Пробуждение (СИ) - Райро А. - Страница 16

Жилы на моей коже вздрогнули и отступили обратно в сторону живота, будто там и было ядро всего этого жуткого клубка.

Через минуту всё исчезло, моё тело снова стало обычным.

Я скомкал одежду в руке, но надевать не стал, а шагнул дальше — в третий отсек. Появилась нехорошая мысль: если меня так накрыло в отсеке Общего Эхо, то что же будет в зоне Высокого?

Войдя в третий отсек трубы, я остановился.

Ничего не происходило.

Труба выглядела прозрачной, и я отлично видел Зал для Распределения. Видел, как у стола стоит эксперт Аделин, а чуть дальше — Борк Данте. Видел, как они оба наблюдают за мной.

Через несколько секунд они поняли, что я их тоже вижу.

Эксперт Аделин сразу же нахмурилась, посмотрела на балконы и подняла руку, подавая знак ладонью. Я задрал голову и тоже глянул на балконы.

Директор Палатин и комиссар Сол в креслах уже не сидели, а оба стояли у края балкона и смотрели на меня. На их лицах читалось недоумение. Кажется, они не понимали, почему я их тоже вижу, хотя не должен.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Потом я опустил взгляд и посмотрел на дверь выхода из Коридора Эхо. Она отлично просматривалась и находилась буквально в нескольких метрах от меня. Но ведь странно, что зона Высокого Эхо мной никак не ощущалась.

Я ещё раз оглядел своё тело.

Ничего.

Всё оставалось по-прежнему. Ни лимба, ни ещё каких-то изменений.

Постояв так минуту, я решил, что пора бы выйти — какой смысл тут торчать? Труба никак для меня не изменилась.

Надев верх пижамы, я шагнул к двери, вот только… она не открылась! Застыла на месте, хотя должна была сдвинуться вбок.

— Эй! — Я постучал костяшками кулака в бронированное полотно. — Открывайся!

Дверь не среагировала.

При этом позади меня закрылась ещё и дверь во второй отсек, отрубив мне путь назад.

Клаустрофобией я не страдал, к тому же, видел всё, что происходит снаружи, но стало не по себе.

Какого черта творится?..

Всё это выглядело, как техническая заминка. Вот только ужас на лице эксперта Аделин прямо говорил, что эта заминка может стоить мне жизни.

Аделин бросилась к двери, у которой я стоял, что-то закричала на бегу, но что именно, я не услышал — звукоизоляция была полная. На балконах вскочили люди: комиссар, директор, трое учителей. Все, кроме Саваж и учителя Зевса. Они оба остались сидеть в креслах.

Тем временем я ощутил, что начинаю задыхаться.

Мне сдавило грудь.

Да, я отлично помнил, что в этом мире нет кислорода, и что все живые организмы питает Эхо. Вот только получалось так, что в этой камере для меня не было ни Эхо, ни кислорода. Вообще ничего!

Меня закрыли, как мышь в банке с вакуумом.

Или это просто случайность?

«Ага, именно на тебе и сломалась труба, чувак!» — так бы сказал Орфео Коста.

Побледневшая эксперт Аделин что-то продолжала кричать по ту сторону двери, вокруг неё вспыхнул золотистый круг лимба. Девушка уже собралась применить магию, но внезапно… дверь сдвинулась вбок, открывая мне проход наружу.

Сама по себе сдвинулась, будто у неё просто что-то временно заело, а теперь снова заработало.

— Станислав! Вы в порядке?.. — выдохнула Аделин, едва переводя дыхание от паники и испуга. — Простите, такого ни разу ещё не случалось. Никогда за время моей работы… и до меня… и вообще. Вам вызвать медиков?

— Нет, спасибо. — Я вышел из Коридора Эхо, стараясь оставаться спокойным, хотя, конечно, уже понимал: это не просто случайность.

Мой взгляд снова устремился наверх, на балконы.

Все уже уселись на свои места, но никто не выглядел слишком встревоженным. Ну застрял какой-то пацан в трубе с риском сдохнуть у всех на глазах — ну и хрен с ним. Другого найдём.

— Эксперт Аделин, — негромко, но веско и с жуткой улыбочкой заговорила с балкона комиссар Сол. — Распределение вы больше проводить не будете. Теперь вы ограничитесь работой в аннигиляционных камерах и изоляторах. Вам ясны мои указания?

