Свеи выделили нам место в длинном доме, где я довольно долго лежала на вонючих шкурах, уставившись в черный от копоти потолок и размышляя о том, что будет дальше. В результате, решив, что утро вечера мудренее, я закрыла глаза... и, как мне показалось, тут же открыла их оттого, что кто-то тряс меня за плечо.