Советы Лии для лотерейных миллионеров (ЛП) - Дэвид Керен - Страница 5

Я вздрогнула. Он заметил меня.

— Ага. Всё ясно. У тебя здесь подружка! Что ж, неудивительно, что ты забыл, что кафе работает до двух ночи.

В его голосе послышалось лёгкое веселье — даже издёвка. Я возненавидела его мгновенно. Раф отвернулся, сжав кулаки до побеления костяшек. На мгновение мне показалось, что он вот-вот взорвётся.

— Ты далеко не всё знаешь, Джаспер, — предупредил он вошедшего. — По правде говоря, ты обо мне вообще ничего не знаешь.

Они сцепились взглядами на целых десять секунд. Затем Джаспер медленно и обдуманно произнёс:

— Я знаю, что меня беспокоит, — и Раф отвёл взгляд.

Конечно, мне отчаянно хотелось услышать больше, но казалось немного подлым не помочь однокласснику.

— Это моя вина, — заявила я, — а не Рафа. Я потеряла сознание. Он собирался проводить меня домой. Но всё в порядке, я могу дойти сама.

— Нет, нет, нет! — неожиданно дружелюбно воскликнул Джаспер. — Всё в порядке. Простите меня. Я погорячился. Раф, увидимся дома позже.

— Возможно, — ответил мой одноклассник.

— Обязательно, — настоял Джаспер.

Раф вздохнул.

— Ладно, хорошо… — согласился он голосом, похожим на шипение, затем накинул куртку, открыл дверь и сказал: — Давай, Лия, пойдём.

Мы шли по Бродвею… минуя «Булочную Латимеров», салон «Крепкие как сталь», затем отделение почты. В голове у меня всё перемешалось: «Раф! Деньги! Раф! Восемь миллионов! Боже! Боже мой!»

Раф, казалось, вдруг вспомнил о моём присутствии.

— Прости, — сказал он. — Ты, наверное, считаешь меня грубым. Ты не против пойти домой? Может, тебе стоит позвонить своей подруге? Шазии? Я видел тебя с ней.

Он следил за мной. Раф наблюдал за мной. Он знал, с кем я дружу. Я не находила это поведение сталкерским — да и кто я такая, чтобы жаловаться, даже если бы это было так, учитывая, как сама выслеживала его буквально до порога дома? Мне показалось это милым.

«Он знает, кто мои друзья, — подумала я. — Ничего себе… Восемь миллионов фунтов! Восемь миллионов фунтов!»

Раздражало то, что колоссальный размер выигрыша слегка приглушал удовольствие от общения с Рафом, и наоборот. Мне требовалось сосредоточиться на обоих аспектах, но мои мысли метались, как паук на большой скорости.

— Нет… Шазия занята, — ответила я. — Не беспокойся обо мне. Я, пожалуй, просто пойду домой.

— А что насчёт того парня, Джека? — спросил Раф. — Он…

— Нет, — перебила я. — Он тоже занят.

— Дома, наверное, не так уж плохо. Они будут так рады, когда услышат твои новости. И уже поздно. Они будут волноваться о тебе.

Я хотела провести время с ним, но чувствовала себя жалкой размазнёй… девушкой в беде, нуждающейся в сопровождении до дома.

— Со мной всё будет в порядке, — заверила я его.

Но он покачал головой.

— Ты упала в обморок. Это может повториться. А те парни видели твой билет и где ты… мм… где ты его прячешь. Я провожу тебя, это не проблема. Ты живёшь на Уиндермир-роуд, верно?

Ему было известно, где я живу. Откуда? Ладно, это действительно показалось немного странным. Не мог же Раф проследить за мной однажды?! Конечно, нет. То есть, какое совпадение! Кроме того, хотя для меня такой поступок был совершенно нормальным и адекватным, в исполнении крутого парня это выглядело безумием. Я искоса взглянула на него. Он хмурился.

На самом деле, было даже полезно отвлечься на мысли о Рафе, пока мы поднимались по склону к моей улице. Это остановило лихорадочный хоровод мыслей о восьми миллионах. Восьми миллионах! Время от времени возглас «Восемь миллионов!» просился наружу, и один раз я даже пискнула. Раф ничего не сказал. Его привычное молчание выводило меня из себя. Наконец-то появился шанс поговорить с ним, но он совсем не облегчал мне задачу.

