Пробуждение (СИ) - Райро А. - Страница 27

Неотроп.

Причина вымирания человечества.

Чуждая и враждебная атмосфера из другого измерения. Накатывает волнами, пожирает земную атмосферу, убивает и меняет живые организмы. Люди спасаются, как могут, и строят купола над городами с искусственной атмосферой.

Господи… как я вообще мог о таком забыть?

Хотя, чего удивляться, если я не сразу смог вспомнить даже собственное имя.

— Значит, мои родители погибли от волны Неотропа? — спросил я у Симоны.

— К сожалению, да, — ответила Симона без сожаления.

Я дотронулся пальцами до вспотевшего лба, опустил голову.

В тесной и мрачной комнатушке вдруг стало невыносимо душно. А может, мне просто показалось. Не каждый день узнаешь, что ты сирота, а твои родители погибли, да ещё в один день. В тот самый день, когда на Земле бушевала какая-то хрень из чужого измерения, а тебе исполнилось всего шесть.

Но где был я сам в тот момент? И где была моя сестра?

Почему мы тоже не погибли?

Я снова принялся изучать таблицу. Дальше шли Специальные персональные данные. Наследственные заболевания, административные нарушения, уголовная ответственность и прочее.

Тут я был скучен.

Кроме штрафа за прогул на работе ничего не обнаружилось. Вредных привычек я не имел, как и проблем с законом, зато меня причисляли к бедному социальному слою, с риском встать на криминальную дорожку.

Биометрия тоже была без особых отметок.

Рост, вес, цвет глаз и кожи, отпечатки пальцев, рисунок радужной оболочки глаз, генотип, группа крови. Отдельно стояла пометка: наличие адаптогена.

А вот когда я приступил к изучению раздела «Иные персональные данные», то всё стало намного интереснее.

В справке от некой «Добровольческой Внешней Службы» меня характеризовали как серьёзного и целеустремленного человека с высоким интеллектом, развитой интуицией, тактическим мышлением и умением принимать решения в стрессовой ситуации.

К минусам причисляли стремление к риску, пренебрежение собственной безопасностью и излишнюю увлечённость охотой.

Какой, к чёрту, охотой?

Всё стало понятно только после того, как я прочитал, что с четырнадцати лет состоял добровольцем в так называемой Внешней Службе. Это люди, которые выходили за пределы купольных городов и исследовали мёртвые зоны, поражённые Неотропом. Они искали выживших.

Из-за нехватки военных, к этому делу привлекали подростков и молодежь, чаще всего парней из бедных семей. За службу им выдавали продуктовые карточки.

Значит, вот чем я занимался.

Кроме работы уборщиком в каком-то ТСЖ, ещё и выходил за купол, исследовал мёртвые земли, спасал выживших. И делал это за еду.

За еду!

Но и это было не всё.

Добровольцам выдавали оружие для самообороны, потому что за куполом могли встретиться изменённые животные и люди. По сути, агрессивные кровожадные уроды. Я даже проходил курсы практической и оборонной стрельбы, у меня была лицензия на использование оружия вне купола. И, конечно, имелось само оружие: старая винтовка, пистолет и армейский кинжал.

Да, я убивал. Много и добровольно.

— Вот тебе и наёмный убийца, — выдавил я, глядя на короткие и скупые данные из таблицы по числу моих вылазок и миссий.

Оказывается, скучной мою жизнь не назовёшь. Но и весёлой — тоже.

Теперь понятно, почему я не испугался дикого кату, а бросился его убивать. Потому что уже убивал изменённых животных вне купола. И в подвале учителя Зевса случилось то же самое.

И да, это тоже было не всё.

Ещё я состоял в школьном Клубе цифровых художников. В Клубе, мать его, художников!

Ну приплыли.

Как один человек мог одновременно сочетать в себе стремление к безумному риску вне купола и любовь к рисованию? Надеюсь, я не сочинял ещё и стихи, не писал мемуары и не лепил фигурки из пластилина?..

В той же таблице были и мои социальные связи.

Из них следовало, что у меня был лучший друг по имени Андрей Дюмин, мой верный напарник, возрастом на год старше. Вместе с ним я и ходил за купол, хотя парень был из богатой семьи и не учился в той школе, в которой учился я. Мы сдружились с ним во время совместного похода за купол. А ещё он спас мне жизнь. Больше ничего написано не было.

