Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал - Страница 107

Фавн взбрыкнул, чтобы сбросить ее.

Она держалась крепко, даже когда он начал биться боком о стволы деревьев. Он повернул голову так, что она смотрела ему в спину, и она оставалась вне досягаемости его быстро мелькающих когтей.

Было только одно, что она могла сделать, если не хотела умереть. Она отпустила его в последнюю секунду, когда он был близко к одному из самых толстых деревьев, окружающих ее дом, и бросилась в другую сторону.

Она поскользнулась, когда он продолжил движение вперед, но сумела обмотать кнут вокруг себя и приковать его к дереву.

Оно застонало и заскрипело под силой этого безмозглого, обезумевшего Сумеречного Странника. Она отпустила кнут, держа руки наготове, чтобы схватить его, оценивая, продержится ли он достаточно долго, чтобы она могла сделать то, что ей нужно дальше.

Ее сердце колотилось и грозило выпрыгнуть из горла. Ее легкие работали как мехи, словно она проглотила ножовку, и ее резало изнутри лезвием. Она ждала, выставив руки, и он держался.

Маюми отцепила свою зачарованную веревку, отважно вошла в, возможно, кишащий Демонами лес и обмотала веревку вокруг плотной группы из трех деревьев, связывая их вместе для прочности. Она завязала другой конец в лассо и стала ждать открытой возможности накинуть его ему на шею.

Первые три раза она потерпела неудачу: Фавн двигался так дико и хаотично, что было почти невозможно предсказать, куда он пойдет.

На четвертой попытке она вскарабкалась на одно из трех деревьев. Ей удалось накинуть лассо ему на шею только потому, что она спрыгнула ему на спину с низко висящей ветки и накинула петлю сзади. Он встал на дыбы.

Сброшенная, так как потеряла равновесие, стоя на живом, бьющемся существе одними ногами, она почувствовала удар всем боком. Ее локоть врезался в ребра, и она вскрикнула. Рычание над ней заставило ее поднять глаза. Ее глаза расширились, когда пара огромных когтистых лап была в мгновении от того, чтобы обрушиться на нее. Дерьмо!

Она быстро перекатилась и едва избежала того, чтобы быть пронзенной.

Фавн прыгнул вперед, но его дернула назад веревка, затянутая на шее. Его ноги вылетели вперед, выбитые из-под него, и в то же время из него вырвался сдавленный хрип. Он пытался много раз и издавал кряхтение каждый раз, когда его дергало назад.

Как беспокойный дикий зверь, он метался на самом конце привязи, часто поворачивая голову к ней, чтобы рычать и скалиться.

Он был пойман и зачарованной веревкой, и кнутом, удерживающими его там. Но как надолго? Она видела, как Фавн поднимал дерево. Она не знала, хватит ли трех глубоко укоренившихся в земле деревьев, чтобы удерживать его вечно. Сидя на заднице и опираясь на ладони, она смотрела на него, тяжело дыша.

Что с ним не так? Почему нет его сфер? Казалось, вернулась только его физическая часть, а разум отсутствовал.

Она не могла поверить, что почти умерла из-за того, что он напал на нее. Будь она любым другим человеком, она бы не пережила и первого прыжка.

Клацающий звук вдалеке заставил ее резко повернуть голову в сторону.

Демон был поблизости.

И она, и Фавн были на солнце, но до ночи оставались считанные часы.

Я не могу оставить его так. Не привязанным с зажатыми клыками. Он будет легкой мишенью!

Он… он должен быть где-то там… верно? Ее губы сжались в тонкую линию. Может быть, мне просто нужно подождать еще день?

Если так, то она проведет всю ночь, защищая эту оболочку Фавна. Ее разум был в смятении, подбрасывая мысли и идеи, пока у нее не разболелась голова. Она не мыслила ясно, не мыслила с тех пор, как он рассыпался в прах.

Все, что она знала, это то, что ей нужно подготовить место настолько, насколько она могла, чтобы обезопасить его.

