Королева скалистого берега 3. Дочь Одина (СИ) - Оболенская Любовь - Страница 27

— Похоже, не видать нам ни воды, ни пищи, — заметил Рагнар, наблюдая, как торговые корабли спешно выгребают вверх по течению, а за ними из воды поднимается цепь, протянутая через Сену от одного берега до другого и мешающая проходу кораблей. И такая же цепь, кстати, вынырнула из воды и позади нашей флотилии.

— Ого! — воскликнул Скегги, взвешивая в руках свой топор. — Да я смотрю франки решили, что мы попались в их ловушку, и теперь собрались поквитаться с данами за их прошлый вик. Ну, то есть, с нами.

— Это они, конечно, зря, — усмехнулся Кемп, защелкивая на тетиве своего лука ушко стрелы. — Королева, надеюсь, ты не против того, что теперь мы бесплатно возьмем всё, что нам нужно?

Я понимала, что франкам есть за что мстить данам. Но в то же время, конечно, сдаваться я тоже не собиралась. Если жители Руана выбрали битву — это их воля, и с этим я ничего поделать не могла.

— Не против, — произнесла я. И скомандовала: — Мечникам выстроить вдоль бортов драккаров стену щитов и прикрывать гребцов. Лучникам саамов скрыться за щитоносцами и стрелять только по моей команде!

...Откровенно говоря, укрепления франков выглядели не очень. Портовую крепость, оставшуюся с времен римского владычества, никто особенно не ремонтировал. Деревянные стены, стоящие на каменном основании, местами прогнили, а кое-где и вовсе развалились, после чего были довольно криво восстановлены при помощи глины и палок. Но, видимо, жители Руана надеялись на свою численность, а также на четыре почерневшие от времени камнеметные машины, похоже, тоже оставшиеся от римлян. Возможно, после того, как даны потрепали руанцев, те приволокли откуда-то эти выглядевшие достаточно грозно орудия войны, установили их на берегу, и теперь твердо решили при помощи своего супер-оружия разнести наши корабли в щепки.

— Кемп, сможешь со своими ребятами послать франкам наши домашние заготовки? — поинтересовалась я, надевая на себя кожаные доспехи, лучше подходящие для энергичной рукопашной битвы, чем нордские кольчуги-хауберги или тяжелые европейские латы. — Иначе они и правда могут доставить неприятности драккарам, как только мы подойдем ближе?

— Попробую, дроттнинг, — усмехнулся Кемп. — Сейчас как раз тот случай, когда не попутный боковой ветер, дующий в сторону крепости, может сослужить нам неплохую службу.

Глава 39

Как учительница истории, сильно любившая свой предмет, я была в курсе, что римский камнемет-онагр применялся для разрушения крепостей прямой наводкой на расстоянии около двухсот метров. Он мог бить и дальше, швыряя камни под углом в сорок пять градусов, но при этом точность попаданий оставляла желать лучшего. При этом искусный стрелок, работая по цели навесом из шестифутового лука, мог поражать ее довольно эффективно с расстояния примерно двести пятьдесят метров, что английские лучники с успехом докажут через пять столетий в битве при Креси. К тому же Кемп и его ребята могли — я проверяла! — прицельно выпускать до двенадцати стрел в минуту, а на перезарядку онагра уходило не менее двух-трех минут.

Потому сейчас я приказала всем остальным драккарам отплыть подальше от вражеского берега — просто прокричала команду, которую также криком передали дальше — а наш драккар, развернувшись носом к пристани, буквально полетел к ней по прямой, ибо викинги, сидящие на веслах, гребли изо всех сил, а ветер, ставший попутным, усиленно дул в парус...

Это был воистину смертельный номер — соревнование в силе, ловкости и смекалке! Руанцы явно собирались не спеша навесом расстреливать из камнеметов наши корабли, попавшие в ловушку — и тут прямо на них стрелою несется драккар, сам длинный и узкий, словно стрела...

Наши враги засуетились возле своих онагров, меняя прицел на «прямую наводку», но мы уже были слишком близко...

— Огонь! — заорала я так, что аж у самой уши заложило от собственного вопля...

