Ретро Бит (СИ) - "Seva Soth" - Страница 15

Свидетельства о смерти Мануэля Колона и Анны Колон. В обоих дата 17 мая 1977 года. В графе «номер социального страхования» прочерки. Причина смерти — E812, ниже пояснение коронера о травмах, несовместимых с жизнью в результате автомобильной аварии.

Где-то тут я люто зауважал Гектора. Двадцатилетний, по сути, все еще мальчишка, остался с одиннадцатилетним оболтусом на руках и исправно тянул его целых пять лет, несмотря на то, что над ним самим висит дамоклов меч миграционной службы. Быть может, как-то через свои бандитские связи порешал тонкий момент с опекунством нелегала над легалом. Взятки куда надо наверняка занес. Быт какой-никакой наладил. В политехническую школу устроил. Причем, несмотря на весь мысленный стёб над школой-тюрьмой, я бы сказал, что не такую и плохую. Меня за весь день ни разу не пробовали ни избить, ни ограбить, а учителя давали какие-то знания.

А еще угроза Миллера об отчислении, было ставшая призрачной, снова обрела плоть. Мне попросту нельзя никаким способом светиться перед властями, находясь под опекой нелегала.

Гектор, бро, ты без дураков молодец. Как только я разбогатею, найму тебе крутого адвоката, чтобы легализоваться, или просто куплю гринкарту. Их ведь вроде бы продают. Нет? Не помню. Никогда не хотел в пендехостан переезжать и вопрос не изучал. Меня и на Родине неплохо кормили.

Последней попалась самая скучная бумажка — договор аренды трейлера на имя Гектора Колона, подписанный в 1980-м. Тут из важного то, что мы настолько нищие, что даже жилой алюминиевый гроб на колёсах не наш. Но сто процентов понимания, ноль осуждения. Предъявлять не имеющему гражданства мальчишке, находящемуся под угрозой депортации, претензии за то, что он не нашел способа быстро разбогатеть — верх свинства.

Аккуратно вернул всё на место и прибрал банку с не-печеньками обратно. Надо заняться собой. Голодать мне очень не понравилось. Молодой растущий организм требует регулярного питания. И раз у нас нет даже хлеба, заменим его рисом. Он-то как раз в избытке, есть большой мешок.

А не слепить ли мне себе онигири? Я не повар, но жил один и готовил себе сам, справлялся. Не, нет смысла. Упростим максимально. У меня есть рис, яйца, масло. Достаточный набор.

Моим кулинарным шедевром стали рисовые оладушки. Разбить яйцо в промытый отварной рис, перемешать, налепить оладьев и обжарить на сковородке. Второе блюдо дня — обычные отварные яйца. То, что с гарантией не протухнет до обеда. Я идиот, что не подумал о перекусе еще вчера, приученный к сытой жизни с корпоративной кухней, десятками кафешек и доставками еды под рукой. Но голод — хороший учитель, получше некоторых Миллеров. С первого раза мне объяснил глубину заблуждения.

Брать коробку из-под документов в качестве ланчбокса я, безусловно, не стал. Завернул свои кулинарные изыски в бумагу — школьную крисову, в листочек с надписью, объясняющей математику, кто он есть и что должен сделать. Не пропадать же ему впустую, раз при нашей тотальной нищете каждая бумажка на счету?

Гектор завалился домой поздно и слегка бухой. совсем немного, но заметно. Бро, у тебя даже ремней безопасности в машине нет, а ты еще и под мухой ездишь. Свои претензии я оставил при себе. Ничего, кроме чингасос, они мне не принесут, тем более, что старший братишка пришел не с пустыми руками — пожрать он принес, коробку с половинкой острой пиццы, которую мы на двоих и уничтожили. А я бы и целую сожрал, в одно лицо.

Утром до политехнической школы добирался уже сам, без сторонней помощи. Выехал пораньше, проснувшись до будильника.

Первый урок — клятва и пропаганда — прошел в точности по вчерашнему лекалу. Злые Советы угрожают нашей исключительности. Но сразу по окончании занятия, когда я собирался бежать на литературу, ко мне подошла Валя, которая на самом деле Маша.

— Ты где шлялся вчера, бабосо? — с нескрываемым раздражением спросила она. — Почему на работу не явился?

