Королева скалистого берега 3. Дочь Одина (СИ) - Оболенская Любовь - Страница 34

— Викинги никогда не позволили бы себе так загадить свою пристань, — презрительно сплюнул в воду Рагнар.

— Тут люди не живут, а торгуют, — пожал плечами Кемп. — Никто не заботится о чистоте рынка, портовых складов и местности, прилегающей к ним. Все помышляют только о прибыли.

— Думаю, скоро наши потомки просто заберут себе эту страну, жители которой думают лишь о деньгах, и при этом, ослепленные блеском серебра, не видят дальше своего носа, — усмехнулся мой муж...

Порт Лунденвика, помимо экстремальной вони, встретил нас множеством больших и малых кораблей, скученных возле пристани — и также брошенных своими владельцами.

— Они могут вернуться, — заметил Рагнар. И скомандовал: — Приготовить огненных драконов!

Увы, муж был прав... Если мы хотели лишить англов возможности судоходства и помощи данам, это было единственным способом добиться нашей цели...

Примерно через час корабли англов возле пристани Лунденвика пылали, словно один гигантский костер. Мы же, высадившись неподалеку от горящего порта, оставили небольшой отряд охранять драккары, а сами, построившись в уже отработанный боевой порядок — щитоносцы спереди, лучники сзади — направились к крепости, находящейся примерно в паре километров вверх по течению Темзы.

Глава 49

Удивительно, но и в крепости нам никто не оказал сопротивления. Укрепление, довольно внушительное с виду, было брошено в дикой спешке, о чем свидетельствовали распахнутые ворота и множество вещей — порой довольно ценных — разбросанных повсюду. Похоже, они выпадали из доверху набитых мешков, и никто не стал их подбирать, предпочитая сэкономить лишние секунды ради спасения собственной жизни.

— Да уж, видимо, франки, которые добрались до Лунденвика, рассказали воистину ужасные вещи о нас, — усмехнулся Рагнар.

— При этом еще и наврали с три короба, чтобы их не сочли тру̀сами, — хохотнул Скегги. — Я уж думал хоть здесь мой топор вдосталь напьется вражьей крови, но, видать, не судьба. Разве что придется вон ту свинью на обед зарубить, вот и весь подвиг.

— И с трофеями, как я понимаю, здесь будет неважно, — вздохнул юный Альрик. — Англы наверняка всё утащили с собой.

— Не думаю, — произнес Тормод, пнув ногой кусок вяленого мяса, раздавленный лошадиным копытом. — Когда люди столь спешно убегают, они прежде всего берут с собой еду и воду, а не тяжелые украшения из драгоценных металлов.

— Значит, нам остается только хорошенько тут всё обшарить, — подытожил Кемп.

— Согласна, — кивнула я. — Только не забудьте выставить охрану на стенах — это может быть ловушка.

...Но я ошиблась.

Жители Лунденвика и правда все поголовно сбежали вглубь страны, оставив нам довольно богатую добычу. На этот раз куча золотых и серебряных изделий, а также других ценных вещей, оказалась гораздо выше чем та, что образовалась при взятии Руана. И ее я, разумеется, жечь не стала — на трофейных франкских кораблях, заполненных нашим выкупом за Париж, было еще достаточно места...

Но не всё оказалось так просто.

— Королева, тебе нужно на это взглянуть, — проговорил Ульв, подойдя ко мне.

— Что случилось?

— Просто пойдем, покажу, — произнес одноглазый викинг.

...Оказалось, что внутри крепости англов мои викинги нашли мощную дверь, которую вскрыли не без труда. После чего Ульву пришла мысль, что содержимое комнаты, находящейся за той дверью, необходимо сначала продемонстрировать мне.

...Это однозначно была сокровищница короля Лунденвика.

Перед побегом англы выгребли из сундуков серебряные пенни и слитки серебра сколько смогли унести — но много чего и оставили, ибо, помимо денег, тут были и парадные доспехи, богато украшенные серебром и золотом, и посуда из драгоценных металлов, и украшения...

И, также, разумеется, дорогое оружие.

Особенно привлекал внимание меч с полупрозрачным клинком, словно сработанном из горного хрусталя, которые стоял посреди сокровищницы клинком вниз на тронутой ржавчиной железной подставке, испещренной непонятными символами.

