Арон. Бывший для истинной (СИ) - Горская Ника - Страница 62

— Я не понимаю вас. — шепчу ей.

— Слушай меня внимательно, ведьма. И запоминай.

Ужасно напрягаюсь от этих слов.

— Шанс выжить в этом мире у твоего ребёнка мал. — сердце сжимается так сильно будто его кто-то сдавливает с неимоверной силой. — Но он есть.

Сурина замолкает, а у меня от страха за малыша речь отняло, нет сил попросить её продолжать.

Но она, немного помолчав делает это сама.

— Я наложу на тебя скрывающее заклятие. Ты станешь для любой магии невидимкой. Как и твой сын. — она всем корпусом склоняется надо мной. — Но, огненная девочка, ты никому в этом мире не должна доверять. Поняла меня? Повтори за мной! Никому!

— Никому. — голос дрожит, полностью выдавая моё состояние.

— С этой минуты для тех, кто знал о ребёнке — ты его потеряла.

— Но…

— Суеверия это всего лишь суеверия. А вот реальность в разы опаснее.

Эта старуха видит меня насквозь. Я не успеваю спросить, а она уже даёт ответ на неозвученный вопрос.

— Твой дракон тоже не должен знать, что его ребёнок жив.

— Над этим я не властна. — имею ввиду их способность видеть своё потомство ещё в утробе матери.

— За это не беспокойся. Я же сказала, что скрою тебя ото всех. И от него в том числе.

На языке так и вертится вопрос о том почему Арон не должен знать правду, но ничего не спрашиваю, потому что я в любом случае не собираюсь с ним больше контактировать.

И тут лавиной накрывает последнее воспоминание…

— Каким бы не было сильным ваше скрывающее заклятие, но надолго его всё равно не хватит. У меня есть всего несколько месяцев до того, как станет виден живот.

— Если всё пойдёт как надо, то к тому времени ты уйдёшь отсюда.

В душе расцветает надежда…

— А в моём мире? Там тоже малышу будет грозить опасность?

— В своём мире у тебя есть твоя вторая половина, с которой вы образуете то, что наводит ужас даже на древний ковен.

Задерживаю дыхание боясь предположить…

— Спрашивай. — улыбаясь говорит старуха.

Шумно сглатываю и задаю очень важный для себя вопрос.

— Вторая половина это Аделаида? Моя сестра?

— Да.

— Она жива…

— Живее всех живых.

Всё тело начинает неконтролируемо дрожать от переизбытка самых разных эмоций, испытанных за такое короткое время.

— Она единственная кому ты можешь доверять.

Всё это более чем странно…

Я не понимаю ровным счётом ничего, но раз Сурина не поясняет свои слова то и спрашивать не имеет смысла, уверена в этом.

— Почему у меня не получилось вернуться в свой мир?

— Так нужно было.

Больше она ничего не говорит, встаёт с кровати и причитая о нелёгкой старушечьей жизни, направляется к выходу из комнаты.

И уже стоя в дверях обернувшись говорит:

— Пойдёшь работать в дом к нашему правителю. Там он точно не станет тебя искать, да и до простой прислуги как правило никому дела нет. Таким образом выиграешь нужное тебе время. А сейчас спи, позже принесу тебе поесть.

Не дожидаясь от меня хоть какой-то реакции на свои слова, старуха уходит.

Всё происходящее выглядит более чем странно…

Ведьма говорит о том, что я никому не должна доверять. А она сама в это «никому» входит?

Аккуратно поворачиваюсь на бок и прикрываю глаза.

Беспокойство о малыше отступило и мне бы и правда лучше поспать, потому что чувствую я себя ужасно. Но боль внутри не позволяет забыться.

Перед глазами стоит картина, которую я мечтаю забыть и никогда не вспоминать. Но, словно издеваясь, память снова и снова рисует перед глазами сцену предательства… в мельчайших деталях…

Я только сейчас вижу, как крепко Арон сжимает бедра своей потаскухи… как она морщится, но далеко не от боли… и триумф… я вижу его в глазах Торин в тот момент, когда она поняла, что я всё же пришла…

Как противно…

Противно понимать, что всё это время я любила предателя…

Два месяца спустя…

— Рада, нужно навести порядок в кладовой. — вздрагиваю от неожиданности, когда в кухню входит повариха. — Сейчас зашла туда, а там чёрт ногу свернёт. И я вместе с ним.

