Семья напрокат (СИ) - Мун Лесана - Страница 46

Тимми стоял рядом, открыв рот от изумления.

— Можно я первый прокачусь? — спросил он робко.

— Конечно, — я улыбнулась. — Только держись крепче.

Северин взял санки и повел детей к началу очереди. Я шла следом, стараясь не показывать, что меня опять начало знобить. «Держись, Светулечка, еще немного, дети должны покататься».

Мы встали в очередь за семейством, где папаша пытался усадить на одни санки трех упирающихся детей и толстую тетушку, которая причитала, что «не влезет, не влезет, я же не воздушный шарик».

— Влезете, тетя Марта, просто втяните живот! — командовал мужчина.

— Какой живот, охальник?! Я в корсете! — возмущалась тетушка.

Северин наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Ставлю один золотой, что санки не выдержат.

— Два, что выдержат, — я усмехнулась. — Видела я такие санки, они хоть слона выдержат.

— Принято.

Мы наблюдали с интересом, как семейство наконец разместилось на санках — тетушка впереди, трое детей вокруг нее, папаша сзади. Кто-то толкнул их, и санки покатились вниз.

Проехали метров пять. И развалились. Все участники покатились по снегу в разные стороны, как кегли, а тетушка Марта кричала что-то про «бесстыжие санки» и «позор семьи».

Я расхохоталась, а Северин торжествующе протянул руку:

— Жду свои две монеты.

— Подожди до конца дня, — отмахнулась, хихикая. — Еще не вечер.

Наконец подошла наша очередь. Алиса и Тимми уже запрыгали от нетерпения.

— Я хочу первой! — заявила Алиса.

— Нет, я! — возразил Тимми.

— Давайте вместе, — предложил Северин разумно.

Дети уселись на санки, прижавшись друг к другу. Северин встал сзади, готовясь толкнуть.

— Эй! — возмутилась я. — А я?

Он посмотрел на меня с усмешкой.

— Ты хочешь тоже?

— Конечно хочу!

— Тогда давай, — он кивнул на санки. — Только места мало.

Я присмотрелась. Действительно, дети заняли почти всю поверхность санок.

— Ничего, влезу, — я решительно втиснулась между Алисой и краем санок. — Видишь? Поместилась!

— Еле-еле, — заметил Северин. — Ты вся на краю висишь.

— Зато я еду!

Он покачал головой, но улыбнулся.

— Упрямая.

Встал сзади, обхватил нас всех руками, чтобы держать крепче.

— Готовы?

— Готовы! — хором крикнули мы.

Он оттолкнулся, и санки сорвались с места.

Первые секунды были потрясающими — ветер в лицо, скорость, визг детей, смех. Но потом я почувствовала, что соскальзываю в сторону.

— Ой! Северин! Я падаю!

— Держись!

— Не могу! Я лечу-у-у!

Я вывалилась из санок и покатилась кубарем по снегу рядом с ними, крутясь как колобок и собирая на себя полтонны снега. Санки благополучно докатились до конца, а я остановилась где-то посередине склона, лежа на спине и глядя в небо.

Северин подбежал ко мне первым, нагнулся и посмотрел с плохо скрываемой усмешкой.

— Жива?

— Еле-еле, — простонала я театрально. — Кажется, я сломала всё, что можно.

— Не похоже, — он протянул руку. — Давай, помогу встать.

— Не могу. Парализована.

— Иветта...

— Серьезно! Ноги не чувствую!

Он вздохнул, наклонился и одним движением поднял меня на руки.

— Эй! — возмутилась. — Я же пошутила!

— Знаю, — Северин сверкнул на меня глазами. — Но раз уж я поднял, понесу до конца.

И понес меня вниз по склону, пока дети хохотали и показывали на нас пальцами, а прохожие оборачивались и улыбались.

— Северин, опусти меня, все смотрят!

— Пусть смотрят.

— Мне неловко!

— А мне нет.

Я сдалась и обхватила его шею руками, прижавшись ближе. Он пах холодным воздухом, снегом, корицей и можжевельником, от этого запаха кружилась голова сильнее, чем от болезни. Герцог нес меня до конца склона и усадил на санки.

— Как ты? — спросил тихо, всматриваясь в мое лицо.

— Хорошо, — соврала.

Он прищурился.

— Ты дрожишь.

