Пробуждение (СИ) - Райро А. - Страница 50

Я быстро вынул наушник и оставил его на выступе, туда же положил часы. Сделал всё точно так же, как до этого делали учитель Патель и Зевс, чтобы не мешало начальство. Ну а потом бесшумно переместился на лестницу и начал спускаться.

Моё тело двигалось стремительно — я бы назвал это выверенной проворностью, ловкостью или сноровкой.

Всё это мне было чертовски знакомо.

Спустившись на землю, я обогнул толстенное дерево и скрылся в зарослях. Ещё сверху я мысленно построил маршрут, чтобы незаметно подойти куда надо.

Тело, будто само по себе, на одних инстинктах, двигалось без единого звука, листья кустарника нависали над головой, скользили по телу, подошвы ботинок мягко ступали по торчащим корням с Общим Эхо.

И вот что интересно — при ходьбе я ощущал связь с магией в корнях Локуса, хотя на Распределении мне сказали, что у меня слабая связь с Общим Эхо.

Но сейчас я точно знал, куда наступать, чтобы пройти незаметно и не всколыхнуть кусты. Ощущал под ногами, прямо в почве, тонкие потоки магии и переплетение её пучков, а порой даже заставлял кусты бесшумно раздвигаться передо мной.

По пути я добрался до одного из цветков Локуса. Бутон ещё не до конца распустился, но желтые лепестки уже торчали острыми кинжалами.

Отлично.

Я оторвал один, взял обратным хватом за основание без лезвия и продолжил маршрут. Вряд ли за такое время те, за кем я охотился, могли сменить место. Они даже не знали, что в зарослях ещё кто-то есть, кроме их жертвы.

Так и вышло.

Подобравшись ближе, я наконец различил тихие звуки. Сначала — всхлип; потом — неровные выдохи и мольбы:

— Не-ет… парни, не надо… пожалуйста… нет…

Эпизод 21

Это был гнусавый голос Эббе.

Он умолял своих обидчиков остановиться, и я даже не хотел представлять, что они с ним делают.

Стиснув лепесток-кинжал крепче и собираясь атаковать, я внезапно ощутил в ладони прохладу — мою правую руку до запястья начали оплетать тонкие голубые жилы. Они выросли из лепестков Локуса и облепили кожу ладоней, будто срастаясь с моим телом.

На острие лепестка замерцало Эхо.

Синее, яркое.

Но и это было не всё. Мерцание разрослось по всему телу, будто магия из почвы и корней Локуса перелилась в мои мышцы и снабдила меня силой Общего Эхо. Вряд ли такое было доступно альфам. Из слов учителя Зевса я помнил, что альфачи лучше работают с Тихим Эхо.

Ну что ж, тем лучше.

Внезапный и мучительный стон Эббе заставил меня поторопиться. Несчастный парень замычал, шумно засопел, захныкал, но уже без слов.

Я сделал несколько шагов вперёд и наконец разглядел, что происходит в самой гуще зарослей.

Эббе с кляпом во рту, перепуганный и униженный, ёрзал на спине в одних трусах, весь измазанный во влажной почве и соке травы, а трое парней держали его с трёх сторон: двое прижимали к земле руки, третий удерживал ноги несчастного.

Был тут и четвёртый. Максимус.

Я скрипнул зубами, когда увидел, что он делает.

Ублюдок уже успел помочиться на Эббе и с довольным видом застёгивал ширинку своего комбеза. Потом он склонился над несчастным парнем и начал вырезать знак на его груди. Крупную такую букву.

При этом он использовал лепесток-кинжал Локуса. Точно такой же, какой я сейчас сам держал в руке.

От увиденного меня накрыло бешенство.

Из пореза на груди Эббе не потекла кровь, будто лезвие лепестка сразу же сворачивало её и сращивало кожу обратно, но при этом окрашивало шрам в ярко-жёлтый цвет. Возможно, навсегда, не знаю.

Это не было похоже на шутку или шалость хулиганов.

Это было унижение, спланированное и жестокое. Полное подавление едва зародившейся уверенности Эббе. И даже без крови было видно, что ему очень больно, как от настоящего кинжала, а не от лепестка магического кустарника.

Максимус резал ему кожу молча и уверенно. Остальные тоже молчали, соблюдая максимальную тишину, но я заметил, что наушников и часов у них тоже нет — заранее сняли.

