Королева скалистого берега 3. Дочь Одина (СИ) - Оболенская Любовь - Страница 30

Викинги поглядывали в мою сторону с недоумением, но ни один из них не ослушался. Слишком хорошо все помнили о том, что мои «изобретения» обычно дают весомый бонус к «удаче», которую северные воины очень уважали. Правда, при этом частенько забывали, что удача не приходит к тем, кто сидит на пятой точке и ничего не делает.

— Кстати, Кемп, а сколько у нас зажигательных стрел? — поинтересовалась я.

— Мы строгали их всю зиму, так что после Руана осталось еще около тысячи, — усмехнулся лучник.

— Этого должно хватить, — кивнула я... хотя сомнения у меня были. Для моей задумки такого количества стрел хватило бы минут на десять... Может чуть больше, но ненамного. А вот потом уже возникли бы проблемы если франки не поддадутся на мою уловку...

— А... на что их должно хватить?

Я покосилась на Кемпа с недоверием — не издевается ли? Неужто по моим приготовлениям непонятно для чего изготавливались шесть «плотов» столь необычного дизайна?

Не, не дошло.

Это примерно, как пещерному человеку расческу показать. Вроде б очевидно, что данное приспособление есть аналог собственной пятерни, которой сей солидный мужчина в раздумье чешет свою волосатую репу — только более продвинутый и удобный в использовании. Но это нам понятно, что к чему. А когда наш разумный предок такой предмет ни разу не видел, то никаких мыслей о его применении у него в голове и не появляется.

— Сейчас мы поставим эти щиты прямо на берегу, у самой кромки воды, — терпеливо пояснила я. — Ты со своими лучниками и помощниками спрячешься за ними, и вы начнете через реку стрелять навесом зажигательными стрелами по деревянным башням Парижа пока они не запылают. Должно получиться — этот берег выше противоположного, и возвышается над островом. Даже если у франков есть дальнобойные луки, за павезами они вас не достанут, а камнеметы на стену перетащить не успеют. Сжечь наши щиты своими горящими стрелами они тоже не смогут — нашей зажигательной смеси у них нет, а простая подожженная тряпка потухнет, воткнувшись в сырую шкуру. Ну а коль франки рискнут сделать вылазку и форсировать реку, их ближе к нашему берегу встретят из своих луков саамы. Так понятно?

— Аааа, — протянул Кемп. — Так это не плоты получается, а большие щиты... Как-то я сразу не понял. Ты ж сказала плоты делать...

Понятно.

Логика в словах лучника была. Сказала я делать плоты — значит будем на них плыть, а не ими защищаться. Но если б я велела «делать большие щиты», то викинги непременно стали бы изготавливать огромные подобия своих круглых щитов. При этом в тупости их обвинять было никак нельзя — просто я сэкономила время, по-простому объяснив то, что в случае сложного объяснения заняло бы гораздо больше времени.

...Солнце уже клонилось к закату, когда я скомандовала:

— Несем щиты с подставками к берегу, устанавливаем на самом его краю. После этого к павезам выдвигаются боевые группы — один лучник Кемпа, один воин с жаровней и запасом дров для нее, и один подаватель стрел с полными колчанами. Берем все длинные стрелы, что у нас есть. Начали!

С понятными командами вопросов не возникло. Их исполнили бегом — и вскоре в сторону сторожевых башен Парижа потянулись горящие пунктиры. Каждый из лучников Кемпа мог выпускать по десять-двенадцать обычных стрел в минуту. Горящих меньше, ибо тратилось время на поджиг. Но теперь с этим справлялись подаватели, так что скорость огненного обстрела не особенно отличалась от обычной.

Франки на стенах заметно засуетились. Еще бы: на каждую из трех городских башен, обращенных в нашу сторону, приходилось по два наших стрелка с дальнобойными луками, практически за несколько минут утыкавших те башни очень трудно гасимыми источниками огня. Защитники крепости пытались лишить пламя доступа воздуха, набрасывая на него свои плащи и звериные шкуры — но толку от этого было немного: смесь нефти с китовым жиром зачастую прожигала их насквозь, продолжая гореть дальше.

