Безжалостный. Не ломай мне жизнь - Голд Лена - Страница 8

– Может, просто скажете, что вам от меня нужно? Хочу знать, для чего я здесь. Хочу знать, кто вы и чего от меня хотите. Меня конкретно достали ваши приказы. Думаете, деньги позволяют вам делать все что угодно?

Он кривится в усмешке. Смотрит в упор, словно хочет прожечь на моем лице дыру. Мотом кивает в сторону двери и бросает:

– Иди умойся.

Я вскидываю брови, потому что совершенно не понимаю, что творится в голове этого человека. Он вгоняет меня в ступор каждым своим словом.

– Что?

– Ты тупая или глухая? Почему до тебя поздно доходят мои слова? – говорит он так грубо, что по коже опять рассыпаются колючие мурашки. – Умойся говорю. Сколько грязи на лице. Вроде бы не уродина, так зачем мазать на лицо всякую хрень?

Качаю головой. Хочется сказать что-то колючее, но я, прикусывая изнутри щеку, и, сжав кулаки, сдерживаю себя, хотя контролировать эмоции получается с трудом. Он что, хочет, чтобы я сорвалась и наговорила ему гадостей?

– Не нравится – не смотрите! Я не…

– Иди, умойся, – повторяет с нажимом.

Я иду туда, куда он указывает. Открываю дверь и оказываюсь в просторном помещении. Душевая кабина в самом углу, огромная ванна в самом центре. Не знаю, откуда идея дизайна, но выполнено со вкусом и потрачено немало денег.

Умываюсь и смотрю на свое отражение в огромном зеркале. Мазать на лицо всякую хрень? Просто тональный крем прятал все мои синяки, а сейчас…

Выдыхаю. Ладно, скрывать мне нечего. Даже хорошо. Ему однозначно не понравится, и тогда он, возможно, наконец от меня отстанет. Ну, или… не станет же он в мою личную жизнь лезть, верно?

Поправив выпавшую прядь за ухо, я выдыхаю и, высушив лицо полотенцем с каким-то фруктовым ароматом, выхожу.

Я останавливаюсь метрах пяти от него, как завороженная. Он стоит у панорамного окна, и свет луны мягко освещает его лицо, подчеркивая жесткие правильные черты. Широкие плечи говорят о силе и уверенности, а мощное тело под обтягивающей белоснежной футболкой и спортивными штанами лишь усиливает это впечатление.

Его темные волосы аккуратно уложены, но легкая небрежность придает ему еще больше харизмы. Я замечаю, как он слегка наклоняется вперед, словно поглощая ночное небо, полное звезд, таких же таинственных, как и он сам. Глядя на его четкий профиль, я впервые думаю, что он, наверное, красив. А потом понимаю, что он давно заметил меня в отражении стекла, и его холодный властный взгляд устремлен прямо на мое лицо.

Я не могу отвести от него глаз. Каждое его движение наполнено грацией и уверенностью – ловкая игра мускулов под тканью, когда он наконец поворачивается и уже открыто впивается в меня своим темным, дьявольским глазами, которые сверкают, как те самые звезды, которые он разглядывал секунду назад.

Волнение накрывает с головой, тело почему-то не слушается. Ноги становятся ватными, а ладони потеют. Под его взглядом я чувствую себя маленькой, но в то же время защищенной, как будто он может делать со мной что угодно, но в то же время не дать в обиду никому, защитить от всего мира.

Сглатываю, глядя в его глаза, в которых почему-то тону. Это неправильно. Он – тиран, который насильно притащил меня в свой дом и при этом молчит, не желая рассказывать, зачем я ему здесь понадобилась.

Он хмурится. За два шага оказывается рядом и, сжав пальцами мой подбородок, поднимает, вынуждая посмотреть в его глаза. Между нами какие-то сантиметры. Я чувствую его дыхание на своем лице, вижу, как на его скулах играют желваки.

– Откуда? Кто это сделал? – цедит он сквозь зубы таким тоном, что становится страшно.

Его злость меня пугает.

– Ни… никто, – запинаясь отвечаю я. – Мне… больно. Отпусти. – Я снова сглатываю.

Он ослабляет хватку, но не отпускает. Убирает со лба волосы, проводит указательным пальцем по синяку на лбу, а потом – под глазом.

– Это же не мои люди сделали?

Господи, пусть он не смотрит на меня так и не говорит таким голосом, от которого я просто трясусь, хотя бояться, кажется, нечего. Не знаю, почему на меня так действуют яростные нотки в его словах.

Мне бы соврать, накинуться на него с обвинениями и сказать, что это он виноват и что это все из-за него, но я до соленого привкуса во рту прикусываю губу и мотаю головой.

