Арон. Бывший для истинной (СИ) - Горская Ника - Страница 79

Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь не показывать, как мне сейчас сложно.

— Спустя ещё несколько лет отсутствие Орлазара стало учащаться. Бывало, он неделями не находился дома. Время в разлуке давалось мне не просто. Мягко говоря.

Мне странно слышать всё это.

Я привык жить зная, что родители ненавидят друг друга.

И лишь недавно мне стало известно, что всё не так.

Отец отказался рассказывать причину их расставания, но чётко дал понять, что инициатором этого стала мама.

— А потом появилась она, моя давняя подруга, Жанет. Мы с раннего детства друг друга знали. С ней то время, когда Орлазара не было проходило в разы быстрее.

Только не это…

Мне кажется, я знаю, что она сейчас скажет.

— Я думала, что она моё спасение, а она оказалась моей погибелью.

Повисшая после этих слов тишина давит на меня неподъемным грузом.

— Она так правдиво рассказывала… — всхлип мамы потрошит нутро, но я молчу. Если она не расскажет сейчас, то больше никогда не решится на это.

— О том, что мой Орлазар и она… что они любят друг друга, а я мешаю. И что не уходит он только из-за тебя. Моя гордыня не смогла с этим смириться.

Не высказанные вовремя слова острыми осколками впиваются в самую душу. Они разрывают материю реальности, обнажая незажившую рану прошлого.

— Орлазар пытался доказать, что это ложь, но я даже слушать не хотела. Представляешь? Её выслушала, а его не стала. Его последний взгляд на меня, когда он уходил… выжжен в моей душе навечно.

Чувствовать её боль тяжело. Она невыносимая, колючая, всепоглощающая. Способная скрутить внутренности, оставляя лишь пустоту и отчаяние.

— Спустя год я узнала, что всё было обманом.

Кажется, воздух вокруг сгустился, стал тяжелым, вязким, не давая вздохнуть. Зрение затуманилось, мир поплыл. Каждое слово выбивает из-под ног почву.

— Я не знала, как открыто признать свою ошибку. Как вернуть своего любимого. Долго раздумывала над вариантами при которых не пострадали бы моё достоинство и всё та же гордыня.

Всё, во что я верил всю свою жизнь прямо сейчас с громким треском рушится.

— Пока я тешила своё самолюбие, Жанет сделала всё чтобы добиться желаемого.

Господи, мама…

— Она нашла к нему подход. Когда я наконец решилась на встречу с Орлазаром я узнала, что моя подруга ждёт от него ребёнка.

Пораженный услышанным, застываю не в силах пошевелиться.

— Мы тогда с ним молчали, глядя друг на друга. Долго. Безмолвно прощались. Теперь уже навсегда. Мы оба ошиблись. Но назад дороги не было.

Упираюсь локтями в колени, пряча лицо в ладонях.

Следующие несколько минут никто из нас не нарушает молчания.

К правде я оказался совершенно не готов.

— Думаю ты ошибаешься в своих чувствах к отцу. — знаю, что это звучит грубо и даже жестоко, но не могу промолчать.

Вскидываю голову и смотрю на мать.

— Любовь способна простить всё. — говорю уверенно, прожив это на собственном опыте.

Рада ведь смогла…

Не знаю кого мне следует благодарить за любовь и преданность этой женщины.

— Я любила твоего отца. — эти слова звучат как оправдание, но не мне судить о её чувствах.

— Мам, пусть всё так как ты говоришь, мне сложно всё это принять, но я не берусь осуждать никого из вас. Я только одного не пойму, почему ты всю жизнь убеждала меня в том, что отец подонок. Что это он отказался от нас. Бросил.

— А разве это не так? Выбор был за ним: уходить или нет. Он предпочёл уйти и подтвердить слова той, кто разрушила нашу семью.

В своих обидах мама непробиваемая.

Даже спустя столько лет она не нашла в себе силы простить отца и… себя.

— Мам, прости мой вопрос, но ты что-нибудь знаешь о судьбе того ребёнка?

По мгновенно ужесточившимся чертам её лица я понимаю, что знает.

— Скажи мне. — настаиваю, пока она открыта для правды.

— Жанет родила девочку.

Закрываю глаза, не в силах смотреть на неё.

