Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал - Страница 86

Она вытерла лоб рукавом, а затем начала процесс использования треугольного металлического зубила, чтобы отрубить наконечники стрел, над которыми работала, от железного прута. Затем она бросила эти куски обратно в печь, чтобы они снова раскалились докрасна.

Звонкие удары, которые она производила своим металлическим молотком, отдавались у него в ушах. Это дезориентировало, но он остался с ней, чтобы наблюдать. Он вытерпит то, как это бьет по его разуму, лишь бы остаться и смотреть на неё.

— Не пойми меня неправильно, — продолжила она. — Это утомительно, и это не лучшее место для создания шедевров, но когда ты просто делаешь стрелы или проводишь мелкий ремонт оружия, этого более чем достаточно.

Она снова использовала щипцы, чтобы вытащить свободные наконечники из огня, чтобы расплющить закрытые, закругленные концы — коническая сторона была открыта, чтобы насаживаться на древко стрелы — делая их почти листовидными.

— Значит ли это, что ты сделала свой меч? — спросил он, видя, что то, что она делает сейчас, выглядит гораздо более… варварским в сравнении.

— Нет. Такие предметы, как мой меч… Я не могу повторить такое качество работы. Это один из лучших мечей, которые только можно достать, — она посмотрела на него сбоку. — Я получила его благодаря отцу. Он заказал его для меня, когда я достигла Серебряного ранга, чтобы поздравить, — Маюми посмотрела вниз, поднимая молот, а затем опуская его; её губы на мгновение сжались, прежде чем расслабиться. — Он никогда не был многословен, может быть, я унаследовала эту часть его характера, но это был его способ сделать мне драгоценный подарок. Он ценил практичность выше душевности.

— Трудно сказать, любила ли ты своего отца или нет, — констатировал Фавн.

Мрачный смешок сорвался с её губ.

— Я очень глубоко любила отца. Он был строг со мной, и, возможно, те, кто видел нас со стороны, подумали бы, что он жестоко обращался со мной во время тренировок или наказаний, но это никогда не делалось со зла. Он хотел, чтобы я полностью раскрыла свой потенциал, и хотел, чтобы я пережила его. Если бы ему было всё равно, он бы не делал всего того, что делал. Он бы не поехал к одному из лучших кузнецов на севере и не заказал бы для меня меч. Даже с травмой ноги он проковылял этот чертов путь через один из самых опасных горных перевалов только ради меня. Трудно не испытывать теплых чувств к тому, кто рисковал жизнью просто ради того, чтобы подарить мне меч, который стоит больше, чем всё, чем я владею, вместе взятое.

Интересно, какие отношения были бы у меня с собственным отцом, родись я с человечностью.

Его воспоминания о начале жизни были туманными, и большая их часть состояла из охоты на различных движущихся существ, пока его разум не начал… думать.

Оставив наконечники остывать в масле, что, по её словам, поможет предотвратить ржавчину, она пошла внутрь, чтобы приготовить себе еду. Фавн обошел двор, чтобы убедиться, что всё безопасно.

Крови было много из-за количества Демонов, пришедших ночью. Когда он впервые вышел из дома, он сделал всё возможное, чтобы скрыть её, засыпав снегом и грязью всё, что смог найти. Местность всё еще источала определенный смрад, который ему удалось замаскировать, но не устранить полностью.

К счастью, кровь Демонов была довольно отталкивающей и омерзительной. Она не вызывала особого голода у его вида, но ему было трудно дышать сквозь этот запах. Маюми сказала, что ничего не замечает после того, как он всё засыпал.

Когда она вышла из дома, она снова пошла на задний двор и начала затачивать наконечники стрел на точильном станке. Он наблюдал, как её нога нажимает на педаль, пока станок издает какой-то вращающийся, жужжащий звук.

Его сферы потемнели в своём желтом цвете, когда он с глубоким любопытством рассматривал механизм. Он никогда не видел ничего подобного. Как только он присел на корточки и потянулся, чтобы потрогать его, она шлепнула его по руке.

— Не суй пальцы в вещи, которых не понимаешь, — огрызнулась она. — Так можно пораниться или лишиться пальца.

