Белый царь (СИ) - Городчиков Илья - Страница 13

— Вы… уничтожили целую эскадру? Силами этой колонии?

— Силами этой колонии, — подтвердил я. — Они нарушили наше гостеприимство, первыми открыли огонь. Мы ответили. Жёстко. И полностью. Теперь ты понимаешь, с кем имеешь дело. Мы не беженцы и не промысловики. Мы здесь — хозяева. И у нас свои правила.

— Занимательно…

Я дал Финну минуту осмыслить увиденное, затем вышел из амбара, дождавшись, когда он последует за мной. Вечерний воздух был холодным, с запахом дыма и свежераспиленного дерева.

— Ты ненавидишь англичан, — констатировал я, глядя на его профиль. — Я видел твои бумаги. Ты бежал от их короны и их агентов. У нас общие враги. И, возможно, общие интересы.

— Какие интересы? — спросил Финн глухо, всё ещё находясь под впечатлением от пленного офицера и моих слов.

— Информация. И проводник. Мне нужен надёжный маршрут через горы к ближайшим американским поселениям к востоку. Не тропа охотника, а путь, по которому можно провести небольшой караван с товарами. Ты этот маршрут знаешь. Ты прошёл по нему сам.

Финн задумался, потирая здоровой рукой щетину на подбородке.

— Путь есть. Но опасный. Индейцы в предгорьях — не все мирные. Да и географию простой назвать нельзя. Перевалы, броды, участки, где и одиночке-то пройти трудно.

— Сложности решаемы, — отрезал я. — У меня есть люди, которые умеют воевать и договариваться. Есть товары для обмена: железные изделия, инструменты, ткани. Есть что предложить в обмен на безопасный проход. Но нужен человек, который знает дорогу не по картам, а по собственным следам. Который может вести переговоры на английском и, судя по твоим бумагам, на языке жестов и выгоды.

Я сделал паузу, давая ему всё взвесить.

— Вот моё предложение. Ты остаёшься здесь. Твоё ранение заживёт, ты получишь кров, пищу, оплату — деньгами или товаром. Ты будешь готовить для меня группу проводников из моих людей, учить их знакам, особенностям пути, контактам с племенами на той стороне хребта. А когда будешь готов — лично проведёшь первый караван. Успешный поход — и ты получишь не только плату, но и место здесь, в Русской Гавани. Дом. Защиту. Дело. Ты больше не беглец. Ты станешь частью чего-то большего. Что скажешь?

— Поменять английскую корону на русскую? Уверен, что оно того вообще стоит?

— Вполне.

Глава 7

Приобретение Финна было хорошим решением и увеличением гипотетической боевой мощи, но после похода в форт Росс мне становилось понятно, что переговоры с испанцами совершенно неизбежны. Если мне придётся плыть в Петербург самолично, то я должен быть совершенно уверен в том, что дела с мощным южным соседом находятся в полном порядке. Иначе нас в будущем просто разорвут, а я не успею принять никаких ключевых решений, что могут исправить ситуацию.

Территориальные претензии мадридского двора на эти земли были общеизвестны, и наша победа над их силами лишь отложила прямой конфликт, но не отменяла его. Допустить новое столкновение, теперь уже с возможным привлечением регулярных сил из Мексики, было самоубийством. Но и отступать с освоенных земель мы не могли. Оставался один путь — дипломатия, подкреплённая не столько угрозами, сколько очевидной выгодой. Нужно было дать понять мексиканцам одну простую мысль: затяжная война с нами будет стоить противнику в разы больше, чем мирное сосуществование и дальнейшая торговля. При этом у меня самого сил не хватило бы для того, чтобы вести полноценную войну. Испанцы или уже мексиканцы точно смогут привести значительно больше людей, чем у меня получится мобилизовать из местных племён.

Я собрал совет в своей резиденции на следующий же день после разговора с ирландцем. Совет был классическим, с отсутствием лишь отца Петра. Священник проводил постоянные встречи с индейцами, которые нет-нет, но продолжали прибывать к нам для переговоров. Их пропускать было никак нельзя, ведь никто не отменял эффект домино. Стоило показать индейцам, что их соплеменники тянутся к нам, и тогда будет шанс, что дальше пойдёт семья, а за семьёй род и даже племя.