Эббе мычал, дёргался, жмурился. Его лицо, мокрое от собственных слёз и чужой мочи, пестрело царапинами и грязными пятнами, в носу застряли комки почвы. Видимо, его сначала хорошенько повозили лицом по земле, а уже потом перевернули на спину и обездвижили.

Максимус не удержался и всё же нарушил молчание:

— Потерпи, котлета. Будешь ходить с пометкой…

В этот момент я начал действовать.

Схватка вышла короткой и быстрой — я заранее спланировал бой, пока измученный Эббе терпел порезы, да и церемониться с этими ублюдками не было желания, потому что по вине должно быть и наказание.

К тому же, мою атаку усилило Общее Эхо из корней под ногами, и это было невероятное ощущение превосходства, будто в меня влили ведро эликсира силы!

Сначала я убрал дружков Максимуса, причем напал со спины, потому что не собирался изображать благородство. Оно тут точно было лишним.

Первый альфач, который держал колени Эббе, получил удар ногой в голову, точно в затылок. Тяжёлый военный ботинок не дал ему ни малейшего шанса остаться в сознании.

Второго альфача вынесло ударом другой ноги в висок.

Третьего пришлось устранять броском лепестка-кинжала в ягодицу, потому что он рванул вперёд, чтобы избежать удара. От неожиданной боли и прожарки энергией Общего Эхо парень выгнулся и завыл, схватившись за собственный зад, но я тут же заткнул его пинком в голову.

В итоге никто из них даже не понял, кто на них напал — я появился со спины и не дал возможности себя увидеть.

Тем временем освобождённый Эббе уже набросился на Максимуса, и это было жуткое зрелище.

— А-а-а-а! Сука! С-с-с-сука, убью-ю-ю, ур-р-р-р-р-ро-о-о-о-д! — прорычал он в зверином исступлении.

Максимус даже понять ничего не успел, как его самого подмяли и повалили на спину. От неожиданности он даже лепесток выронил.

Такой впечатляющей силы, ярости и решимости от интеллигентного толстяка Эббе никто не ожидал, даже я. А уж Максимус — и подавно.

Я не стал влезать в их схватку и предоставил Эббе самому воздать обидчику. Пусть почувствует, что такое победа.

Эббе навалился на Максимуса всем своим немалым весом, а потом в ход пошли его крупные кулаки. За минуту физиономия Максимуса превратилась в кровавое месиво.

Эббе хлестал и хлестал, без остановки. Смачно так, с огромной мощью вдалбливал костяшки в морду обидчика, не замечая собственной боли и вышибая из него дух, стоны и хрипы.

За неделю Эббе кое-чему научился на факультете Альфа. А ещё мне показалось, что после часового плавания в озере с эхо-кровью он пополнил мышцы силовым потенциалом. К тому же, бешеная злость придавала ему такой же бешеной мотивации.

Когда Максимус перестал сопротивляться, хрипеть и дёргаться, я оттащил от него Эббе. Пришлось приложить немало усилий, чтобы это сделать.

— Хватит, Эб!!! — рявкнул я на него. — Хватит! Успокойся! Он уже без сознания!

Наконец Эббе опомнился.

Тяжело дыша, весь грязный, как чёрт, и немного безумный, он посмотрел на меня и прошептал:

— Спасибо… спасибо, Стас. Если бы не ты, то не знаю…

Он не стал заканчивать фразу — там и без слов всё было понятно.

Мы оба оглядели валяющихся на земле парней. Все четверо были без сознания, а на Максимуса вообще без слёз нельзя было взглянуть, но никто над ним плакать, конечно, не собирался.

Эббе шагнул к поверженному обидчику и плюнул в его разбитое лицо, ну а потом решил сделать то, что было ему совсем несвойственно.

Его руки опустились к трусам.

Похоже, он собирался помочиться на Максимуса точно так же, как тот сделал с ним.

— Эб, не стоит, — остановил я его. — Во-первых, он без сознания и даже не вспомнит этот момент. Во-вторых, есть другой вариант. И, поверь, его Максимус запомнит навсегда.

Эббе сразу понял, что я имею в виду.

Мы оба посмотрели на лепесток от цветка Локуса, который валялся на земле. Его выронил сам Максимус.

Эббе поднял лепесток и посмотрел на собственную грудь, изуродованную этим самым лепестком. На его бледной коже остался чёткий шрам, окрашенный ярко-жёлтым цветом — половина буквы «М».