Наследница поместья "Соколиная башня" (СИ) - Воронцова Александра - Страница 96

— Леди Энни! Да что же это такое? — она то ощупывала меня, то обнимала. — Никто не говорит, что происходит. Мальчишка из «Соколиной башни» привез послание, и все сошли с ума! Час назад прибыла дочь леди Синтии вместе с отрядом бойцов, я уже думала, что началась война! Силы Небесные! Что это на вас?

Слова вылетали из нее, как стрелы из лука умелого лучника, и именно в этот момент туго сжатая пружина внутри меня разжалась, и я зарыдала, уткнувшись лбом в ее кружевной воротничок.

Огрубевшие от работы руки горничной гладили меня по волосам:

— Ну все-все. Все будет хорошо, — уговаривала она меня.

«Все будет хорошо», — повторяла я про себя.

А за мной все не приходили.

Я успела умыться, выпить чай, в который Торни щедро плеснула бренди, а новостей о состоянии Райана все не было.

Я больше не могла метаться в неизвестности и собралась проявить наглость и сама проникнуть в его покои, но, открыв дверь, обнаружила за ней младшую леди Бладсворд.

Ее открытый взгляд изучал меня.

— Чем могу помочь? Что-то с Райаном? — сердце замерло в груди.

— Ты не красавица, но я понимаю, почему брат выбрал тебя, — только и ответила она.

— Ну хоть кто-то понимает, — пробормотала я.

— Дебора, — наконец представилась сестра Бладсворда. — Для своих Деб.

— Энни, — пожала я протянутую руку.

— Тебе можно к брату. Сменишь маму, иначе она никогда не уйдет спать, а ей нужно отдохнуть.

— Да-да, конечно… — я заторопилась.

Дебора отправилась вместе со мной и успела сделать мне еще один комплимент перед тем, как я зашла к Райану:

— Выглядишь отвратительно. Тебе тоже не мешало бы поспать.

Леди Синтия, услышавшая это, поморщилась:

— Энни, тебе придется привыкнуть. Вы не поверите, но Дебора умеет вести себя прилично, однако, они с Райаном очень разные. Моя дочь считает, что с близкими нужно говорить откровенно. Ну и сын ее очень разбаловал…

— Мама!

Это все было очень мило, но меня совершенно не заботила бестактность Деборы. Я хотела видеть Райана.

— Он то спит, то бредит, — предупредила меня леди Синтия. — Бриан сказал, что мы успели в последнюю минуту. Шансы очень высоки…

Дальше я уже не слушала, наплевав на этикет, я прошла в спальню и опустилась на край постели.

Следующие двое суток слились для меня в бесконечный поток паники, которая накатывала каждый раз, когда Райан начинал метаться в бреду. Он пытался что-то объяснить отцу, матери и даже мне. Сердце разрывалось, но я запрещала себе думать, что это плохой знак.

В редкие часы, когда Бладсворд забывался сном, я уступала место возле больного леди Синтии, выходила умыться и перекусить, не чувствуя вкуса еды.

Я краем уха слышала, как Бриан докладывал Деборе о том, что узнали дознаватели. Суинфорд был все еще у лекаря, но скоро отправится в темницу. Хэмиш уже находился в подземельях. Отравленный водой из родника он проходил через кошмар выжигания дара, но не растерял своей ненависти и по-прежнему отказывался говорить о сети поставок кристаллов и называть заказчиков.

— Это уже не важно, — Бриан и сам еле держал вилку от усталости. — Мы уже потянули за ниточку, которую для нас вытащил Бласворд. А настоящий князь Ратоннари не склонен ни останавливаться на полпути, ни прощать мерзавцев. Рано или поздно мы выйдем на всех.

Я кивнула с отсутствующим видом, и леди Синтия, сидевшая рядом, погладила меня по плечу.

— Леди Чествик, — вдруг обратился Бриан напрямую ко мне, заставив недоуменно захлопать глазами, — остался вопрос, который решить должны вы.

— И какой же?

— Тело вашей опекунши. Леди Дебора считает, что с Джиной нечего церемониться.

Я застыла над тарелкой.

Жалости к мачехе у меня по-прежнему не было, но какая-то брезгливость по отношению к ней, что была у меня всегда, куда-то ушла. Жизнь, даже такая искалеченная и полная зла, достойна человеческого отношения.