— Испанское президио в Лос-Анджелесе, — начал я, указывая на условную точку к югу от залива Бодега. — Гарнизон, по нашим сведениям, невелик, но это лишь сейчас. Если Мексика получит себе независимость, а я в этом практически уверен, то они смогут собрать в городе войска. Всё же город — отличный узел снабжения. Им хватит пять сотен штыков, чтобы суметь сорвать все наши планы. Да, для взятия города, с учётом имеющихся у нас пушек, а также необходимости контроля территорий, им не хватит той полутысячи, но затяжную войну мы себе позволить не сможем. Наши первые успехи были чудом, сейчас противник не будет настолько же глуп, чтобы сражаться с нами малыми силами. Увидят сопротивление, соберут куда более многочисленное воинство, подведут кавалерию, а там и до отправки в регион цельной армии будет недолго. Прямой военный конфликт нам не выиграть. Они смогут стянуть силы и задавить числом. Наша сила — не в штыках, а в экономике и географии.

Луков хмурился, водя пальцем вдоль береговой линии.

— Предложить им мир? После того как мы разбили их солдат и захватили форт? Сочтут за слабость.

— Нужно предложить не просто мир, — поправил я. — Нужно предложить схему, где наша независимость станет для них более выгодной, чем наше уничтожение. Они считают эти земли своими, но что они с них имеют? Далёкая, плохо снабжаемая окраина. Мы же можем сделать эту землю источником дохода для всех нас.

Обручев поднял голову, его инженерный ум уже начал просчитывать:

— У нас есть железо, изделия из него. Древесина в избытке после запуска пилорамы. Уголь. У испанцев в колониях хронический дефицит качественного металла и корабельного леса. Мы находимся ближе, чем поставщики из Европы.

— Именно, — кивнул я. — Мы предлагаем торговое соглашение. Признание де-факто наших границ в обмен на регулярные поставки железа, угля, леса по умеренным ценам. Мы становимся их поставщиком, их выгодным партнёром на севере. А в перспективе — и транзитным узлом для контактов с русскими поселениями на Аляске и с американскими трапперами с востока. Лос-Анджелес получает экономический стимул к развитию, а мы — легитимность и время. Как минимум до того момента, как у меня получится провести встречу с высокими лицами в Петербурге. С каждым днём мне становится всё больше понятно, что наш город без Империи — прыщ.

— Они могут потребовать вассалитета или принятия католичества, — мрачно заметил Луков.

— Никто из нас на это не пойдёт. Нам не нужно долгого мира — максимум до того момента, пока Империя не приведёт к нам достаточный военный контингент, чтобы имелась возможность не бояться агрессии хотя бы с юга. Уже затем, быть может, сможем малыми силами выступить для захвата южных предгорий Сьерра-Невада.

— Зачем? — сощурился Луков.

— Лучше меня должен понимать, что контроль гор позволит нам закрыться с востока. Хребет позволит нам получить натуральную стену, где не сможет пройти вражеская армия. Конечно, это очень далеко идущие планы, но это наилучший исход. Поставим укреплённые посты по горам, придём к согласию с тамошними племенами и сможем быть хоть немного спокойны за тот фланг нашей «страны».

Обсуждения длились не один час. Постоянно находились несостыковки плана в том или ином сегменте будущего мирного соглашения. Но всё же Совету удалось прийти к согласию по трём ключевым пунктам будущего мирного плана:

Признание границ Вольного Города Русская Гавань по южной границе залива Монтерей. Все земли севернее залива Святого Франциска вплоть до колонии Русская крепость. Восточная граница определяется по вершинам хребта Сьерра-Невада.

Взаимное обязательство не поддерживать враждебные друг другу индейские племена.

Заключение торгового сотрудничества с возможностью инвестиций и льготной торговли.

Военные, однако, не были бы собой, если бы не подготовили иной сценарий. Черкашин и Луков настояли на формировании сильного эскорта — не просто охраны, а демонстрации силы. Решили взять два десятка казаков в полном вооружении и ещё два десятка из индейских федератов. Цель — не спровоцировать бой, а сделать его цену для испанцев заведомо неприемлемой даже в случае предательства.