— Это от эмоций.

— Или ты замерзла.

— Это от эмоций! — упрямо повторила.

Он посмотрел на меня долго, потом вздохнул и обнял, прижимая к себе.

— Упрямая как мул.

— Спасибо, очень приятно.

— Очень красивая и упрямая как мул, — поправился он, и я почувствовала, как его губы коснулись моих волос.

Дети подбежали к нам, все еще хихикая.

— Вета, ты так смешно каталась! — Алиса держалась за живот. — Прямо как шарик!

— Рада, что развеселила, — я закатила глаза.

— Еще разок! — попросил Тимми. — Можно еще?

— Можно, — согласился Северин. — Но в этот раз Вета едет со мной. На одних санках. Чтобы я мог ее удержать.

Он посмотрел на меня со значением.

— Если, конечно, она не против.

Я почувствовала, как все внутри меня загорелось.

— Не против.

Мы снова поднялись на горку — на этот раз дети на одних санках, мы с Северином на других, здесь можно было взять напрокат снаряжение, если у кого не было. Я села впереди, он сзади, обхватив меня руками и прижимая к себе так, что я чувствовала каждый сантиметр его тела.

— Тепло? — спросил он в самое ухо, и от его дыхания по коже побежали мурашки.

— Очень, — выдохнула.

— Держись крепче.

— За что?

— За меня.

Я положила руки на ладони, которые обхватывали мою талию, и переплела пальцы с его пальцами. Северин оттолкнулся, и мы понеслись вниз.

Это было совсем не то, что в первый раз. Это было... интимно. Близко. Я чувствовала, как он держит меня, как напрягаются его мышцы, управляя санками. Ветер свистел в ушах, снег летел в лицо, но мне было все равно, потому что я была с ним, в его объятиях, и это было лучшее ощущение за сегодняшний день. Мы докатились до конца и остановились, но Северин не отпустил меня сразу, продолжая обнимать.

— Иветта, — прошептал он хрипло.

— Да?

— Если бы не дети... - он замолчал.

— Что?

— Я бы сейчас поцеловал тебя.

У меня перехватило дыхание.

— Тогда поцелуй потом. Когда детей не будет.

Он широко улыбнулся.

— Обязательно.

Мы провели в парке еще какое-то время — катались, играли в снежки (я попала Северину в лицо, он отомстил, защекотав меня до дикого хохота), лепили снежную бабу (которая получилась кривая и страшная, но дети были в восторге). К тому моменту, как часы показали два по полудни, я уже еле стояла на ногах, но была счастлива. По-настоящему счастлива.

Мы собрались и пошли к воротам парка, где нас ждала карета. Дети болтали без умолку, Северин нес санки, я шла рядом, держась за его руку. Надо только дойти до кареты, только до кареты и все. Ничего, что ноги трясутся… просто устала.

Мы дошли, и Северин помог детям забраться внутрь, потом протянул руку мне. Я взялась за нее, делая шаг на подножку.

И тут мир накренился. Ноги подкосились, в глазах потемнело, и я начала падать. Северин подхватил меня, прижав к себе.

— Иветта! — его голос встревоженный. — Тьма, я так и знал!

Попыталась что-то сказать, но язык не слушался, и я провалилась в темноту.

Глава 54

Я плыла в темноте, окутанная чем-то теплым и мягким, как будто меня завернули в огромное пуховое одеяло и убаюкивали. Где-то далеко-далеко звучал голос — мужской, низкий, знакомый.

"Ты огонь, Света. Огонь. Просто гори."

Я попыталась разобрать слова, понять, кто говорит, но голос ускользал, растворяясь в темноте, и я снова проваливалась глубже, туда, где не было ни звуков, ни мыслей, ни времени.

Потом что-то изменилось. Темнота стала светлее, звуки ближе, и я почувствовала, что возвращаюсь. Дернулась всем телом, открывав глаза. Прямо надо мной нависал какой-то незнакомый мужик. Я уже вытащила руку из-под одеяла, приготовившись напасть, или защищаться, когда незнакомец усмехнулся и сел в кресло, рядом с моей кроватью.

— Прошу прощения, Ваша светлость. Не хотел вас пугать. Меня зовут Аргус. Я — лекарь, меня ваш муж пригласил. Как себя чувствуете?

Я попыталась сесть, но он остановил меня жестом.