Это прозвучало так, будто её понизили в должности до чистки туалетов.

Девушка отреагировала спокойно.

— Конечно, комиссар Сол, — ответила она и отправилась к своему месту у столика с ампулами.

При этом эксперт ничего не сказала насчет направления моего обучения.

— Эксперт Аделин, а что насчет теста? — спросил я прямо. — Какой у меня результат?

Всё моё естество замерло в чудовищном напряжении, я сжал кулаки, сверля девушку взглядом, а она, будто назло, не торопилась с ответом. Аделин сначала посмотрела на директора Палатина, потом — на комиссара Сол и учителей. Её заминка не предвещала ничего хорошего.

Затем Аделин опять перевела взгляд на меня.

— Ново-маг Станислав Терехов! — громко и чётко произнесла она наконец. — Слабая связь с Тихим и Общим Эхо! Связь с Высоким Эхо отсутствует! Зарождён лимбический круг ущербного вида. Он невидим, а значит не определён! Статус ново-мага остаётся! МР-один не получен! Тест провален!

В Зале стало так тихо, что я услышал, как Борк Данте прошептал себе под нос:

— Везение уровня «бог».

Я же едва подавил в себе негодование и спросил как можно спокойнее:

— Что значит «провален»? Поясните.

— Вам не определено направление обучения, ново-маг Терехов, — ответила Аделин.

— Это из-за того, что дверь заело?

— Нет, конечно! У вас нет связи с Высоким Эхо и…

Её перебила комиссар Сол. Не вставая с кресла, женщина объявила с улыбкой:

— Пусть идёт в альфы. Решение принимается коллегиально.

Услышав это, я скрипнул зубами.

Мне не нужны были альфы, не нужны были эксперты или локаторы. Мне нужен был факультет Зеро. Зеро, и никакой больше.

Я глянул наверх, на балконы.

Прима Сол всё ещё улыбалась; директор же рядом с ней, наоборот, был далёк от улыбчивости, его мрачность стала ещё более выразительной и тяжеловесной.

А вот учитель Зевс щурился и, кажется, был доволен моим провалом.

Да и глава факультета Альфа, лысый громила, учитель Мор, тоже был доволен, но уже по другому поводу.

— Я без проблем заберу Терехова к себе! — объявил он, поднявшись с кресла под литерой «А». — Мне всё равно, что у него ущербный лимб. Зато выдержка железная! Он должен был погибнуть в Коридоре Эхо за минуту, но даже бровью не повёл. У пацана стальные яйца! Мне такие нужны!.. Э-э… не яйца, в смысле, а бойцы. Ну вы поняли.

Комиссар прокашлялась, бросив испепеляющий взгляд на учителя Мора.

Учитель Зевс усмехнулся, мрачно и невесело:

— Терехов просто не успел испугаться. Он даже не понял, что на волоске от смерти. Но никто не против, если Терехов отправится в альфы. Я — за Альфа.

Зевс поднял руку.

— За Альфа, конечно! — громко сказал учитель Мор и тоже поднял руку.

Остальные два учителя проголосовали единодушно — за Альфа. Ни экспертам, ни локаторам я оказался не нужен. Все хотели сбагрить меня в альфы вместе с моим ущербным лимбом, который даже увидеть нельзя.

Я хмуро оглядел учителей и взял слово сам:

— А могу я повлиять на общее решение? Или моё желание никто учитывать не будет?

Никто не ожидал, что я что-то посмею вякнуть, поэтому уставились на меня в недоумении.

— Вы не можете повлиять на решение коллегии, уважаемый студент, — с сочувствием в голосе сказала комиссар Сол.

И тут директор Палатин, который всё это время молчал и наблюдал, вдруг поднялся с кресла, поправил круглые очки на носу и обратился ко всем:

— Пусть скажет. Мне интересно послушать, что этот мальчик выберет. — Он посмотрел на меня с высоты балкона. — Мы слушаем вас, ново-маг Терехов. Итак, куда бы вы хотели?

— Зеро, и никуда больше, — твёрдо сказал я. — Назначьте мне испытательный срок, дайте мне хотя бы малейший шанс. Я готов работать на максимуме своих возможностей.

Комиссар Сол хмыкнула и покачала головой.

— Он может хотеть, куда угодно, и обещать, что угодно. Все мы знаем, что студент никак не может повлиять на коллегиальное решение.