– Они тут ни при чем.

Но он не верит. Отпускает меня, зарывается пальцами в волосы, что-то цедит сквозь зубы.

– Рахманин!

Он всего лишь произносит фамилию, но входная дверь сразу же открывается. Мужчина в костюме вопросительно смотрит на своего господина.

– Слушаю?

– Кто ее так?.. – Босс кивает на меня.

Рахманин щурится. Я качаю головой, хочу сказать, что это не они, но меня перебивают:

– Босс, мы её не трогали. Не наших рук дело.

– Без тех самых рук окажетесь, бл@дь, если…

– Это не они! – испугавшись, что он действительно сделает сказанное, шепчу я. – Не они! Это все… все…

Дверь захлопывается. Безопасник уходит, уловив почти невидимый кивок своего хозяина.

– Кто? – обманчиво спокойно интересуется мой похититель.

– Все из-за тебя! – ору на эмоциях. – Если бы не ты, всего этого не было бы! Забыл, в каком состоянии я была, когда ты меня подобрал?! Все из-за тебя, слышишь?

Ни один мускул на его лице не дёргается, он лишь сильнее хмурится.

– Когда я тебя… забрал… ты уже была в таком состоянии?

– Была! – Я не могу успокоиться. Бью кулаком его в грудь. Раз, второй, третий… Он не реагирует, будто я разговариваю сама с собой и бью в стену. – Все из-за тебя!

Он перехватывает мои запястья, дёргает на себя. Впечатывает в свое мощное тело.

– Кто это сделал?

– Не твое дело! Отпусти меня и забудь! Я тоже забуду все, что произошло, как страшный сон! Ясно?! Не понимаю, чего вам надо!!!

– Я же все выясню. И поверь: жить тому уроду останется мало. И остатки этой жизни будут безрадостными, – чеканит он злобно. – Так что лучше все рассказать. У тебя ровно минута.

Я возмущаюсь и вспыхиваю как спичка. Он опять мне приказывает?

– Зачем вам это знать? Зачем убивать кого-то? Зачем вообще лезть в мою жизнь, которая вас совершенно точно не касается? Лучше защитите меня от самого себя! Потому что мою жизнь ломаете вы! Только вы, и никто другой!

Вот теперь он дёргается. Наконец-то я чувствую, что хоть что-то его задело.

– Поднимайся в комнату. Немедленно, – цедит приказным тоном.

Пикнуть не успеваю, как он хватает меня за локоть и тянет к лестнице, явно поняв, что я не собираюсь прислушиваться к его словам.

– Отпусти! Не хочу! – Из глаз снова брызжут слезы.

– Пока я не найду того, кто это сделал, ты не выйдешь из комнаты.

Глава 7

Крепко сжимая мой локоть, он тянет меня за собой – к лестнице. Я едва поспеваю за его широкими шагами. Мы поднимаемся. Он полностью игнорирует мои попытки вырваться из его хватки. И не отвечает ни на один вопрос, которые я задаю один за другим.

– Да куда же ты меня тащишь? Зачем я здесь? Отпустите меня!

Запинаясь, от волнения то выкаю, то обращаюсь на «ты». Меня переполняют эмоции. Хочется кричать, но понимаю, что бесполезно.

Мы идем по длинному коридору. Первая дверь, вторая… Останавливаемся напротив третьей, и он вталкивает меня внутрь.

Оказавшись посреди помещения, замираю от удивления. Это просто потрясающе! Передо мной просторная комната с высокими потолками, на которых мерцают хрустальные люстры, преломляя свет на сотни радужных бликов. Стены окрашены в нежный бежевый цвет, который гармонирует с золотистыми акцентами.

В углу стоит шикарный красивый диван, обитый мягкой бархатной тканью глубокого синего цвета. На большом кофейном столике, сделанном из лакированного дерева, лежат книги, а посредине стоит красивая вазочка с живыми цветами. Я замечаю роскошные картины на стенах – яркие пейзажи и абстракции. Каждая – произведение искусства.

На полках – коллекция изысканных статуэток и антикварных предметов. Напротив – огромные окна, сквозь которые льется свет луны. Он будто наполняет комнату теплом. Я чувствую себя как в сказке, но одновременно меня охватывает непонимание. Зачем меня сюда привели? Что здесь происходит? Зачем этому человеку вообще знать, кто довел меня до такого состояния? Вообще-то, причина всему он сам. Хотя если честно, я даже рада, что все обернулось таким образом и я увидела истинное лицо Влада. Возможно, этот человек, стоящий у двери и перекрывающий дверной проем своим мощным телом, сделал мне доброе дело…