Ответ «потому что я не знал, что у Криса есть работа» — неправильный. Хотя логично, что нищий подросток из гетто где-то подрабатывает. Но Машеньке-то какое до моего трудоустройства дело? У нас же с ней «терминадо» и девичья фамилия. Мисс Июль — вот любовь всей моей жизни.

— Я тебя прикрыла перед Полако-пендехо, сказала, что ты в туалете, но чтобы сегодня был в прачечной! Компренде, каброн?

Прачечная — это хорошо. Чудесно. Даже прекрасно. Я смогу простирнуть свою спортивную форму от амбре, из-за которого в раздевалку не вызвали бригаду химзащиты только потому, что «опять этот неприятный запах пота» — норма для латиноамериканских подростков начала восьмидесятых. Вонючки. Хотя от не-Валентины пахнет приятно.

— Поедем вместе? Я всё объясню…

Возможность постираться и заработать хоть какие-то гроши упускать нельзя. Да и Мария-Валентина девчонка, похоже, хорошая, но взрывная, лучше с ней замириться. Мы с Крисом в её глазах по-настоящему накосячили. В прошлом я за что только ни оправдывался. Какую только чушь в уши руководству не лил. О нагрузках на сервер, чистом коде, этапе финального тестирования и прочих отмазках. Неужели шестнадцатилетней девчонке голову не заморочу? Тем более, что того самого мне не надо. Точнее, надо и желательно регулярно, но не от Машеньки и не прямо сейчас. Меня устроит, если будем друзьями или коллегами по прачечной, прикрывающими друг друга перед начальством.

— Ай, карамба, я тебя ненавижу. После уроков, на парковке.

Короткая перебежка — и вот уже класс литературы.

— Надеюсь, все подготовили свои эссе? — спросила миссис Уайт. — Кто зачитает работу перед классом? Колон, может быть, вы?

Что, даже эта бабушка-божий одуванчик ненавидит Криса и пинает при первой же возможности?

Перед публичными выступлениями я никогда не тушевался, хотя и ненавидел их нещадно. Всякие митинги, совещания и прочую болтологию, портящую жизнь честного разраба, до сих пор считаю потерей бесценного времени, которое можно было бы потратить на настоящую работу — написание кода. А языком чесать — задача менеджера и тимлида. Увы, иногда меня вынуждали их подменять, как человека компетентного. И даже однажды едва не повысили, но я отбился от сомнительной чести быть дрессировщиком диких кодеров.

В общем, выступление у доски, да еще и с бумажкой, мне далось. Я даже не столько зачитывал, сколько по памяти говорил. Класс немного притих.

— Мистер Колон, ваше эссе лучшее в школе за несколько лет! — восторженно воскликнула мисс Уайт, стоило мне закончить. Бабулька даже прослезилась. — Как точно вы уловили основную суть отрывка! Какие глубокие мысли! И как блестяще прочитано, вы великолепно поработали над дикцией. Ни единой орфографической и пунктуационной ошибки. Вы получаете A c плюсом, Кристобаль.

Ну да, сама себя не похвалишь — никто не похвалит. Использовал ведь все её тезисы, запомненные и изложенные иными словами. Мексиканцы из класса глумливо заржали.

— Матадито! Кокосик! Комнатная собачка! Ботаник! Шекспир! — заорали они. Какие-то отдельные девушки умных кавалеров, может быть, и любят, но парни-чиканос — точно нет. Еще несколько человек, ненавидящих Криса, в общий список. Чую, выйдет мне это еще боком, хотя честно-честно, ничего такого не хотел и домашку вчера делал на отвали. И ведь вчера после моего математического не совсем триумфа никто и не думал наезжать, хотя тоже мозги показал.

Пока обтекал от внезапного успеха, заработал озарение — понял, каким образом надо вести себя с Миллером. Пока миссис Уайт воодушевленно зачитывала следующую главу «Гроздьев гнева», я сделал вчерашнюю домашку по математике и физике, полученную от «гестаповца», хотя собирался уже на нее забить. Хочешь войны, тарадо? Ты ее получишь. Буду какое-то время изо дня в день показывать, что «Советское образование — наше главное секретное оружие». Цитата из Кеннеди, между прочим.

А потом заявлюсь в администрацию, имея полный класс свидетелей и доказательную базу своей компетентности, и потребую экзамена с комиссией. Или заменить препода. А может, стоит пригрозить фашисту, что ему могут и голову куском железной трубы проломить, за то, что валит честных ватос? Заманчиво, но не наш метод. Я человек добрый и мне нельзя косячить.