Арон. Бывший для истинной (СИ) - Горская Ника - Страница 58

Почему так тошно-то?

Делаю несколько коротких вдохов перед тем, как заговорить.

— Почему ты настолько задержался? — волнующий меня вопрос сам срывается с языка.

Специально не говорю «вы», потому что это звучит отвратительно.

Я внимательно слежу за его реакцией.

И на первый взгляд может показаться что её нет…

Мне нужно срочно на воздух.

Потому что я вижу то, что отчаянно не хочу видеть…

Как он отводит от меня взгляд, но тут же возвращает его обратно. Как делает вдох, собираясь ответить. Как сжимает пальцы в кулаки думая, что я этого не вижу.

И я уже не хочу слышать ответ, потому что я его уже получила.

— Выйду. — отхожу от него в сторону и направляюсь к двери. — Немного тошнит.

И ведь почти не вру.

Если не учитывать того, что тошнит меня уже довольно сильно и причина не в беременности как он скорее всего подумает.

Покидаю кухню и сразу же иду на выход из замка.

Состояние просто ужасное.

По моей душе будто разъярённая толпа пробежалась.

Иду в сторону заднего двора, к беседке.

На улице прохладно, а я легко одета, но сейчас это меня мало заботит, хотя должно.

Прохожу в деревянное сооружение, в котором часто нахожу внутреннюю гармонию и сажусь на скамью.

Всё происходящее не укладывается в моей голове.

Точнее не происходящее, а то, что мне видится.

Или всё не так как мне кажется?

Может я, просто наслушавшись бреда Торин, придумываю то, чего нет?

— Привет, Рада. Ты чего раздетая сидишь тут? Прохладно ведь. — в беседку входит Рафаил.

Я как никогда прежде счастлива видеть его.

С ним мне спокойно.

— Я вышла ненадолго. Плохо себя чувствовала. — немного ежусь, потому что и правда ощущаю как по оголённым участкам кожи ползёт холод.

Наблюдаю за тем, как Рафаил снимает с себя легкую куртку и подойдя ближе накидывает мне её на плечи. От проявления его заботы почему-то хочется плакать.

— Спасибо. — полушепотом говорю я, плотнее кутаясь в хранящую его тепло одежду.

Рафаил садится на скамью, выдерживая определённую дистанцию.

Мы оба молчим, вглядываясь в горизонт.

Но тишина не давит.

Наоборот.

В ней ощущается его молчаливая поддержка.

А может быть мне так кажется просто потому, что мне этого хочется…

— Рафаил. — тихо обращаюсь к парню, по-прежнему не отводя взгляда от горизонта.

— Что? — тихо отзывается он.

А я не знаю, как правильно сформулировать вопрос того, что мне хочется у него спросить.

— Как быть, когда тебе кажется, что… — замолкаю, потому что нет сил произносить вслух то, о чём я сейчас думаю.

— Окончания я так понимаю можно не ждать. — через какое-то время шутливым тоном спрашивает Рафаил, но напряжение в его голосе я всё же улавливаю.

— Не важно. Забудь.

Парень не спорит со мной.

Ненадолго снова повисает тишина.

— Когда мне было лет десять я гостил у деда. — неожиданно говорит Рафаил, а я внимательно его слушаю. — Мой дед рыбак. Понятно, что он и меня к этому делу привлёк. Я очень любил те наши вечера, в тишине у озера.

Красочно представляю себе маленького мальчика, сидящего на берегу с удочкой в руках.

— Как-то, когда дед уехал по каким-то своим делам, я решил, что уже настолько хорош в ловле рыбы, что могу в этом деле обойтись без его компании.

Рафаил усмехается, погрузившись в воспоминания.

— Не знаю, как так вышло, я вроде делал всё как обычно, но в очередной раз потянув удочку я её сломал.

Поворачиваюсь и смотрю на него с улыбкой.

— Да. Но не это самое страшное. — парень делает говорящую паузу. — А то, что я это скрыл. Я отнес сломанную удочку в сарай. На следующий день упросил мать забрать меня домой. Потом долго отказывался ехать к деду. Сама понимаешь почему. Тосковал жутко. И по деду, и по нашей с ним рыбалке.

Странно, но от этого отвлеченного разговора на душе становится теплее.