И в данном случае эта команда, обладавшая определенной двусмысленностью, была оправдана как никогда!

В центре нашего судна стояла заранее разожженная железная жаровня. В нее лучники Кемпа сунули наложенные на луки зажигательные стрелы, у которых имелись специальные наконечники с широкими проушинами, куда была насована пакля, вымоченная в смеси нефти с китовым жиром. И как только позволило расстояние, во вражеские камнеметы полетели горящие «подарки» от лучников Кемпа!

Я понимала, что от нескольких стрел онагры вряд ли загорятся. Нужен был именно огненный дождь — который мы и обеспечили, так как возле каждого нашего дальнобойного английского лучника стояли двое викингов, заранее поджигавших стрелы в жаровне — на что тоже требовалось время — и подающих их стрелкам.

Я видела, как стрелы вонзаются в камнеметы — и, к сожалению, не причиняют им особого вреда, так как трудно поджечь толстенный деревянный брус даже нашей замечательной горючей смесью.

Но и задача у лучников Кемпа была иной...

Камнеметы работали за счет торсиона — действия упругих канатов, скрученных из конского волоса или воловьих жил. И вот для них наша огненная атака была губительной...

Руанцы пытались сбить огонь со своих онагров — и у них это даже получалось. Но когда горящая стрела вонзалась в канаты, тут уже избавиться от нее было сложнее... Горючая смесь, проникая между волокон, продолжала гореть, и потушить ее было практически нереально...

Я даже на таком расстоянии услышала, как один за другим лопнули два туго натянутых каната, и увидела, как на паре онагров свободно провисли их метательные рычаги.

Но две других машины сработали...

Рой камней пронесся над нашим драккаром, сбив мачту, треск которой я услышала за своей спиной. Один из грубо отесанных метательных снарядов попал стоящему рядом со мной воину в щит, разнеся его в щепки, и оторвав напрочь руку викинга. Увы, без потерь не обходится ни одна битва, и сейчас нам было необходимо, чтобы на этом они и завершились — с нашей стороны, разумеется.

— Кемп, не дай руанцам перезарядиться! — заорала я.

— Быстрее, ребята, быстрее! Работайте так, словно за вами гонятся волки О̀дина! — обращаясь к гребцам, ревел рядом со мной Рагнар, на губах которого выступила пена, а глаза стали желтыми, как у голодного волка. Мой муж уже обнажил свой меч, и был готов первым ринуться в битву, как только нос нашего драккара коснется пристани. И, видит О̀дин, я не завидовала тем франкам, кто рискнул бы встать на пути моего любимого берсерка...

Наш драккар с треском врѐзался в доски причала, и я увидела, как от страшного удара лопнули несколько досок правого борта... Но викинги уже перепрыгивали с палубы на пристань и сразу же бежали вперед, к камнеметам, которые франки теперь уже точно не успевали перезарядить...

Наш корабль, получивший нешуточное повреждение, начал медленно погружаться в воду, но свою задачу он выполнил. Чуть меньше сотни викингов успели десантироваться с его палубы на берег — и началась жесточайшая резня, которую я не смогла бы остановить при всем своем желании.

Но сейчас у меня была иная забота, нежели переживать за участь франков, которые сделали неверный выбор по отношению к нашей флотилии.

Ибо рядом с Рагнаром бежал Фридлейв!

Мой сын, которого я никак не смогла бы удержать от этой битвы, ибо дала слово и ему, и себе более не вмешиваться в его судьбу. Ведь если человек родился воином, то глупо пытаться удержать его от собственного Предназначения. Единственное, что я могла — это постараться, чтобы Фридлейва не убили в первом же настоящем бою...

Рагнар буквально разрѐзал построение франков, неуклюже попытавшихся организовать оборону — мой муж, с фантастической скоростью рубился мечом, раздавая удары направо и налево, и Фридлейв немного отстал от него, тоже работая своим оружием, но, понятное дело, с меньшей сноровкой.

Я видела, как мой сын проткнул клинком шею бородатого франка — а вот быстро выдернуть меч обратно не успел...

И как плечистый руанец в римском шлеме, почти полностью защищавшем голову, замахнулся своим топором, явно метя им в лицо моего сына...