Семья напрокат (СИ) - Мун Лесана - Страница 39

Баховен церемонно поклонился и удалился.

Я осталась стоять в коридоре.

"Так. Что еще?"

"Венки! Нужны венки, это и украшение, и еще одна изюминка от герцогини Вэлтор. Придется сегодня ночью вязать."

Вздохнула. Ну что ж. Мне не впервой работать ночи напролет.

Остаток дня прошел в дичайшей суете. Баховен привез пригласительные — красивые, на плотной кремовой бумаге, с золотым тиснением и гербом Вэлторов. Я написала на них имена гостей из списка Розанны. Баховен сразу же забрал их и передал курьеру.

Слуги украшали большую гостиную — развешивали гирлянды из живых цветов, расставляли канделябры со свечами, полировали мебель до блеска.

Повар на кухне стращал поварят, горланя про "конец света" и "селедку для знати".

А я поднялась к себе в комнату, достала корзину с материалами для венков и принялась за работу. Плела, вязала, украшала. Одна ветка за другой. Один венок за другим. Пальцы уставали. Глаза слипались.

Но работа продвигалась медленно. Слишком медленно. Часы пробили одиннадцать вечера. Я все еще сидела за столом, в длинном пеньюаре, с простой косой, окруженная ветками и лентами.

Внезапно постучали в дверь. Я удивленно вздрогнула.

— Да?

Дверь приоткрылась. В проеме показался Северин. Он толкал перед собой столик, нагруженный блюдами.

— Прости, что беспокою, — сказал он. — Но слуги пожаловались, что ты сегодня не ужинала.

Я моргнула.

— Не ужинала? — переспросила, пытаясь вспомнить. — Кажется, да. Забыла.

Северин закатил тележку в комнату. Закрыл дверь.

— Вот поэтому я и пришел. Время ужина!

И жестом фокусника снял крышку с первого блюда.

Глава 46

На тележке стояли тарелки с сыром, мясом, фруктами, хлебом. И две большие чашки с чем-то дымящимся. Я принюхалась. Запах знакомый...

— Это... какао?

— Да, — Северин улыбнулся глазами. — Подумал, тебе сейчас не повредит.

Мы уселись на диванчик. Я взяла чашку, отпила. Глаза расширились.

— Это же то самое какао! То, которое ты делал. По бабушкиному рецепту, — я посмотрела на него. — Зачем ты?

Северин пожал плечами.

— А что такого?

— В доме полно слуг! Они могли бы...

— Могли бы, — согласился. — Но они не умеют делать какао так, как нравится тебе. А я умею.

Что-то теплое разлилось в груди.

— Спасибо, — прошептала.

Северин сидел рядом, тоже пил из своей чашки и на мою благодарность только кивнул, но я видела, что ему приятно. Надо же... как быстро научилась по его совершенно равнодушной моське считывать эмоции. Медаль мне на грудь! Потом посмотрел на стол, заваленный ветками и лентами.

— Что это?

— Венки, — объяснила я. — Нужно сделать к завтрашнему дню.

— Можно посмотреть?

— Конечно.

Он взял один из готовых венков. Повертел в руках. Осмотрел очень тщательно.

— Красиво, — признал. — Ты талантлива.

— Спасибо. Это просто практика. Делаю много, набила руку.

— А как ты начала?

Северин внезапно отложил чашку.

— Покажешь, как делать?

Я удивленно посмотрела на него.

— Праздничные венки?

— Да. Хочу попробовать.

Я усмехнулась.

— Хорошо. Только не удивляйся и не бросай, если вдруг сразу получится не совсем ровно.

Северин кивнул с самым серьезным видом. Пришлось показать ему, как скручивать ветки, как закреплять ниткой, как добавлять украшения. Герцог очень внимательно слушал. Пробовал. Сначала неловко, потом лучше.

— Вот так? — спросил он, показывая мне полузаконченный венок.

— Почти, только здесь плотнее скрути, чтобы он не развалился. Вот так.

Я поправила его руки. Наши пальцы соприкоснулись. Он замер. Посмотрел на меня. Я быстро отдернула руку.

— Да, вот так правильно, — сказала, старательно делая вид, что ничего не произошло.