Он посмотрел на неё снизу вверх и заметил обеспокоенный, неодобрительный изгиб её бровей.

— Я уже говорил тебе, что исцелюсь за день, какая бы ни была травма. Кроме черепа, конечно.

Грубый вздох вырвался у неё, когда она закатила глаза.

— То, что он отрастет заново, не значит, что ты должен быть таким беспечным. Это будет чертовски больно, и ты можешь сломать мой инструмент.

— Хм, — он об этом не подумал.

Он встал и просто продолжил наблюдать за ней.

Его шерсть на загривке встала дыбом, когда она достала тот же клей, который использовала, чтобы склеить его лицо. Он надеялся, что она не попытается сделать это снова.

Фавн был… полон надежды, когда она пыталась. Тот факт, что она так сильно заботилась о нем, что была готова починить его лицо, согревал сердце.

Это не помогло. Вместо этого это только сильнее расстроило его. Она спросила, может ли она использовать другой клей, и он отверг её предложение. Животный клей, который она нанесла в чувствительную трещину его черепа, жег так же, как если бы туда попала вода.

Провал ранил гораздо больнее.

Я уже принял свою судьбу.

Мысль о том, что может быть лекарство или способ исправить его травму, только бередила зияющую рану в его сердце. Он предпочел бы игнорировать это, затолкнуть в самое глубокое, самое дальнее место своего разума и просто жить в настоящим с ней.

Облегчение омыло его, когда она использовала клей, предварительно нагрев и разжижив его, чтобы прикрепить полую часть наконечника к уже подготовленным древкам.

Казалось, эту долгую задачу она выполняла часто.

Когда она начала использовать молоток и специальный тупой инструмент, чтобы вбить наконечник в древко, он не удержался и спросил:

— Какой смысл использовать клей, если ты всё равно скрепляешь их таким образом?

— Это делает их прочнее, — ответила она, заканчивая последнюю. — Я могу использовать эти стрелы прямо сейчас, но клей помогает предотвратить их расшатывание, если металл или древко по какой-то причине деформируются.

Фавн последовал за ней, когда она собрала все тридцать стрел в охапку и понесла их к передней части дома. Она положила их на крыльцо и зашла внутрь, чтобы взять лук, прежде чем вернуться к его ожидающей фигуре. Стоя на крыльце, Маюми взяла стрелу и наложила её на тетиву.

Убедившись, что он не мешает, она подняла лук и прицелилась.

Она выпустила стрелу, и та вонзилась прямо в столб в центре поляны. Проделывая это раз за разом, она вогнала большую часть стрел в толстый деревянный шест.

Фавн посмотрел на небо, заметив, что солнце уже почти закончило свой спуск, и тени стали достаточно длинными, чтобы полностью укрыть дом.

Сумерки. Это было опасное время суток, когда Демоны, достаточно смелые, чтобы рискнуть получить незначительные ожоги, начинали охоту на поверхности.

Мне всегда нравилось это время суток.

Он наблюдал за взрывом красок, расписавшим небо. Различные оттенки оранжевого, желтого, фиолетового и синего. Ему особенно нравился тот краткий миг, когда даже звезды начинали мерцать. Иногда он даже замечал луну в ярком небе.

Это часто напоминало ему о нем самом. Ночь и день смешивались воедино. Как и каждый Сумеречный Странник, которого он встречал, каждые сумерки были разными.

— Мне нужно будет подправить те, что не попали в цель, — проворчала она, имея в виду стрелы, которые пролетели мимо цели и ушли в лес. — Думаешь, ты сможешь найти их для меня, пока я вытаскиваю те, что в столбе?

— Конечно, — ответил он; его хвост завилял, выражая радость. Ему нравилось помогать ей любым возможным способом, даже если это была игра в «принеси». — Однако, — начал он с усмешкой, направляясь в лес, — ты уверена, что не промахнулась просто потому, что не умеешь целиться?

— Грубиян! — рассмеялась она в ответ. — Чтобы ты знал, в гильдии было всего несколько человек, стрелявших из лука так же хорошо, как я. Я редко промахиваюсь, премного благодарна.