Мы прошли мимо больших, шикарных домов и добрались до конца моей улицы — ряда современных мезонетов[14], которые кто-то умудрился втиснуть на пустой участок в 1970-х годах. Мне всегда казалось, что наш дом немного терялся на фоне таких впечатляющих соседей. Ну, ничего страшного. Возможно, скоро я буду любоваться роскошными пентхаусами в Хампстеде или Примроуз-Хилл… Да, в Примроуз-Хилл, чтобы быть поближе к Камден-маркету, где полно чудесных магазинов и лавочек. Я могла бы купить всё, что захотела. Например, один из тех симпатичных домиков цвета розового зефира. О, боже мой!

Я заставила себя вырваться из плена мыслей об одежде, украшениях и изумительном ярко-фиолетовом бархатном диване, который я видела в прошлый раз в Камдене. Через две минуты мы будем у моего дома. Мне нужно было что-то сказать Рафу.

— Слушай, тот парень, который закрыл кафе, — это было нормально? — поинтересовалась я. — Я не стану причиной того, что тебя лишат работы или чего-то в этом роде? Он казался довольно сердитым.

— Всё нормально, — ответил Раф. — Джаспер очень легко выходит из себя. Он просто немного… немного устал, вот и всё.

— Джаспер?

— Мой сводный брат. Он владелец кафе. Мне приходится на него работать.

— О, — протянула я. — Почему? У моего отца есть пекарня, но я на него не работаю.

Он пожал плечами.

— Я просто должен.

Я собиралась продолжить расспросы, но дверь внезапно распахнулась. Гр-р-р! Похоже, папа высматривал меня в окно. Он был в домашнем халате, бледный и небритый. Боже, стало так неловко. Ему бы следовало знать, что в таком виде лучше не показываться на люди. Только потому, что было за полночь, не было причин выставлять себя на всеобщее обозрение, выглядя как пациент больницы, кишащей зомби.

— Скажи на милость, где тебя носило? — спросил он. — Мама так беспокоилась о тебе… Она даже отправилась на машине на твои поиски.

Что за бред?

— Она выгнала меня вон, — выпалила я, вновь ощутив прилив ярости. — Она велела мне убираться. Об этом она тебе не сказала, да? Ах, нет, конечно, во всём виновата я.

— Мама сказала, что ты вела себя грубо и несносно.

— Она стерва! Она лгунья!

— Ну, как бы там ни было, заходи. Тебе придётся извиниться, когда она вернётся.

— Я лучше умру!

Раф слегка кашлянул:

— Э-э-э… Добрый вечер, мистер Латимер.

Он протянул руку моему папе, и после короткой, удивлённой заминки, папа пожал её.

— Меня зовут Рафаэль Форрест. Я учусь в одном классе с Лией и управляю интернет-кафе на Бродвее.

Мне понравилось, как он произнёс своё имя — «Раф-ф-ай-эль», с примесью какого-то сексуального иностранного акцента.

— Ты? Впечатляет, если ты ещё учишься в школе, — ответил папа, король сарказма.

— Я работаю по вечерам, — пояснил Раф.

— Что ж, должен сказать, мы все были рады, что это заведение снова открылось.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Раф. — Вы владеете пекарней «Булочная Латимеров», верно?

— Она принадлежит моей семье с 1834 года, — рассказал папа, явно обрадовавшись тому, что нашёл кого-то, кому это, возможно, интересно. — Открыта моим прапрадедом. Недавно на нас обрушился кредитный кризис… и торговый центр… и все эти низкоуглеводные диеты, но да, это отличный маленький бизнес.

Я взглянула на Рафа, чтобы убедиться, что его глаза не остекленели от скуки. Но его взгляд, напротив, выражал неподдельный интерес.

— Должно быть, нелегко разрабатывать стратегию конкуренции, — заметил он.

Мой папа тут же оживился.

— Ну, мы, представители малого бизнеса, должны держаться вместе, — улыбнулся он. — У меня есть несколько планов…

— А я упала в обморок! — перебила его я. — Прям грохнулась!

Я немного преувеличила, чтобы прервать папины пространные объяснения о преимуществах создания Торговой ассоциации Тайт-Грин.

— Лия узнала ошеломительные новости, — объяснил Раф. — Для неё это было слишком.

— Она упала в обморок? Это на тебя не похоже, Лия. Ты у меня сильная, как бык, — с гордостью заявил папа.

— Я, пожалуй, пойду, — тихо сказал Раф. — Пока, Лия, увидимся в школе. — И быстро зашагал прочь, в ночную тьму, наверняка представляя меня эдакой крепкой, жующей жвачку коровой.