Необъяснимый холод промораживает до костей. Я чувствую себя преданным, обманутым собственной матерью.

— У твоего отца есть дочь.

Усмехаюсь совершенно невесело.

Даже сейчас она не изменяет себе, предпочитая сказать иначе, чем «у тебя есть сестра».

Не уверен, что она ответит, но не спросить не могу.

— Где она сейчас? Тебе что-то известно?

— Знаю только, что она вместе с матерью жила в королевстве гноллов.

— Отец признал девочку?

— Арон, зачем тебе всё это? — повернувшись ко мне спрашивает раздражённо. — Только не говори, что собираешься её отыскать?

Я ещё сам не знаю, что планирую делать с полученной информацией.

— Не нужно тебе это.

— Мама! Ответь!

— Я не знаю, но с Жанет он не сошёлся, как она того хотела.

— Тебе известно, как назвали девочку?

Мать некоторое время молчит, будто решается.

— Ариана.

Как же хреново-то. Внутри полное опустошение.

— Не ищи её, сынок. Оставь прошлое в прошлом.

Киваю, понимая, что спорить сейчас нет никакого смысла.

От матери уезжаю в разбитом состоянии.

Подъехав к своему дому, долго сижу в машине, пытаясь уложить в голове полученную информацию.

Сестра…

У меня есть сестра.

Сколько себя помню я жил зная, что один, а тут вон как получается.

Выхожу из автомобиля и иду к дому.

Тяжелые дубовые двери с глухим стуком захлопываются за мной, будто отрезая от внешнего мира. Холодные каменные стены, годами впитывавшие историю моей жизни, встречают привычным молчанием. Каждый шаг отдаётся гулким эхом в высоких сводах коридора.

Дом полон воспоминаний, новых и радостных.

Поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж, я чувствую, как внутреннее напряжение отпускает меня с каждой преодолённой ступенькой.

Останавливаюсь у комнаты сына и не создавая лишнего шума открываю дверь.

Сердце каждый раз сбивается с привычного ритма, когда вижу Раду с нашим сыном на руках.

Я не знаю за что или благодаря чему я заслужил любовь этой невероятной женщины. Сейчас, зная то, через что когда-то давно не смогли пройти мои родители, прощение Рады воспринимается особенно трепетно.

Она удивительная.

Моя пламенная девочка.

— Арон? — заметив меня, произносит шепотом.

Улыбаюсь. Делая шаг в комнату, прикрываю за собой дверь.

— Заснул? — спрашиваю, опустив взгляд на прижатого к её груди сына.

Рада кивает, осторожно отодвигая его от себя.

Забираю малыша и укладываю его в кроватку. Орлазар сонно потянувшись, затихает. Укрываю его тонким пледом и отхожу.

— Как всё прошло? — интересуется Рада, зная где я был.

Неопределённо пожимаю плечами.

— Могу только сказать, что разговор был… тяжелым.

Жена удивленно вскидывает брови, но вопросов больше не задаёт, понимая, что я сам расскажу, чуть позже.

Сажусь на небольшой диван, притягивая Раду и усаживая её к себе на колени.

Блаженно прикрываю глаза, когда она прижимается ко мне всем телом.

— Пламя. — зову тихо.

— Что?

— Ты удивительная. — говорю, касаясь губами её ушной раковины. — Невероятная. Самая лучшая во всех мирах и вселенных.

На мои слова Рада забавно хихикает.

— И я безумно счастлив что ты моя. Моя жена, мать моего сына, моя любовь…

Мгновенно посерьёзнев, она слегка отодвигается, чтобы видеть мои глаза.

— Всё хорошо?

Киваю.

— Я люблю тебя, Рада.

— Знаю, Арон. И я тебя люблю.

Три месяца спустя…

Рада

В зеркале будто не я…

Прическа, яркий макияж, струящееся платье, в котором чувствую себя непривычно. Верчусь перед зеркалом, пытаясь свыкнуться с этим образом. Всё вроде бы идеально: платье подчеркивает фигуру, его цвет освежает лицо, макияж скрывает следы усталости.

Поправляю бретельку платья, разглаживаю несуществующие складки на юбке. Пытаюсь убедить себя, что выгляжу достойно королевского торжества, что всё будет в порядке. Но внутри всё равно остается какое-то тревожное предчувствие.