Мы продолжили работать. Молча и сосредоточенно. Но неловкости между нами, как ни странно, не было. Атмосфера была теплая, дружеская, даже уютная какая-то.

Северин рассказывал смешные истории, например, как в детстве украл из кухни целый пирог и спрятался с ним на крыше. А потом застрял там на три часа, потому что лестницу унесли.

Я хохотала, представляя маленького герцога, сидящего на крыше с огромным пирогом.

— И что было потом?

— Отец нашел меня только к вечеру. Я успел съесть половину пирога и так объелся, что меня тошнило два дня, — Северин сверкнул золотистыми искорками в глазах. — Зато больше никогда не воровал еду.

Потом были и более серьезные темы. Оказалось, что родители герцога рано умерли, и его воспитывала бабушка. Мать умерла от какой-то болезни… или вроде того, Северин очень туманно говорил на эту тему, а его отец погиб от несчастного случая. Причем, если о матери герцог горевал, то о втором родителе говорил отрывисто и явно с неприязнью, дав мне почву для размышлений.

Время просто летело. Я забыла про усталость. Про завтрашний вечер. Про все. Просто сидела, плела венки и болтала с Северином. Как с лучшим другом. Как с человеком, которому доверяешь. Это было странно. Приятно, но непривычно.

Мне тоже пришлось рассказать небольшие эпизоды о своем детстве, но я делала это очень аккуратно и, надеюсь, ничем не выдала попаданское происхождение.

Северин закончил последний венок. Показал мне.

— Ну как?

— Криво, — честно ответила я. — Но для первого раза очень даже хорошо.

Герцог скептично хмыкнул, едва заметно изогнув уголки губ.

— Суровая ты.

— Есть такое, — пожала плечами.

Северин встал, поправил камзол.

— Большое спасибо за такой приятный вечер, но думаю, тебе уже давно пора спать. Завтра предстоит нелегкий день.

"Ну давай, Светлана, элегантно поднимись и попрощайся..."

Но не тут-то было. Я тоже попыталась встать. Быстро. Видимо, слишком быстро. Диванчик страдальчески заскрипел, моя нога запуталась в подоле пеньюара — этого, что б его, длинного пеньюара! Ткань натянулась. Затрещала.

Я почувствовала, как полы расходятся.

"Нет-нет-нет-нет!"

Инстинктивно схватилась за ткань, пытаясь удержать. Слишком поздно. Холод полоснул по коже. Я поняла, что падаю.

"Вот сейчас грохнусь. Прямо перед ним. В распахнутом халате. Отлично, Светочка! Браво!"

Но пола не было. Вместо него — что-то твердое, теплое. Сильные мужские руки подхватили меня до того, как я успела упасть. Одна рука обняла талию — крепко, уверенно. Вторая — помогла мне перехватить края пеньюара. Я прижалась к герцогу всем телом. Некуда было деваться — он держал меня, не давая упасть.

Первая мысль: "Господи, как неловко!"

Вторая: "Блин! Только я так могла, хотя… приятно, что мне не дали упасть."

Третья мысль куда-то испарилась, потому что я вдруг ощутила ЕГО. Не абстрактного "герцога Северина". А мужчину. Живого. Горячего. Под моей ладонью билось его сердце — быстро, сбивчиво. Напряженные мышцы вызывали почти щенячий восторг — хотелось потыкать пальчиками бицепсы-трицепсы, а еще лучше — погладить.

И… как же вкусно он пахнет! Просто до слюноотделения! Я подняла голову.

Ошибка.

Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Я видела каждую ресницу. Каждую искорку в его глазах — они горели. Тёмные. Почти чёрные от расширенных зрачков.

Губы приоткрыты. Горячее дыхание касалось моего виска. Рука на моей талии сжалась. Пальцы впились — не больно, но ощутимо. Будто Северин боялся, что я исчезну, если отпустит.

— Вета, — выдохнул он.

Голос хриплый. Низкий. Такой, что от одного только его звука по моей коже побежали табуны мурашек, заставляя ёжиться. Я открыла рот, чтобы что-то сказать. Что угодно. "Прости". "Спасибо". "Отпусти меня".

Но слова не шли. Потому что я смотрела на его губы. Они были так близко. А Северин смотрел на мои. Наклонился. Я видела, как медленно, но неуклонно сокращается расстояние между нами.