Белый царь (СИ) - Городчиков Илья - Страница 11

По дороге обратно я думал и думал крепко. Пожалуй, единственное достижение, которое удалось получить после моей короткой поездки, — это обретение понимания текущих дел на местах. Империя была готова бросить колонии, продать их тому, кто просто больше заплатит, а значит, мне нужно было их переубедить. Письма отцу доставят, быть может, он сможет пробиться по моим старым связям к Аракчееву, но на это шансы были не так велики. Мне нужно было убедить государя лично в том, что мы справимся, что колония может выйти на самоокупаемость, а может и вовсе на прибыль для казны, а мне для этого нужно было явиться в Петербург самолично, выстроив линию защиты и конкретные аргументы, которые смогут убедить императора.

Прибыв обратно домой, я собрал людей на совет. Призвали даже казачьего главу, как второго главу нашего силового аппарата. А от силовиков в дальнейшем будет зависеть всё больше и больше. Столкновения точно участятся, придётся чаще браться за оружие, а потому только больше крови прольётся на землю.

— В общем так, друзья мои. РАК помогать нам не собирается, какую бы цену я ни называл. Можете считать, что они сказали нам об этом едва ли не прямым текстом. Они, конечно, пообещали отправить письмо в Ново-Архангельск, но это не больше чем профанация. Возможно, на наше поселение они смотрят исключительно как на конкурента, способного потеснить внимание государя именно на нас.

— Что из этого выходит?

Я выдохнул, понимая, что сейчас придётся огласить информацию о будущем, которой у меня быть не должно, но иначе пояснить будущее вряд ли будет возможно.

— В общем, в двадцать пятом году, в самом начале, между Лондоном и Санкт-Петербургом будет подписано соглашение о разделении власти и политических интересов во всей Северной Америке.

— Откуда ты это знаешь? — Луков сощурился.

— От верблюда. — беззлобно ответил я. — Сейчас не об этом, но можете считать, что это оперативная информация от самых высоких кабинетов Петербурга.

— Выходит так, что у нас осталось немногим больше четырёх лет. Я правильно понимаю? — без подозрения заявил Марков.

— Именно так.

— Значит, нам нужно действовать быстро.

— Да. — Я кивнул. — Через год я должен буду направиться в Петербург и лично уговорить императора сохранить колонии.

Глава 6

Полученные данные от Кускова засели в голове, напоминая заострённую занозу. Ждать милостей от Петербурга или Ново-Архангельска было безумием. Единственным вариантом у нас оставалось создание здесь, в Америке, реальной силы, игнорирование которой оказалось бы невозможным. А потому для этого была необходима не только выживаемость, но и взрывной рост значимости, производства, выработки сельскохозяйственных сил и всего остального.

Если с сельским хозяйством всё могло решить только время и активная разработка подходящих для выращивания земель, то вот с кузницей было возможно сделать хоть что-то. Даже с новыми горнами она работала просто архаично: каждый работник ковал изделие от начала до конца. Старая, как мир, система. Пора было внедрять иной принцип, проверенный веками.

Следующим же утром я собрал Обручева, Гаврилу и его лучших учеников в ещё пахнущей свежей древесиной пристройке. На полу углём уже была отрисована схема.

— Нужно работать не по одиночке, а как один организм, как вена, по которой течёт кровь. Первая наковальня: заготовка. Берём крицу, рубим на болванки определённого веса и формы. Вторая: грубая ковка. Из болванки делаем черновую форму топора, лемеха, подковы. Третья: чистовая. Доводим до ума, пробиваем отверстия, закаливаем. Четвёртая: отделка. Заточка, полировка, насадка на рукоять. Каждый знает только одну операцию. Скорость возрастёт втрое. Так удастся сработать готовое изделие в нескольких экземплярах значительно быстрее. Нет никакой нужды при каждом движении дожидаться мастера. С простой работой могут справиться и ученики.

Гаврила хмуро водил взглядом по схематичным квадратам, его мозолистый палец водил по воздуху, будто пробуя движения.

— А коли один заболеет или руки отобьёт? Вся цепь встанет.

— Готовим сменщиков для каждой операции, — парировал я. — И платим не за штуку, а за смену, плюс премию за общий объём. Работать будем в две смены, печи без остановки. Понятно?

