Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал - Страница 65

— Что это знач… — Фавн прижал кончик хвоста к тугому отверстию. — Ох!

Была разница между основанием щупальца и толщиной хвоста. Ей потребовалось мгновение, чтобы принять его, и она извивалась всё это время. Вздох вырвался у неё, когда он медленно проник внутрь.

Её тело напряглось до такой степени, что руки сжались в кулаки, и даже пальцы ног поджались, упираясь в его бедра. Спина глубоко выгнулась, тело почти замерло, лишь сотрясаясь в дрожи, и он не мог толком видеть её лицо.

Это было исключительно тесно, учитывая, что его член уже был внутри. Фавн поднял руку, запустил пальцы в её волосы и обхватил затылок.

— Ты в порядке, Маюми? — спросил он с беспокойством. Он хотел вынуть хвост, раз она перестала двигаться, но теперь боялся это сделать. Её трясло от тремора.

— Пожалуйста… двигай… мной, — взмолилась она сорванным голосом. — Пожалуйста.

Не уверенный в том, что происходит, Фавн осторожно начал поднимать и опускать её. Он также начал вынимать хвост, но Маюми быстро потянулась назад, чтобы остановить его.

— Ох, блять, — задыхалась она. — Ох, блять. Фавн.

Фавн стиснул клыки, поняв, что Маюми перешла на односложные звуки. Он начал двигать ею быстрее, догадавшись, что сейчас произойдет.

Она издала громкий крик, когда кончила; её лоно сжималось вокруг него мощными волнами, как и её задница вокруг его хвоста. Фавн отпустил её талию в тот момент, когда она сама начала скакать на нем: бедра ходили вперед-назад в попытке двигаться вверх-вниз. В её действиях не было логики, она полностью отдалась оргазму.

Он зарычал, двигая хвостом взад-вперед; её разрядка казалась бесконечной. Затем он уперся одной рукой в пол и приподнял торс. Он изогнул позвоночник в глубокой, неестественной дуге, чтобы бедра оставались прижатыми к полу. Другой рукой он схватил её за волосы и толкнул голову вперед, чтобы провести языком по её лицу.

Он слизывал собственное семя, но в жизни пробовал вещи и похуже. Всё, что его сейчас волновало — это заполнить рот Маюми своим языком. Он глушил её звуки, накрывая их своими, вылизывал её язык, тяжело дыша.

Она обвила руками его шею, используя плечи для равновесия. Подавшись навстречу его рту, она приняла его клыки, этот поцелуй танцующих языков, пока он заполнял каждое доступное отверстие в её теле одновременно.

— Поглоти меня, Маюми, — потребовал он, чувствуя, как она скачет на члене, хвост в её заднице, а язык толкается в её рту. — Я хочу, чтобы ты растворила меня, пока не заберешь всё без остатка.

Его язык покинул её рот лишь на мгновение, чтобы слизать соленую дорожку слез, текущую из её затуманенных глаз.

— Это единственные слезы, которые я хочу, чтобы ты проливала из-за меня, — он снова нырнул в её рот, прежде чем лизнуть другую щеку. — Мне нравится, какой грязной ты становишься, как сладка на вкус каждая часть тебя.

Звуки, вырывавшиеся из него, больше не походили на человеческие — они были животными и странными. В один миг он рычал, в следующий — мурлыкал, потом скалился, пока всё не перешло в скулеж, когда он почувствовал, как туго сжались мешочки с семенем.

Так много всего происходило. Ему нужно было сосредоточиться на стольких вещах, но Маюми, извивающаяся и потерянная над ним, быстро приближала его к собственной разрядке.

И всё же он не хотел ничего большего, чем продолжать это, пока мир не рухнет. Если бы он мог выбрать мгновение, в котором остался бы навсегда, это было бы оно.

Он больше не знал, кончает ли она до сих пор или делает это снова и снова. Его собственная разрядка подступала, заставляя разум пустеть, пока ужасная, но прекрасная боль сжимала его. Оба были в движении, в состоянии полного и абсолютного хаоса, стремясь к своему блаженству.

Его низкие звуки перекрывали её женские, а в ушах стоял хлюпающий шум. Их смешанные запахи были сильны для его чуткого носа, делая его и без того сдавленные легкие еще тяжелее. Фавн сотрясался, пока она дрожала, и они цеплялись друг за друга, хотя их торсы были разъединены.