Отступая от него, не сводя с него глаз, на случай если отвести взгляд слишком надолго будет означать, что он исчезнет, она пошла вдоль стены своего дома. Она наконец отвела от него взгляд, чтобы войти в неглубокий сарай. Охотничьи капканы были свалены в одном углу, и она вытащила три за раз за цепи. Она отнесла их туда, где он был привязан, и начала устанавливать их вне его досягаемости — она не хотела, чтобы он поранился.

Зажимы, которые она использовала, имели винтовой штифт сверху, и они помогали ей устанавливать пружины на место самостоятельно. Фавн рычал всякий раз, когда она подходила слишком близко, и пытался ударить ее, но она игнорировала его — тем более что одна маленькая ошибка могла стоить ей раздробленной руки.

Как только она расставила все семь капканов, она оценила их издалека. Это было немного, но лучше, чем ничего.

Кроме как снять кнут с его морды и лечь на крышу с луком и стрелами, она мало что могла сделать. Ничего, что, возможно, не стоило бы Маюми ее собственной жизни, конечно.

Не знаю, почему я так волнуюсь. Он может постоять за себя.

Она просто будет рядом, чтобы убедиться, что он, черт возьми, увидит восход солнца… или, скорее, почувствует его, так как у него не было сфер.

Эмоциональные качели, которые она испытывала, испытывала уже несколько дней, даже недель, начинали сказываться на ней. В конце концов, это ужасное скольжение вверх и вниз закончится, но она беспокоилась о том, что останется от нее после этого.

Не думаю, что мое сердце выдержит еще что-то подобное.

Глава 42

Свернувшись клубком в своей чудовищной форме, Фавн поднял голову на следующий день, когда услышал приближающиеся шаги Маюми. Судя по всему, он, скорее всего, спал.

Невозможно было сказать наверняка из-за отсутствия у него глаз.

Было далеко за полдень, и она стояла перед ним, ожидая, как и в предыдущий день.

Она узнала, что, находясь на расстоянии от него, он, как правило, оставался спокойным, но настороженным. Он чувствовал её, будь то по запаху или звуку, но именно близость заставляла его беситься.

Он не доверял ей, не знал её, не помнил её.

Он не мог видеть, как её глаза превращались в умоляющие полумесяцы, а уголки их сминались. Он не мог видеть, как её губы сжимались, прежде чем расслабиться и задрожать, или как она прикусывала нижнюю губу.

И когда время шло, не выявляя в нём никаких изменений, он не видел, как она сдерживала подступающий ком эмоций.

Он был покрыт следами когтей, которые, как она знала, исчезнут через двадцать четыре часа после того, как он их получил, но она не знала, причиняют ли они ему боль. Всю ночь он рычал и визжал, отбиваясь от атак, и слушать эти звуки было опустошающе.

Вокруг него лежали три мертвых Демона. Двое в итоге истекли кровью и умерли от его собственных когтей или клыков. Смерть третьего была не такой быстрой, так как он начал ползать с раздавленными капканом ногами, пока не угодил головой во второй.

Маюми делала всё, что могла, чтобы защитить его с крыши с помощью лука, лишь однажды спустившись на землю, когда он столкнулся с особенно быстрым Демоном, в которого не мог вонзить когти.

Она пережила ночь невредимой, к счастью, но не могла представить, что будет делать это всю оставшуюся жизнь.

Реальность вступала в свои права, холодная и одинокая.

Он не вернется, — подумала она, глядя на его скрепленное золотом, неземное лицо. Эти черные глазницы казались омутами пустоты, пустоты, которая, как она знала, была в его разуме. Его нет.

Её руки тряслись, когда она сжала их в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в мягкую плоть ладоней.

Как только влага начала наполнять глаза, Маюми наклонилась и схватила большую горсть снега. Она швырнула его в Фавна, который дернул головой, когда снег ударил его в плечо. Он издал задумчивый звук, вставая.

— Это не то, чего я хотела! — закричала она, когда второй снежок разбился о его плечо. — Я не хотела, чтобы ты превратился в какого-то зомби-урода, в грёбаное подобие Сумеречного Странника!

Визг сквозь стиснутые зубы, вырвавшийся из неё, когда она начала швырять снежок за снежком в эту зомби-оболочку, сопровождался тяжелой слезой, скатившейся из левого глаза. Вскоре оба глаза начали плакать, и она едва замечала это.