Прошло буквально несколько минут, как все три башни объяло пламя. И чем это закончится в случае продолжения обстрела было понятно. Любой город в то время почти полностью состоял из деревянных зданий. И, продолжи мы обстрел в таком темпе, за час от Парижа осталась бы лишь груда дымящихся углей... Единственное, что длинные стрелы для шестифутовых луков у нас подходили к концу, а других взять было неоткуда...

— Ну, давай же, давай! — кусая губы, приговаривала я, ища взглядом на городских стенах, пока еще не объятых пламенем то, что хотела увидеть... Еще минута, может, полторы — и парням Кемпа нечем будет стрелять. А потом франки отделят свои башни от стен песком и землей, и либо потушат их, либо они сами прогорят — неважно. Главное, что Париж останется защищенным городом, для штурма которого потребуется форсировать Сену под обстрелом франкских лучников, стреляющих с уцелевших стен города...

— Белый флаг! — заорал Ульв, увидев то же, что и я — большую тряпку на палке, взметнувшуюся над стеной Парижа.

— Прекратить огонь! — закричала я.

— Уже, — обернувшись, в ответ усмехнулся Кемп. — У меня все колчаны пусты — я только что отправил франкам последнюю стрелу.

— Главное, что мы сделали это, — проговорила я. И, обращаясь к вождю саамов, проговорила: — Положите под павезы по две дюжины ваших колчанов со стрелами и накройте их шкурами так, чтоб было видно лишь оперение.

— Но зачем? — округлил глаза саам. — Наши короткие стрелы не подходят для огромных луков англов!

— Просто сделайте так, как я говорю, — устало попросила я.

После всего пережитого мне смертельно хотелось лишь одного — рухнуть прямо на землю, свернуться калачиком, и уснуть. Но уже было понятно: этой ночью поспать мне точно не удастся.

Глава 44

Было интересно наблюдать, как в стене Парижа со скрипом отворились внутрь двустворчатые воро̀та, открывающие выход... прямо в воду, куда на катка̀х была спущена большая лодка. В нее загрузились шесть гребцов и человек в богатых рыцарских латах, скорее, предназначенных для демонстрации статуса их владельца, нежели для реальной защиты. Рядом с рыцарем встал знаменосец в тоже недешевых, но более скромных латах, который держал в руке флаг с алым полотнищем, на котором было вышито нечто вроде золотых языков пламени. Знаменосец тщетно пытался поймать порыв ветра, наклоняя древко и так, и эдак, но флаг упорно не хотел эффектно разворачиваться.

— Их хёвдинг что ли? — поинтересовался Ульв, смачно сплюнув в сторону приближающейся лодки.

— Думаю, это сам король Франкии, — проговорила я.

— Да ладно! — удивился Скегги. — Прям самый настоящий? И не боится вот так, считай, в одиночку отправляться к нам?

— Не думаю, что это поддельный король, — отозвалась я. — Слишком уж высоки ставки. Он только что потерял половину армии, и едва не лишился своей столицы. По сравнению с этим его жизнь не стоит ничего. Если он не договорится с нами, его просто разорвут те подданные, кто сумеет остаться в живых. И король это прекрасно понимает.

Тем временем лодка довольно быстро пересекла Сену — гребцы работали на совесть — и, когда она ткнулась носом в наш берег, двое из них вскочили со своих скамеек, спрыгнули в воду, присели, и скрестили руки так, чтобы рыцарь мог спуститься по ним с лодки как по лестнице.

— Тьфу, — скривился Рагнар. — Что это за король такой, который не может сам сойти с лодки?

Я дипломатично промолчала. Демонстрировать презрение к Карлу — если, конечно, это был он — сейчас никак не входило в мои планы.

Тем временем рыцарь сошел на берег, снял шлем, отдал его знаменосцу, и направился к нам. При этом я заметила, как его взгляд скользнул по внушительному складу набитых стрелами колчанов, лежащих за нашими павезами... Ага, не зря я организовала эту имитацию! Пусть думает, что дальнобойных огненных стрел у нас хватит на три Парижа, и еще на один Лунденвик останется.

Вперед выскочил знаменосец, и на ломаном датском проорал:

— Мой король Карл Второй, повелитель Западно-Франкский королевств, есть приходить к вас говорить...