Мы в разводе. Не возвращайся (СИ) - Ярина Диана - Страница 12

Я аж застываю, не дыша.

Она делала так всегда, когда была беременна!

С каждым из наших троих детей. Это была ее самая странная и самая стойкая причуда.

Я даже дразнил ее, называл «соленым помидорным монстриком».

Неужели и сейчас?!

Мысль ударяет с такой силой, что у меня подкашиваются ноги.

Хорошо, что я сижу, иначе бы упал.

Кровь отливает от лица, потом приливает обратно горячей волной.

От кого?

От меня она точно не может быть беременной!

Тогда с кем она переспала, немедленно проносится в голове ревнивый, ядовитый вопрос.

У нее кто-то есть?!

Кто спит в моей кровати?

Обнимает ее и прижимается во сне.

Кто… стал отцом ее ребенка?

Кто-то, кто уже занял мое место?

Все мои планы, вся моя показная уверенность рушатся в одно мгновение.

Я должен выяснить.

Прямо сейчас. Я должен подойти и спросить.

Добиться ответа.

Глава 18

Она

Чувствую на себе пристальные взгляды бывшего мужа.

Зачем он так смотрит?

Так смотрят на женщину, к которой тянет, по которой скучают…

Раздражают эти взгляды. Тем более, на похоронах.

Потом я понимаю, на что именно он смотрит, и откладываю помидор, а во рту собралось слюны.

Хочется, чтобы это поскорее закончилось. Поехать домой. Закрыться там.

Дать волю слезам…

Никита за мной наблюдает, как хищник. Стоит мне только подняться, как он напрягается.

Взгляд становится еще более острым, под ним физически неприятно находиться.

Спешу уединиться в дамской комнате.

Но на выходе из кабинки меня ждет сюрприз: муж стоит возле ряда раковин, сложив руки под грудью.

Высокий, статный, красивый…

Какой-то похудевший, черты лица заострились, провалы под глазами потемнели. И, кажется, седины стало еще больше, чем было.

Зачем он здесь?

Я делаю вид, что мне плевать на него, и просто иду к раковине вымыть руки.

Он поворачивается за мной всем корпусом, делает несколько шагов, нависает надо мной.

— Ты беременна?

Я намыливаю руки, стараясь не сбиться с ритма движений.

— Не понимаю одного, с чего ты решил, будто имеешь право задавать мне какие-то вопросы? — уточняю я.

Краем глаза ловлю растерянность на его лице.

— Это простой ответ. Короткий. Да или нет. Но по тому, как ты ела помидор, — говорит хрипло. — Я думаю, что да. Беременна.

Он окидывает меня таким взглядом, господи…

Растерянным, удивленным.

Таким, словно видит впервые.

Я стряхиваю руки, потому что в кафе закончились бумажные полотенца и нет сушилки для рук.

— В чем дело, Никита? Сомневаешься, что я могла кому-то понравиться? Смотришь и думаешь, кто же на меня залез? — хмыкаю. — Ты же как-то залезал на меня. Каждую ночь. Супружеский долг отрабатывал! — шиплю. — Трудяга интимного фронта! Ни одной ночи не пропускал…

— Что? — хмурится. — Нет, я не думал о таком. Ты… красивая женщина, Арина.

— Но старая, да?

Мне хочется поскорее закончить этот нелепый разговор, и я не придумала ничего лучше, чем потянуться к его рубашке, дернуть за нее и вытащить из-под ремня брюк.

Мои пальцы чиркают по его коже живота. Он застывает, а потом по его мышцам проходит судорога, будто я задела чувствительную точку.

Я вытираю руки об его рубашку и выхожу.

— Арина! Ты не ответила!

— Не твое собачье дело. Такой ответ тебя устраивает?

Бывший муж догоняет меня и разворачивает к себе лицом.

— Не делай из меня…

— Монстра? А кто ты, Никита? Двадцать семь лет притворялся искусно, лгал! Зачем? — шиплю. — Двадцать семь лет брака тебя в заложниках держали? Кто, подскажи? Потому что я такого человека не знаю.

— Я просто нес ответственность, я… — начинает он и как будто задыхается, не договорив.