И в моем понимании на Джине было меньше вины, чем на Хэмише, который так и не запачкал свои руки прямым кровопролитием. Именно он был настоящей падалью, а мачеха его слепым орудием.

— Ее нужно похоронить. Места в усыпальнице на территории «Соколиной башни» ей не будет, но есть обряд прощания через огонь, — скрепя сердце сказала я. — Все равно некому приходить к ней на могилу. Второе тело в сгоревшему охотничьем домике — это же Томас, ее отец?

Бриан кивнул.

— Жаль только, я так и не успела узнать, что она сделала с моим отцом, — я отодвинула тарелку. Аппетит и так был слабый, а теперь и вовсе пропал.

— Суинфорд рассказал, — внезапно огорошил меня Бриан. — И он, и Хэмиш молчат только про все, связанное с кристаллами. Про остальные преступления заливаются соловьем. Особенно про чужие. Освальд, похоже, надеется наговорить на плаху, чтобы не гнить в подземельях. Зря. Бладсворд не настолько великодушен.

— И? Что он сказал?

— Джина не помогла ему, когда у него случился удар. Во время ссоры с женой у лорда Чествика прихватило сердце, а она не позвала на помощь, и сама ничего не предприняла. Лишь смотрела, как он умирает. Мне жаль, леди Чествик.

Что ж.

Наверное, я очерствела. Это признание ничего во мне не всколыхнуло.

Зато у меня в прямом и переносном смысле развернулись крылья за спиной, когда я поднялась в спальню Райана и встретила его ясный взгляд.

Глава 108. Пара

В глазах Райана было такое тепло, что моя душа согрелась.

Я бросилась к нему, обняла и покрыла поцелуями его лицо.

— Это того стоило, — усмехнулся он.

— Что? — не вдумываясь переспросила я лишь бы слышать его голос.

— Почти умереть, чтобы ты наконец меня целовала сама. Правда, ты это делаешь неправильно, но мы над этим поработаем.

— Не смей так говорить! — я вжалась в его тело, наслаждаясь тем, что оно больше не болезненно горячее.

— Хорошо, — хмыкнул Райан. — Я тоже за то, чтобы действовать, а не болтать впустую.

Неисправим. Только смутить меня у него больше не выходило.

— Сколько времени прошло? — вдруг спросил он.

— Два дня, — не очень уверенно ответила я.

— Времени все меньше, — помрачнел Бладсворд.

Словно кто-то ледяным пальцем провел вдоль позвоночника.

Мор не ждал, пока Райан поправится.

— Я понимаю о чем ты, — я погладила его по колючей щеке. — Но даже если бы ты был сейчас в силах, мы все равно еще не прошли последнюю ступень церемонии. До Дженингейма как раз три недели. Срок, который ты назвал, увидев родник. Ты мог ошибиться в расчетах?

— Ошибиться не мог, — хмуро ответил Райан. — Но есть один нюанс.

Он зашевелился подо мной, и я приподнялась, желая увидеть, что Бладсворд собирается сделать, а когда увидела, что простынь, которой он был укрыт, поползла вниз, то оказалось, что смутить меня все-таки можно.

— Развратник! — вспыхнула я. — Тебе сначала нужно поесть!

— Энни, — расхохотался Райан, — я хотел показать тебе метку. Но твое предложение находит во мне самый искренний отклик.

Опять я купилась!

И в самом деле, простынь оголила только грудь Бладсворда, и я заметила то, на что не обращала внимания все эти дни, хотя не единожды обтирала тело Райана влажными полотенцами.

Птица поменяла свое положение, и теперь отметина красовалась прямо над сердцем.

— И что это значит? — облизнула я пересохшие губы.

— Это значит, что я свое испытание прошел. Покажешь мне свою? — азартный блеск в глазах Райана меня разозлил, и я отвесила ему щелбан.

Вместо того, чтобы порадовать его пикантным зрелищем, я подошла к зеркалу и расстегнула ворот домашнего платья.

С минуту разглядывала птичий силуэт на коже и вынесла вердикт:

— И я свое испытание тоже завершила.

— Выходит, мы вошли в силу, Энни, и должны попытаться провести ритуал.

— Но церемония…

— Церемония, она о другом, птичка. Церемония привязывает Смысл к тому, кому дается сила.

— Значит, она необязательна?