— И только спустя месяц, когда дед сам к нам приехал я во всём ему признался. Он тогда рассмеялся и сказал мне что давно сменил ту сломанную удочку на новую. Когда я спросил у него почему же он мне раньше об этом не сказал, он ответил, что тогда бы я не вынес из этой ситуации урок.

Рафаил поворачивает голову и смотрит на меня.

— А урок был в том, что зачастую что-то замалчивая мы делаем хуже лишь себе. Ведь порой страшнее не сама ситуация, а наши представления о ней.

Такие простые слова, а с моей души будто гранитная плита падает.

Он даже не представляет, что для меня сейчас сделал.

Может Рафаил прав?

И всё не так как я это вижу?

Поддавшись порыву, обнимаю его.

Парень скованно обнимает в ответ, явно не ожидая от меня такой прыти.

Рафаил прав.

Мне нужно поговорить с Ароном и открыто рассказать ему о том, что меня беспокоит.

Уверенна он посмеется над моими тревогами.

— Спасибо. — тихо благодарю я, отодвинувшись от парня, но не разрывая объятий.

Ответить Рафаил не успевает, потому что в беседке раздаётся разъярённый голос моего мужа.

— Какого чёрта тут происходит?

Глава 40

Рада

— Убери от неё свои руки. — звучит громогласно.

Впервые вижу, чтобы Арон настолько открыто проявлял эмоции.

Воздух в беседке становится странно густой, хотя, возможно, это только мне так тяжело дышится.

Мой муж взбешен и до меня не сразу доходит причина этого.

А когда замечаю его ледяной взгляд, направленный на руки Рафаила, которыми тот продолжает меня обнимать, цепенею. Но буквально спустя секунду прихожу в себя и быстро отодвигаюсь от парня.

Вскакиваю с места и смотрю на мужа.

Почему он прожигает меня гневным взглядом? Я ведь ничего плохого не делала.

Беру себя в руки и спрашиваю:

— А что не так? — стараюсь чтобы голос звучал нейтрально, но выходит плохо.

Арон игнорирует мой вопрос. Он не отводит взгляда от стоящего рядом со мной парня.

— Рафаил? — его голос звучит слишком зловеще.

— Прошу прощения. Я позволил себе лишнего. — заложив руки за спину отвечает парень.

— Да что с вами? — в полном шоке спрашиваю я. — Арон, Рафаил меня просто обнял. По-дружески! Что в этом такого?

— Рада, лучше закрой рот.

От его слов и тембра голоса, как раз-таки, хочется сделать наоборот.

— Завтра в обед жду тебя в своём кабинете. — обращается он к Рафаилу. — А сейчас свободен.

Парень бросает на меня полный сожаления взгляд и покидает беседку.

А до меня только сейчас начинает доходить чем это может быть для него чревато.

— Арон, ты в своём уме? Совсем что ли?

— Пламя, сейчас не самое лучшее время показывать свой норов. Не зли меня ещё больше.

— Может, прежде чем пытаться в чём-то обвинить меня, для начала объяснишь мне своё поведение?

Он настолько резко сокращает между нами расстояние, что я поддавшись внутренней панике неосознанно делаю шаг назад.

Арон прищуривается, наблюдая за мной, но никак не комментирует моё действие.

Прослеживаю за тем, как он снимает с себя куртку, протягивает ко мне руку и сдернув с моих плеч вещь Рафаила, кутает меня в свою одежду.

— Почему вместо озвученных двух дней ты отсутствовал пять, и при этом не потрудился связаться со мной чтобы предупредить о смене планов? Или, по-твоему, я должна смирно сидеть и ждать тебя?

— Именно. — он улыбается, глядя на меня, а у меня от возмущения всё внутри переворачивается.

— Что у тебя с Торин? — решаю больше не ходить вокруг да около.

— В каком смысле?

— Да хоть в каком. Тебе не кажется, что выбранная между вами дистанция слишком короткая для женатого мужчины? — повысив голос бросаю ему обвинения.

— Умерь свой пыл, девочка. — всё с той же улыбкой отвечает он, чем выбешивает меня ещё сильнее.

— Ты спишь с ней? — в другой ситуации я вряд ли бы решилась задать ему такой вопрос, но сейчас злость придаёт мне смелости.

Замираю в ожидании ответа.