Странно...

С такой ненадежной опоры массивный меч должен был давно упасть при малейшем движении воздуха. Но нет, удивительное оружие казалось одним целым со своей ржавой подставкой... А еще в полу вокруг меча были глубоко врезаны непонятные знаки, заполненные, похоже, расплавленным золотом, отблески от которого причудливо играли на хрустальной поверхности меча...

— М-да, думаю, нам нужен Тормод дабы пояснить что здесь к чему, — проговорила я.

— Я здесь, дроттнинг, — произнес старик, входя в сокровищницу. — И ты права, я могу рассказать кое-что об этом оружии. Хотя, думаю, ты и сама слышала о знаменитом несокрушимом мече Тюрфинг, за обладание которым боролись многие сильные мира сего.

— Да, приходилось слышать... — потерянно произнесла я, вспоминая слова Локи, которые услышала то ли во сне, то ли в беспамятстве... Тем не менее, они накрепко засели у меня в голове, словно были выжжены на извилинах мозга каленым железом.

«Пять столетий назад этот меч выковали для Сигрлами, конунга Гардарики, два гнома, Двалинн и Дурин. Тюрфинг не ржавеет, не тупится, с лёгкостью рубит железо и камень, а также всегда приносит победу своему владельцу до тех пор, пока тот не выпустит его из рук. Однако, поскольку конунг силой принудил гномов к работе, те прокляли свое создание. Потому Тюрфинг нельзя вложить обратно в ножны, не омыв клинка теплой человеческой кровью, и также он частенько становится причиной гибели своего владельца. Через сотню лет после своего создания Тюрфинг был утрачен его хозяином, королем готов Ангантюром в битве с гуннами на Каталунских полях Галлии. С тех пор следы этого меча теряются...»

А еще Локи тогда сказал: «Я бы хотел попросить тебя об одолжении. Если тебе в твоих походах попадется этот меч, добудь его для меня. Взамен ты можешь рассчитывать на мою постоянную помощь и поддержку».

Помнится, я тогда еще удивилась во сне, почему всемогущий бог сам не может отыскать это удивительное оружие...

Но мне не понадобилось задавать этот вопрос вслух.

— Как интересно, — произнес Тормод, подходя к кругу из странных знаков, но не заходя за него. — Получается, всё это время Тюрфинг хранился у королей англов, защищаемый подставкой из железа и кру̀гом из тайных рун, заполненных расплавленным золотом. Потому никто из богов его до сих пор не похитил, а простому человеку он и сам не дастся в руки.

И, видя непонимание в моих глазах, Наставник пояснил:

— Альвы и тролли, которых боги могли послать на поиски этого оружия, недолюбливают железо, потому не могут учуять меч, находящийся на такой подставке. А сами асы не видят его, ибо Тюрфинг скрывает круг из очень непростых рун. Некогда карлик-цверг Андвари проклял свой клад, который отнял у него Локи, и полагаю, что именно тем самым золотом заполнены руны, скрывающие этот меч от взоров высших существ. Не знаю, кто делал эту защиту, но он бесспорно был величайшим сейдманом, сведущим в том, как устроен круговорот времени, событий и судеб во всех Девяти Мирах.

— Вот значит, как... — произнесла я, перешагивая защитный круг. — Сдается мне, что вся моя жизнь была лишь прелюдией к этому самому моменту...

Мои слова были не случайны.

Внезапно появилось у меня необъяснимое ощущение, что неспроста я, учительница истории, живущая в двадцать первом веке и неплохо владеющая мечом, перенеслась через двенадцать столетий назад по линии времени, попав в тело физически крепкой скандинавской девушки, стоящей не в самом низу социальной лестницы. Интересно, сколько еще девчонок до меня с аналогичными вводными данными вытащили в свой мир древнескандинавские боги, чтобы завладеть этим мечом?..

И для чего?

Этого я пока не знала. Да и домыслы мои вполне могли оказаться лишь беспочвенными догадками, нахлынувшими при виде оружия, которое необъяснимым образом манило меня к себе.

— Осторожно, дроттнинг! — вскричал Тормод. — Тюрфинг не может взять в руки обычный человек! Если норны не вплели его судьбу в линию жизни нового владельца, этот меч мгновенно выпьет жизнь из того, кто осмелится к нему прикоснуться!