— Сейчас ты избавлен от ответственности. Дети выросли. Ты это хотел сказать? Считай, сказал! Как мы живем дальше, тебя не касается. И вообще… зря ты приехал, — говорю я с болью в голосе. — Знаешь, что, я устала от этих постоянных разговоров с уже лежачей мамой о том, что за свое счастье и мужчину нужно было бороться, а не отпускать его так просто.

Счастье просто не в нем и точно не рядом с ним.

Смотрю на Никиту:

— За что тут бороться? За человека, который не любил? За парня, который сразу же уложил меня в койку и наградил ребенком, потому что вынуть не успел? За это?! — уточняю я. — Или за твою почти тридцатилетнюю ложь мне, детям… За это?

— Нет!

— Тогда за что?!

Никита смотрит на меня, потом выдает:

— Ты и не боролась.

Я аж задыхаюсь от возмущения:

— А ты решил, что я бои без правил устрою за того великолепного… тебя?! Так, что ли? Или кинусь доказывать, что ты меня любил, что хотел семью, что трахался потому, что я тебе нравилась, а не потому, что это просто удобно: где поел, там потрахался и поспал!

— НЕТ! Все не так! Ты мне нравилась. Я был влюблен в тебя! Да, твой отец вынудил меня сделать тебе предложение руки и сердца… Почему ты не сказала мне первой? О беременности!

Я смотрю на него:

— Думаешь, похороны моей матери — это подходящий момент, чтобы выяснять подробности событий двадцати семилетней давности?! — спрашиваю. — Думаешь, мне сейчас не плевать на это? Что ты от меня хочешь, Никита? Недостаточно сильно унизил меня? Недостаточно сделал больно? Зачем все это? Ты пришел поиздеваться и добить меня?!

— Нет. И в мыслях не было.

— Тогда что?! — почти кричу.

— Я… — он смотрит мне в глаза растерянно и признается. — Не знаю. Но я знаю одно…

— Да пошел ты. Мудак! — выдыхаю я и делаю шаг в сторону.

— Меня к тебе тянет. Мне тебя не хватает. И я знаю, что сейчас я должен быть рядом, — заявляет бывший муж и нагло хватает меня, прижав к себе.

— Отпусти! Немедленно! Отпусти! — кричу я.

Но он держит крепко-крепко, держит и прижимает к себе, уткнувшись носом в шею. Дышит жадно, прерывисто, будто не может надышаться. А я, устав вырываться, начинаю плакать.

Горько-горько плакать…

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — бью по плечам и солю его рубашку слезами.

— Прости, — выдыхает он. — Прости, я запутался. Я так запутался, Ариш. Прости…

Глава 19

Он

Меня трясет, как будто мое тело подсоединили к источнику прямого тока.

Не могу разжать объятий и не хочу этого делать.

Цепляюсь за бывшую жену так, словно она — смысл всей моей жизни.

Не отпускаю и не хочу отпускать…

Это, по меньшей мере, странно.

Ведь я сам выразил желание развестись, не быть с ней.

А сейчас, что?

Я скучаю по ней.

Все это время так сильно скучаю, задыхаясь, что только сейчас обретаю возможность дышать.

За грудной клеткой легкие колет, сердце вот-вот вырвется.

Но отпустить Арину не в силах.

Она говорит о ненависти ко мне, плачет.

Думаю, я все эти слова заслужил… Даже больше.

Но она из нас двоих всегда была лучше.

Прорыдавшись, она обмякает, не пытаясь вырваться.

Просто устала?

Я поднимаю ее лицо, стираю большими пальцами слезинки и внезапно получаю пощечину.

— Не смей играть в трогательную заботу обо мне!

Отступив на шаг, я даю ей свободное пространство, и она отступает.

— Уходи, — требует она.

Арина делает шаг к раковине, включила прохладную воду, умывается.

Бесполезно.

Ее глаза опухшие и покрасневшие, выдают, что она плакала.

— Я вообще не понимаю, зачем ты пришел. Рассказать о навязанном браке! Спустя столько лет выдать претензии, это же надо умудриться, а… Почему ты не оставил меня и Петю раньше? Когда он подрос… Почему лгал о любви?!

— Я не лгал.

— Ты сказал, что притворялся!

— Не знаю, — говорю честно. — Твой отец вынудил меня сделать тебе предложение руки и сердца, — вкратце рассказываю, как он меня избил и под угрозой срока и издевательств от сокамерников, вынудил жениться в кратчайшие сроки.