А вот в графе «Любовный интерес» значилось, что я встречался с девушкой, которая тоже состояла в Добровольческой Внешней Службе.

Как эти данные оказались в досье?

Кому какая разница, с кем я встречался, или кто спас мне жизнь? Откуда они вообще об этом знают? Как по мне, это было уже чересчур.

Зато в документе ничего не нашлось про боязнь высоты. Я упорно искал слова «акрофобия» или «навязчивый страх высоты», или «травма головы», или «падение с крыши», или ещё что-то такое, что могло бы объяснить мою проблему.

Странно, что такой важной информации здесь не имелось.

Зато имелась куча других сведений, порой вообще глупая мелочь, вроде того, что я люблю рисовать портреты, часто покупаю сублиматные крекеры «Супер-Крок», ненавижу имитированный сахар, зато люблю кислородные коктейли с ореховым вкусом.

Дочитав до конца документа, я перечитал всё заново, а потом просто замер у экрана. Погрузился в ощущение пустоты, как в болоте, будто только что прочитал сведения о ком-то другом.

О нищем сироте из московских трущоб, который работал уборщиком, за еду спасал людей, убивал изменённых животных и других ходячих зомби, исследовал мёртвые зоны и зачем-то рисовал цифровые портреты.

Возможно, лучше быть пианистом или игроком в покер, чем мной настоящим.

Экран снова мигнул.

На нём опять появилась эмблема корпорации «Генетрон» в красном треугольнике. Жетон выдвинулся из слота, намекая, что пора бы уже убраться отсюда.

Я перевёл дыхание, постояв ещё немного. Затем забрал жетон, быстро надел его на шею и сунул под рубашку. Прохладный металл коснулся кожи, и по телу от озноба в очередной раз пронеслись мурашки.

С одной стороны, я много чего о себе узнал.

С другой — так и не нашёл ответов на главные вопросы, да и память не откликнулась, будто в моей несчастной башке образовалась яма.

Что ж, везёт мне, как самому паршивому везунку, так что придется надеяться только на то, что удастся хоть что-то вспомнить или выяснить самому.

Когда я вышел из комнаты, то увидел, что Орфео сидит на полу рядом с дверью, навалившись спиной на стену, и о чём-то думает.

Увидев меня, он поднял голову и поморщился.

— Ты там что, мемуары про себя читал? Почему так долго?

Я хотел сказать «Так вышло», но остановил себя. Теперь мне эта фраза стала неприятна, будто я действительно не контролирую ситуацию. А ведь я пробыл в комнате долго, потому что мне было так надо. И я осознавал, что делаю.

— Мне нужно было всё узнать, — ответил я.

Орфео наконец поднялся на ноги и не удержался от любопытства:

— Ну и что ты узнал? Ты всё-таки был пианистом, да? У тебя же на роже написано, что ты вылитый пианист!

— Где-то близко, да, — невесело усмехнулся я. — На самом деле я состоял в Добровольческой Внешней Службе.

Услышав это, Орфео замер.

Его лицо исказила забавная гримаса ужаса, удивления и задора. Похоже, он был наслышан про эту Службу.

— Ты служил в ДВС?.. Правда? — вытаращился он. — Вот это круто! Не, ну с тобой сложно состязаться, чувак!

Орфео тут же протянул мне руку.

— Это большая честь, Стас. Серьёзно. Уважаю ребят из ДВС. Вы крутые отморозки!

Я пожал его ладонь.

— Расслабься, Орфео. О службе в ДВС я ничего не помню, так что крутость никак мне тут не поможет.

— Помо-о-ожет! Ещё как поможет! — возразил Орфео, с уважением уставившись на меня через толстые стёкла очков. — Теперь тебе вообще ничего не страшно! Никакие циклопы и аборигены!

Не знаю, насколько он был прав.

Если честно, мне было страшно.

Ещё как.

Страшно, что я так ничего о себе и не узнаю, что так и не пойму, зачем сюда явился, и самое главное — что я никогда не попаду обратно на Землю и не заберу оттуда свою семью. Тех, кто от неё ещё остался.