После недели суматошной перестройки и тренировок новый порядок был запущен. Сперва люди путались, передавая полуфабрикаты, но уже через несколько дней ритм установился. Звон стал непрерывным, почти музыкальным: тяжёлые удары по заготовкам, более частые и лёгкие — при доводке, скрежет точильных камней. Производительность и правда подскочила. Теперь мы выдавали не три-четыре топора в день, а больше десятка, и качество стало стабильнее.

Параллельно направил силы Обручева на решение другой насущной проблемы — энергии. Ручные мехи для горнов и пилы для леса отнимали слишком много человеческих сил. Нужен был природный двигатель. К счастью, река, протекавшая в полуверсте от поселения, имела достаточно быстрое течение и перепад высот у небольшого порога.

— Делаем водяное колесо, — заявил я инженеру, указывая на выбранное место. — Нижнебойное, самое простое. От него — приводной вал. На вал цепляем кривошипы для мехов кузницы и передачу на лесопилку.

Обручев загорелся от предложенной ему работы. Последнее время всё больше и больше времени он работал как управленец, а не по своему прямому профилю, отчего новая задача теперь выглядела как глоток свежего воздуха. За три дня с помощью плотников, знакомых с делом, удалось срубить крепкую конструкцию для оси колеса и собрать сам «двигатель» из прочных дубовых плах. Лопасти скрепили железными обручами, выкованными на том же человеческом конвейере. Пока ставили колесо, другие артели рыли отводной канал и строили просторный сарай для лесопильного станка.

Пуск водяного колеса стал событием для всей колонии. Когда открыли заслонку и бурный поток ударил в лопасти, тяжёлая конструкция со скрипом, а затем с нарастающим гулом пошла вращаться. Деревянные шестерни зацепились, длинный приводной вал завертелся, передавая движение через систему жердей в кузницу и к только что собранной пилораме. Когда в первый раз механические мехи, без участия человека, раздули в горне ослепительное пламя, по толпе пробежал одобрительный гул. А рёв первой пилы, вгрызающейся в толстое бревно, был подобен победному маршу. Приятное ощущение разливалось по телу от такого дела.

Теперь у нас был почти неиссякаемый источник энергии. Если в родной России реки нет-нет, но замерзали под ударами плотных морозов, то здесь с этим всё было гораздо легче. Лесопилка заработала с рассвета до заката, превращая стволы в аккуратные доски, брус и горбыль. Это во многом развязывало руки строителям, которым теперь не приходилось вручную пилить стволы или колоть их в толстые, грубые доски. Углежогные ямы уже вовсю работали, но теперь, в связи с возросшими темпами добычи древесины, их количество также увеличили.

Именно в этот момент, когда основные системы были запущены, я вспомнил о золотом ручье, найденном разведчиками ещё до прихода англичан. Зима в Калифорнии — не русская зима, морозы редки, работа на открытом воздухе возможна. Нельзя было терять время. Когда-то давно мы смогли разбить небольшую группу золотоискателей, но тогда сил на добычу золота здесь просто не было. Теперь же ситуация смогла измениться, и нужно было вовсю заниматься выработкой золотых песков. Да, объёмы там будут не такие большие, я бы даже сказал, совершенно смешные, но это уже толк. Хорошей группой, разделённой на несколько ручьёв, будет возможность добыть не самые маленькие объёмы.

Сформировал две партии работников. Первую, в восемь человек, самых крепких и проверенных, отправил в сторону ручья с целью организовать примитивный промысел. Удалось их снабдить лотками, ситами, лопатами, а самое главное — строжайшим наказом: никаких столкновений с местными, соблюдение максимальной скрытности, весь добытый песок набирать в опечатанные бочонки для отправки в поселение. Желательно сделать всё так, чтобы никто из местных не узнал о творящемся в нашей колонии, а ещё лучше, чтобы не было произведено ни одного выстрела, хотя бы по той причине, что индейцы могут посчитать такие наши действия за агрессию. Окрестные же племена не все ещё были приведены к договорённостям, чтобы быстро получилось уладить возможные конфликты. Да и кто запретит индейцам быстро зачистить моих людей? Они легко могут убить всю рабочую группу, попрятать трупы и обвинить во всём зверьё, а потом доказывай краснокожим, что ты не верблюд и люди погибли не просто так.