Это было слишком интенсивно. Его тело казалось слишком горячим. Кровь кипела в венах под волнами её жара и страсти. Это не предназначалось для существа вроде него, и всё же он был единственным созданием, способным пережить, когда она вот так поедает его заживо.

Фавн обхватил рукой её талию. Он сжал её, вырвав из неё сдавленный хрип, когда понял, что уже слишком поздно просить её остановиться.

Его шипы затвердели, зазубрины выпустились, и Фавн вырвал язык из её рта. У него было ровно столько времени, чтобы запрокинуть голову и выпустить искаженный рев в потолок, чувствуя, как семя вырывается на свободу.

Он так отчаянно хотел толкаться. Он хотел вбиваться в неё. Он хотел перевернуть их и вколачивать семя в её тело, пока не заставит его пустить корни в её чреве.

Вместо этого он был вынужден застыть в этом ужасном подвешенном состоянии, не смея пошевелиться, иначе разорвет её изнутри своим же членом.

Он кончал бурно и раньше, но не так. Не до такой степени, что казалось, сердце вот-вот остановится. Маюми закрыла уши руками от громкости его рева, но его сферы погасли до черноты — он бесконтрольно терял зрение.

Дрожь усилилась, пока последний пузырек семени не вырвался наружу.

Дезориентированный, с кружащейся головой, он почувствовал, как рука подогнулась под ним. Падая на спину, он толкнул её вниз, чтобы высвободить шипы и не поранить её, и в итоге она упала животом прямо на него.

Он осторожно вынул из неё хвост и прикрыл ладонью слегка ноющее лицо. Трещина пульсировала, но боль быстро утихла, пока он тяжело дышал, пытаясь перевести дух; она делала то же самое.

То, как она уткнулась носом в мех на его груди, заставило его сердце взмыть ввысь, и он не смог бы помешать своим сферам окраситься в ярко-розовый, даже если бы, блять, захотел. Он просто запрокинул голову, чтобы она не увидела этого и не начала задавать вопросы.

Она вечно сравнивала его с чертовым котом из-за кошачьего черепа, и всё же именно она постоянно терлась об него. У него в груди защекотало от желания рассмеяться. Должно быть, она самый странный чертов человек во всем этом мире. Он обвил руками её плечи, прижимая к себе. Я рад, что спас её, а не съел, и что вернулся сюда. Кто бы мог подумать, что она примет меня вот так?

Фавн не удержался и запустил пальцы в её волосы, распутывая колтуны.

Слишком скоро она качнула бедрами, подавшись вперед, чтобы окончательно выпустить из себя его член и хвост. Всё, что он только что излил в неё, хлынуло на его торс — не то чтобы он был против.

Однако он был против, когда она шлепнула обеими ладонями ему по груди и радостно заявила:

— Ну, теперь я проснулась.

С рычанием Фавн использовал руку, всё еще обнимавшую её за талию, чтобы прижать её к своей груди, и перекатился, меняясь с ней местами. Она издала девчачий визг, который прозвучал странно из её уст.

И вот она оказалась под ним, полностью и бесповоротно пойманная в ловушку, именно там, где ему нравилось её видеть. Запертая в клетку его тела, плененная его массивным размером и силой, загнанная в угол свирепым хищником.

И в то же время она, несомненно, была свободна. Клетка Фавна была для неё не прочнее песка.

Её волосы густым спутанным ореолом разметались под головой, смягчая жесткость деревянного пола. Он навис на руках и предплечьях, чтобы легко уткнуться головой в изгиб её шеи и плеча, позволяя тем немногим прядям, что не откинулись назад, укрыть его лицо наравне с её теплой кожей.

От её сонного запаха прямо у самой морды его разум затих, и он просунул руки под неё. Он старался быть осторожным с когтями, но её дыхание довольно сбивалось каждый раз, когда они скользили по её обнаженному телу.

Он опустился еще ниже, одновременно приподнимая её: одной рукой за ягодицы, другой — под ребра с противоположной стороны. Её грудь коснулась его, и мех раздвинулся, пока она не прижалась прямо к его твердой плоти; он притянул её к самой коже.