Быстро отодвигаю от себя тарелку с соленьями, пока она не смотрит на меня. Дожевываю кусок солёного огурца, проглатываю и от удовольствия прикрываю глаза. Это божественно.

Я понимаю, что моя внезапная любовь к соленьям вызвана беременностью и следуя совету Сурины, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, я ем их украдкой.

Выхожу из кухни и направляюсь к кладовой.

Следующий час, как и было велено, навожу там порядки.

Снимаю с деревянных стеллажей различные банки, коробки. Вытираю полки от пыли и мусора, затем протираю банки от пыли и снова расставляю их по местам.

Мету, затем мою пол.

Ненужные коробки компактно складываю в угол.

В какой-то момент от усталости начинает ломить поясницу.

Выдвигаю небольшой ящик и присаживаюсь на него чтобы отдохнуть.

Мысли тут же утекают в сторону недавнего прошлого.

С каждым днём я всё больше волнуюсь о том, что время неумолимо бежит вперёд, а я по-прежнему нахожусь в этом мире.

Ведьма сказала что, если будет идти всё как надо я вернусь к себе домой. Но что, если что-то идёт не так, и я просто не знаю об этом?

От этих мыслей становится невыносимо страшно.

Не за себя, а за моего малыша.

Когда я думаю о том, что ему грозит опасность, а его отец, который обязан был его защищать предпочёл нам потаскуху Торин, в эти моменты я ненавижу Арона ещё больше.

Хотя, казалось бы, куда больше…

Только лютая ненависть к мужчине, которого я совсем недавно безумно любила не позволяет мне впасть в уныние.

Особенно тяжело мне даются ночи.

Когда ничто не мешает воспоминаниям…

Отгоняю прочь ненужные мысли и встаю с места, задвигаю ящик обратно, убираю в угол инвентарь для уборки и выхожу из кладовой.

Мне всё чаще стало казаться что после предательства Арона я выгорела изнутри.

Меня ничего не радует.

Я всё время думаю только о том, как бы найти способ вернуться в свой мир.

Иду по коридору глубоко погрузившись в свои мысли.

Не успеваю свернуть в сторону кухни как в меня врезается… Велакса.

Как поговаривают она истинная пара их правителя. Беременная, но не является его женой. В законном браке король состоит с другой девушкой. Наверное, у всех драконов так принято.

Верность у них не в почёте.

Смотрю на неё и пытаюсь понять, как она может вот так жить?

Спать с женатым.

Носить его ребёнка.

Может это я неправильная?

Может это мои принципы давно устарели?

— Прости меня, пожалуйста. Я не хотела. — говорит она.

До меня постепенно начинает доходить что она имеет ввиду.

Велакса опрокинула на меня кружку с горячим чаем. Странно, но боли я не чувствую совсем.

— Пойдём я обработаю место ожога специальным средством.

Она не ждёт от меня ответа, хватает за руку и тащит за собой.

Велакса заводит меня в свою комнату и усаживает на небольшой диван.

Затем просит расстегнуть пуговицы на моей рабочей форме, и стоит мне это сделать как она тут же берётся смазывать покрасневшую кожу маслом.

Смотрю на эту красивую девушку и думаю о том, что она… хорошая.

Тогда почему её жизнь складывается подобным образом, но она не сопротивляется и никак не пытается это изменить?

Или может я делаю неправильные выводы?

Ведь, по сути, я особо ни с кем в этом огромном замке не общаюсь. И всё что у меня имеется для выводов это случайно услышанные разговоры слуг.

— Тебе правда не больно? — спрашивает она.

— Нет.

— Я тебе ещё с собой это масло дам. Будет лучше если ты ещё несколько раз сама обработаешь травмированную кожу.

— Хорошо. — отвечаю ей.

Велакса бросает на меня заинтересованные взгляды, которые всё больше заставляют меня напрягаться.

— Спасибо. — встаю с места, отодвигаю её руку от себя и застёгиваю платье. — Мне пора работать.